Мои друзья не самые внимательные ребята, особенно Томми. Но даже от них в воскресенье не удалось скрыть красноту моей моськи. На немой вопрос Рика отвечаю громко, чтобы ограничиться одной шутливой репликой:

– Весь день вчера снимал котят с деревьев и бабок через дорогу переводил. Зацените мой загар, – и самодовольно скалюсь.

Разумеется, я не планирую рассказывать о том, как и с кем провел субботу, хоть я и остался доволен прогулкой, несмотря на физический урон. У меня получилось понять, что Лилу мне нравится, даже очень. Она добрая и веселая, заботливая, готова выслушать и, что важнее, располагает к доверительному разговору.

Впервые за очень долгое время я осмелился затронуть тему стихотворства и озвучил свои сомнения. Ни Рик, ни Том, ни Сара – никто не знает о моей маленькой слабости. Не представляю, когда и при каких обстоятельствах я смог бы открыться и смог ли вообще.

А после разговора с Лилу моя бессонница не исчезла, но изменилась. На этот раз ее причина намного приятнее: я вскакивал много раз за ночь и не мог уснуть, потому что в голове проносились слова и складывались строки, словно сами по себе. И я не мог не выпустить их на бумагу. Только боюсь, что общение с Лилу и тяга к стихам относятся к одной категории – темам, о которых мне не стоит кому-либо рассказывать.

Да, я опять не выспался, но приглашение Томми на воскресное рубилово в Mortal Combat принял с радостью: подобные турниры в его берлоге стали традицией за время нашей дружбы.

Мы притаскиваем в подвал из кухни чипсы и миску для них, бутылку Mountain Dew – для начала этого хватит. Конечно, здесь очень недостает хотя бы маленького холодильника, но и без него я немного завидую обладателю этого места. Обои Том выбирал сам и не стал заморачиваться, обклеив стены матовыми черными, без всего лишнего. При свете от одного лишь телевизора, когда выключены все лампы, появляется ощущение, что у подвала нет границ, они тонут в мраке. Пара кресел-мешков и диван, низкий стол и телевизор с приставкой – что еще нужно для счастья?

Вдруг слух вылавливает в болтовне друзей имя Скотта Эванса, и я тут же напрягаюсь.

– Вы и его позвали? – нарочито ровным голосом спрашиваю я.

– Ну да, всегда же его зовем, – кивает Том. – Будем рубиться по двое: я против Рика, ты против Скотти.

Едва Том это произносит, в помещении появляется он – обаятельный лис со своей фирменной улыбочкой, легок на помине. При виде него меня охватывает жуткое раздражение. Тем не менее я пожимаю парню руку, теша себя мыслью о том, что с радостью надеру ему зад в парочке боев.

Мои друзья первыми берутся за джойстики. Рик практически неподвижно сидит в кресле, бесстрастно следуя стратегии easy does it[10]. Томми же уселся прямо на полу, ибо его манера игры весьма экспрессивна и не раз приводила к падениям. Какой-либо тактике он предпочитает зрелищность и, провернув очередной финт, радостно или негодующе вскакивает на ноги. А вот обратно приземляется весьма неаккуратно.

Мы со Скоттом расположились на диване. Он всячески подначивает и подкалывает парней, и в любой другой день я с удовольствием присоединился бы к нему, но не сегодня. В данный момент мне абсолютно ни в чем не хочется быть с ним заодно, и я молчу, насупившись и медленно потягивая газировку из стакана.

Когда приходит наша очередь играть, вкладываю эмоции в яростное нажатие кнопок. Только быстро обнаруживается, что моя эмоциональность не способствует победе. Конечно, было бы логичнее немного успокоиться, даже Томми кричит: «Соберись, Лекс!» Но я, напротив, горячусь лишь сильнее. И с треском проигрываю.

Склонив голову набок, Скотт спокойно говорит:

– Ну, ничего, зато в любви повезет, – и подмигивает, словно не замечая моего испепеляющего взгляда.

