В Иркутскую область они въехали на десятый день пути. Игорь мучился сомнениями: стоит ли оставаться здесь, стоит ли видеться с Мариной? В последнем телефонном разговоре она рассказала, что звонил незнакомец, представился московским другом Игоря, расспрашивал, врал, что телефон этот Игорь сам ему для связи оставил. При том к Марине обращался по имени, значит знал… знал, кто она такая.

Марина, как они с Игорем и договаривались, сказала, что они едва знакомы. Напуганная, но стойкая малышка сделала все, как он велел, но Игорь понимал, что врать она не умеет, а значит, могла выдать себя дрогнувшим голосом и неуверенной речью. В любом случае стало очевидным, что Игоря ищут и в Иркутске тоже. Но кто? Не похоже, что звонивший был сотрудником следственных органов, зачем бы им врать и представляться несуществующим другом? Звонил кто-то из людей Али-Бабы… а это уже опасно для Марины. И как бы ни тянуло его к любимой, он боялся рисковать ее жизнью.

Мысли Игоря крутились также и вокруг денег, оставленных в ячейке банка. Ох как кстати они были бы ему сейчас. Но забрать их сам он не смог бы: документов нет. Хорошо, что доступ к ячейке он оформил и на Марину. Но не сейчас, позже.

Квартира, что Игорь оплатил на полгода вперед, стояла закрытой и манила тишиной и горячим душем. Однако и туда соваться казалось рискованным. Вдруг про нее разведали бандиты? Нашла же его там в свое время Мария. Жаль было новых вещей, там оставленных, и блокнота, что спрятал он за книгами, но… вернет все позже, когда поулягутся страсти. А в ближайший месяц надо было бы залечь на дно, где-нибудь в пригороде. «Но вот где?» – думал Игорь мучительно, когда ехали они с дядей Гришей вдоль буро-зеленого частокола сосен. Сосны качались приветливо, махали мохнатыми лапами, как давнему знакомому… знакомому. И вот тогда пришла Игорю в голову идея простая и гениальная.

Дядя Гриша высадил его на девяносто восьмом километре трассы М-55 между Иркутском и Улан-Удэ. Они попрощались тепло, и пути их разошлись навсегда… навсегда в этой их жизни. Дядя Гриша поехал дальше, а Игорь прошел полста метров по примыкающей к трассе дороге и встал в ожидании новой попутки.

Как и обещал, добродушный дальнобойщик заплатил ему за труд помощника. Сумма небольшая, но достаточная, чтобы расплатиться с водителем машины, добросившей его до спасительного места. А местом тем была запрятанная в сосновом бору деревня деда Даниила.

В деревню Игорь попал, когда уже стемнело. До знакомого скособоченного домишки с голубыми ставнями дошел быстро, собирая по дороге брань цепных собак. Калитка отворилась легко – не заперта была, – но во дворе ни души. Должно быть, прием страждущих закончился. В окошке уютно горел желтый свет, пахло хлебом и дымом. То банька дымила, тут же при дворе построенная.

Игорь задержался на крыльце, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, пытался заглянуть в окошко, но сквозь щелочку в занавесках было видно только краешек стола, заставленного деревенскими вкусностями и разносолами. Неожиданно входная дверь отворилась сама, выпуская на крыльцо яркую полоску света и кошку. В проеме появилась сгорбленная фигура сосланного на землю ангела.

– Ну заходи, коли пришел, – услышал Игорь молодецкий голос деда Даниила. – Весь день тебя поджидаю, вон и баньку истопил.

– Здравствуйте, дедушка, – облегченно выдохнул Игорь.

Его сомнения, страхи, тревоги мгновенно рассеялись, как только увидел он этого странного, добродушного старичка. Как и в прошлый раз, дед был одет в простую серую футболку да такие же штаны. Его белая борода аккуратно лежала на впалой груди, редкие волосы зачесаны назад. Несмотря на кажущуюся щуплость и дряхлость, двигался он очень проворно. Дед Даниил втянул Игоря в дом, усадил на стул, вложил в ладони кружку с дымящимся настоем из пахучих трав, а сам уселся напротив:

– Ты пей-пей, сил прибудет. Устал, поди, с дороги-то. Сейчас травочки мои попьешь, потом в баньку сходишь, и покормлю тебя. Вон гляди, какое застолье тебе заготовил! – Дед указал на накрытый стол и гордо приосанился. – Уж два дня, как тебя ожидаю.

– А как… – начал было спрашивать Игорь, но не стал. Жизнь его с недавних пор была полна чудес, потому удивительная осведомленность деда Даниила не очень-то и удивляла на самом деле.

– Агась, – как бы отвечая на его мысли, отозвался старик. – Ты пей-пей, поговорить еще успеем.

Пропустив травяной отвар через пищевод в измученный придорожными кафе желудок, Игорь и впрямь почувствовал невероятный прилив сил: грудь задышала полным объемом, по рукам и ногам разлилось томное тепло, пряный аромат саган-дайля, смешанный с брусничным листом и еще какой-то неизвестной Игорю травой, мягко обволакивал голову, но не дурманил, а, наоборот, бодрил. И Игорь еще раз с жадностью голодного посмотрел на стол. Но дед Даниил, не церемонясь долго, вытолкал гостя из дома, указав на баню, и Игорь послушно направился туда, полностью подчиняясь воле этого… не совсем человека.

Снаружи банька была такой же неказистой и покосившейся от старости, как и дом. Но внутри выглядела иначе: ровные деревянные лавки, деревянные кадки с водой, пол из сосновой доски – все это источало тонкий аромат свежеспиленного дерева и смолы. Вода в кадках была такой чистой и холодной, что казалось, она вот-вот зазвенит хрустальным переливом. А печь! Из белого кирпича, ровненькая, аккуратненькая, покрытая сверху круглыми речными камнями, она пощелкивала дровами и пыхтела жаром как живой дракон. Хорошо! Ох, хорошо!

Дед Даниил заботливо оставил в предбаннике свежее полотенце, белье и даже чистую одежду: такие же серые штаны с футболкой, что и у него. Игорь с радостью и облегчением снял с себя затасканный свитерок, в котором бежал из Москвы, стянул джинсы, открыл дверь в парную и ступил в обжигающее миллиардом капель облако.

Так замечательно ему не было уже очень давно. Грязь, прилипшая к телу и душе, потихонечку отмокала и смывалась, давая возможность свободно вздохнуть. Игорь прогрелся, приметил в углу запаренный березовый веник и как следует прошелся им по уставшим конечностям. Да, хорошо! Какое же это блаженство, когда горячий воздух окутывает тебя, словно пуховое одеяло, заставляя пропотеть, открывая закупоренные поры. Кожа начинает дышать; кажется, что даже косточки размокают. А когда обольешься после парной ледяной водичкой… ух, как заходится сердце! Но то приятный трепет, здоровый.

Сколько раз Игорь заходил в парилку, сколько раз обливался прозрачной водой из кадушек, да и вообще, сколько времени провел в бане, он не понял, но вышел оттуда другим человеком – помолодевшим, отдохнувшим, очистившимся. И зверски голодным.

Дед Даниил усадил гостя за стол, подал в запотевшей рюмочке мутный самогон. Выпили. И Игорь окончательно растаял, обмяк на деревянном стуле. Хозяин же подкладывал ему в тарелку домашние яства, гордо рассказывая, как самолично растил эти огурчики и помидорчики, как собирал и солил грибочки. А стол действительно был хорош, особенно под водочку да под добрую компанию. И то и другое было в наличии, и Игорь с жадностью налегал на хрустящие огурчики, белоснежные соленые груздочки и ароматную, с луком замешанную, квашеную капусту. Сервировано было просто, даже по-деревенски грубовато: хлеб нарезан толстыми ломтями, прямо в сковороде дымились крупные куски мяса, перемешанные с такими же огромными кольцами лука, в чугунном горшочке парила отварная картошечка, она переливалась жирным блеском растаявшего сливочного масла. Ах, хорошо!

Дед Даниил довольно покрякивал, глядя, как Игорь уплетает угощения за обе щеки. И пока тот равномерно размазывал ядреную горчицу по пряному, чуть прозрачному, с розовыми прожилками сальцу, подлил ему самогону:

– Ну, давай, за твое возвращение!