Еще пару моих проигрышей спустя мы ненадолго остаемся вдвоем, потому что Рик и Томми поднимаются в дом, чтобы пополнить запас еды. Скотт расслабленно сидит на диване и столь же ленивым голосом произносит:

– По чести, я должен набить тебе морду за мою подругу.

Напрягаюсь, но не подаю вида, что сразу понял.

– О ком это ты?

– О Лилу Стюарт.

– И давно вы с ней друзья? – не выдерживаю я и тут же укоряю себя. Вот дурак, какое тебе дело, с кем водится Лилу?

– Это неважно. Мы с ней в ответе друг за друга.

Тоже мне защитничек. Негромко хмыкаю и говорю:

– Не бросай перчатку мне в лицо, лучше надень обратно. Дуэли не будет: я принес девушке свои извинения.

– В самом деле?

– А разве она тебе не рассказала?

– Ни разу не упоминала о тебе. Надеюсь, твои отношения с Сарой не пошатнулись от столкновения с моей девочкой?

Да он издевается! Даже не знаю, что рассердило меня больше: то, что гаденыш сует нос в мои отношения или что называет Лилу своей девочкой, будучи несвободным. Только руки сами собой сжимаются в кулаки. Но я не успеваю ничего ответить, потому что сверху возвращаются наши добытчики. Бросаю на Скотта тяжелый взгляд. Он вскидывает бровь и ухмыляется.

Заметив повисшее в воздухе напряжение, Рик предлагает Скотти поменяться. Тот охотно соглашается. Пока наблюдаю за их с Томми боем, понимаю, что парень выбирал и Скорпиона, и Смоука, и Джонни Кейджа, даже Китану, но ни одним из персонажей не сыграл дважды. Неудивительно, что ему сложно определиться в своих любовных предпочтениях.

Стоило мне об этом подумать, как пришло неприятное осознание, что, в сущности, я немногим его лучше. Не разобравшись в отношениях с Сарой, бегаю с другой девушкой по паркам. Сара такого не заслуживает. Лилу мне, конечно, нравится, но сейчас симпатия к ней все усложняет. Наверное, стоит ограничить общение с ней и помириться с Сарой. Да, так будет правильно.

Мой задумчивый вид вызывает у Рика беспокойство.

– У тебя все в порядке? – склонившись поближе, спрашивает он.

– Не подскажешь, который час? – интересуюсь вместо ответа.

Друг поворачивает ко мне циферблат наручных часов. Отлично, цветочный магазин еще открыт. Дождавшись окончания очередного раунда, спешу попрощаться с парнями, ссылаясь на свидание. На что Томми бурчит:

– Твоя девушка совсем тебя заездила, ты и так почти каблук.

Ей-богу, подобный комментарий не может не развеселить.

– Уж кто бы говорил. Стоит Хизер поманить пальчиком, как ты уже через минуту у ее ног, – не остаюсь я в долгу.

Конечно, он начинает возражать, но мы оба понимаем, что я прав. Однако я все равно вздыхаю, потому что мне самому предстоит пасть ниц пред капризной принцессой. Ничего, выдержу. Пожимаю приятелям руки и выхожу к машине.

Через полчаса стою на пороге дома Сары, спрятав за спиной букет ее любимых розовых гортензий. Открывает дверь она сама, мгновенно приняв равнодушный вид. Молча протягиваю ей цветы, однако они не вызывают даже намека на улыбку. От этих игр внутри не возникает ничего, кроме раздражения, но я подавляю его и старательно натягиваю улыбку на лицо.

– Привет, милая. Отлично выглядишь.

Сара не настроена со мной любезничать и холодно произносит:

– Чего это ты вдруг явился? У Томми сломалась приставка?

Пропускаю колкость мимо ушей и обращаюсь к резервам своего обаяния.

– Просто соскучился по моей куколке и подумал, что неплохо бы ее немного порадовать.

– Всю неделю тебя было не слышно, и именно теперь ты притащился.

Она скрестила руки на груди, чтобы казаться строже. Но я понимаю, что на самом деле девушка не обижена, просто хочет меня проучить, подольше помучить. Рывком притягиваю ее к себе, чтобы обнять.

– Хотел дать тебе время остыть, детка, – шепчу ей на ухо.

Только она не сдается, толкает меня в плечо и сердито шипит:

– Если ты считаешь, что можешь отделаться этим веником после недели молчания, то ты сильно ошибаешься, Лекс Батлер! – и пытается вырваться из моих рук.

– Конечно же, нет, – твержу я, крепче прижимая ее к себе. – Поужинай со мной завтра, доставь такую радость. Скажем, в «Голубой цапле», в семь, а?

– Я подумаю. – Она отталкивает меня и окидывает остужающим взглядом. – А теперь проваливай.

Сбегаю по ступенькам и оборачиваюсь, чтобы крикнуть:

– Я заеду за тобой.

Ответом мне служит звук закрывающейся двери. Какое воодушевляющее начало. Надеюсь, завтрашний день сложится поудачней.

* * *

В каком-то смысле так оно и случается. Поначалу, по крайней мере. Я просыпаюсь вовремя и отдохнувшим. На первом уроке собран и активен, в глаза друзьям смотрю открыто, потому что больше не планирую делать ничего, что был бы вынужден от них скрывать. Ведь я успешно убеждаю себя, что поступаю правильно, что моя жизнь вернется на прежние рельсы.

Но это ощущение значительно слабнет, когда на перемене я слышу, как Лилу зовет меня по имени. Ускоряю шаг, чтобы как можно скорее скрыться из виду, только она все равно догоняет меня.

Натягиваю самое каменное выражение лица, на которое способен, лишь бы до нее без слов дошло то, что я не хочу произносить вслух. И это срабатывает. Осознание появляется в ее глазах, словно кто-то нажал нужную кнопку на пульте. Через секунду этот некто активирует злость, и Лилу уносится прочь разъяренной фурией, бросив в меня бейсболкой. Оглядываюсь по сторонам, чтобы прикинуть количество зрителей, и тоже спешу уйти.

«Так будет лучше», – убеждаю я себя, уткнувшись взглядом в белобрысый затылок Томми на очередном уроке. Мы с ним неразлучны добрую половину дня, но он не замечает моей сдержанности и задумчивости.

В отличие от Рика, который напряженно меня разглядывает во время обеда. И подуспокаивается, только когда я хохочу над тем, как Том пародирует мистера Гингрича. Девушки тоже присоединились к нам. Сара больше не смотрит на меня волком, и я решаю, что мой вчерашний визит помог сменить гнев на милость, пока она не заговаривает.

– Бровки-стрелочки! Сейчас расскажу новость, которую вы наверняка еще не слышали: наша толстая пчелка накричала на какого-то парня прямо на уроке биологии. Старику Гингричу пришлось выгнать ее из класса и вызвать маму в школу. – Сара лучится удовольствием, затем переводит исполненный гордости взгляд на меня и продолжает: – А знаете, что к этому привело?

– Я думал, мы оставили Лилу Стюарт в покое, – твердым голосом произносит Рик.

Пропустив мимо ушей его реплику, Сара заканчивает мысль:

– Всего пара слов от моего парня!

Все за столиком уставились на меня, и взгляды отражают разные эмоции, от любопытства до упрека.

– Что же такого ты ей сказал? – не выдерживает Том.

Проглотив ком в горле и напустив на себя как можно более небрежный вид, отвечаю:

– Да она просто поздоровалась, и ей не понравилось, что я не стал любезничать.

Почти правда, но от нее под ложечкой появляется сосущее чувство, усиливающееся от волн осуждения, исходящих от Рика. Пытаюсь отмахнуться от них, мысленно повторяя: «Так будет лучше».

Вечером в семь заезжаю за Сарой, как и обещал. Наверняка она еще не готова, а мне не хочется торчать у них ни в прихожей, ни в гостиной, дожидаясь окончания сборов на пару с ее матерью. Поэтому я предупреждаю Сару о своем приезде сообщением и остаюсь ждать в машине.

Чувство вины, которое я старательно отгонял весь день, ринулось на меня с новой силой. Мои глупые метания стали последней каплей в чаше терпения Лилу, и теперь ее ждут неприятности. «Но ты не можешь брать на себя ответственность за чужие поступки», – успокаивает внутренний голос. И вроде все так, только Лилу ни за что больше со мной не заговорит.

«Разве ты не этого добивался? – усмехается голос. – Так будет лучше для тебя и твоей репутации, вместе с которой ты можешь лишиться и друзей, и девушки. Что тогда у тебя останется, а? Лучше бы волновался о том, заговорит ли с тобой Рикки». Его здорово расстроила эта ситуация. Только не думаю, что он беспокоится, каково придется Лилу. Рика больше волнует реакция Кэти на его дружбу с таким негодником, как я. Меня охватывает раздражение.

Часы на приборной панели сообщают, что Сара задерживается уже на десять минут. Она показывается в дверном проеме лишь после двух нетерпеливых автомобильных гудков.

Ей, одетой в облегающее розовое платье, приходится потрудиться, чтобы попасть в салон. И перья на лифе отнюдь не помогают ей вспорхнуть.

– Выглядишь просто… воздушно, – выдавливаю я и наклоняюсь поцеловать ее, чтобы скрыть неловкую заминку. И едва не задыхаюсь в облаке удушающе сладкого парфюма.

– Правда нравится? – Она кокетливо играет плечиками. – Это новое платье.

– Тебе очень идет, – сиплю я и тянусь к кнопке стеклоподъемника. У нее всегда были эти духи?

После живительного глотка воздуха трогаюсь с места. Опустив солнцезащитный козырек, Сара поправляет и без того безупречный макияж и делает это молча. Пытаясь завязать разговор, спрашиваю, как дела у ее мамы. Девушка удивленно смотрит на меня.

– Для нее дела – это прежде всего работа, а меня, кисточки пушистые, не особо интересует медицина, поэтому понятия не имею. – Она складывает руки на груди и недовольным тоном продолжает: – Почему ты спрашиваешь об этом? Лекс, милый, ты какой-то странный в последнее время.

Негромко вздохнув, признаюсь:

– Всего лишь хотел с тобой немного поговорить.

– Поговорить? – Она потирает руки. – Тогда слушай.

Дальше следует монолог о том, как Сара поругалась с прежним мастером по маникюру и обратилась к тайке, которая плохо понимает английский, но это только к лучшему, ведь можно рассказать обо всем, что наболело, и при этом сохранить стопроцентную конфиденциальность. Увы, полного совершенства тайской мастерице достичь не удалось, потому что Сара хотела ногти оттенка «пыльной розы», а та нанесла лак цвета «пепельной розы». Примерно на этом моменте мой мозг сломался и не выдал ни единой внятной мысли вплоть до конца поездки.

Ресторан встречает нас мягким светом. Несмотря на вечерний час, по залу плывет приятный кофейный аромат, и мне тут же хочется сделать глоток бодрящего напитка. Столики украшены цветами, почти такими же розовыми, как платье Сары.

В этот раз у нас забронировано место со стульями, и один из них я отодвигаю для своей спутницы, потом усаживаюсь сам. Прошу подоспевшего официанта принести большую чашку латте и пасту болоньезе. Не успевает он записать заказ Сары и отойти, как она не удерживается от комментария поучающим тоном:

– Разве ты не знаешь, что кофе вечером – это не лучшая затея?

Складываю губы в терпеливейшую из своего арсенала улыбок и ласково произношу:

– Конечно, знаю и готов с достоинством принять этот ужасный ущерб моему здоровью. Не беспокойся о такой мелочи. Лучше расскажи, что я пропустил за эту неделю.

И она рассказывает. Поначалу с неохотой, обиженно надув губы на долгое отсутствие внимания с моей стороны, постепенно переходя на неумолчный щебет, в бессмысленный поток которого я не могу закинуть ни единого крючка для поддержания беседы. Сара не стала интересоваться моими делами и самочувствием.

«Так будет лучше?»