– Окейно, – промычал Игорь невразумительно, отправляя содержимое рюмки вслед за соленым рыжиком.

Дед Даниил пригубил едва и поставил свою рюмку на стол. Он не ел и по большому счету не пил, он ни о чем не спрашивал, просто смотрел на гостя и улыбался. А Игорю было так хорошо в тот момент, так спокойно! И говорить тоже не хотелось, вернее, хотелось, но только не о проблемах, а о чем-нибудь отвлеченном: про погоду, например, или про грибы, или еще лучше про ту неземную жизнь, кусочек которой он успел подглядеть.

– Дед Даниил, а ррразве употреблять алкоголь – это не грех? – начал Игорь издалека.

– Грех… когда это приносит вред. Когда в опьянении человек ведет себя буйно, или когда пропивает все, лишая семью нормальной жизни, или когда здоровью своему вредит. Себе вредить тоже грех. Но тебе сейчас можно, тело перезагрузить надобно, заземлить, а душой завтра займемси.

– Ммммм… а тебе-е-е? Ты ж не человек, да? Тебе можно? – соловея от удовольствия, тянул слова Игорь.

– А я и не пью, рюмку ток. И не ем, как видишь. А мясо так и не едал никогда в этой жизни. Нам нельзя, слишком к телу привяжемся… про дух забудем. Но тебе пока можно, ты хоть и возвращенный, но… человек покамест. Плоть твоя требует плоти… без того потеряешь связь с землей, а она питает вас тута. Придет час – сам поймешь, что духовное сильнее телесного, тогда и отвяжешься, сможешь сам на силе духа жить.

– Это как это? – не понял ни слова Игорь.

– А вот так это, – передразнил его старик. – Мал еще, чтоб понять.

– В смысле? Мне… это… двадцать семь… было… там, – морща лоб, вспоминал Игорь-Сергей свой реальный прожитой возраст.

– А я токмо на шестисотом году-то понял, на девятой жизни, значится. Так что живи, малой, живи как живется, всему свое время. Тебе и так вон повезло, таку тайну на первой жизни выдали… ох и попадет твому Гардиану.

Старик посмотрел за плечо Игорю, прищурился и покачал головой.

– Га-а-ардиан… Лиля, что ли? – промямлил Игорь и обернулся так резко, что занесло его, чуть со стула не грохнулся.

Кроме кошки, шарахнувшейся от пьяного тела, не было за ним никого.

– Лиля-Лиля, – согласно кивнул дед Даниил, на Игоря не глядя. – Завтра придумаем чего, есть способ… А сегодня вишь, как развезло его с устатку… Почивать пора.

И, подхватив под подмышки безвольное тело Игоря, щуплый старикашка легко перенес его в малую комнату на разложенную уже кровать.

Уснул Игорь мгновенно и спал глубоким безмятежным сном без сновидений. А когда проснулся, день закатился уже за полдень.

Игорь выглянул в окошко: несколько человек, как воробышки на жердочке, сидели на лавочках во дворе нахохлившись и ссутулившись. Просители, понял Игорь. Из соседней комнаты доносились приглушенные женские всхлипывания и невнятное бормотание старика. Игорь высунул растрепанную голову в дверной проем, зашторенный тканевой занавеской, старик заметил его и, кивнув приветственно, указал глазами на стол за Игоревой спиной. Там, под льняным полотенцем ждал Игоря простой деревенский завтрак: творог, хлеб, сыр. День начался удачно.

Игорь жил у деда Даниила неделю, затем вторую, жил хорошо, размеренно, отдыхал душою, восстанавливал и тело. Днем, пока старик-шаман принимал больных и страждущих, Игорь занимался хозяйством: рубил дрова, ремонтировал старенький дом, ворота покосившиеся подправил, двор в порядок привел. Дел было много, работа отнимала силы, но Игорю нравилось. Вместе с хозяйством деда Даниила в порядок приходили и мысли Игоря, он разложил их все по полочкам, выстроил новый план, и впереди вновь забрезжила надежда на счастливую семейную жизнь.

Нет, в Иркутск он не торопился. Решил выждать месяц. А там, глядишь, и забудут про него. Вот тогда он и вернется инкогнито. Марину отыщет, с ней вместе заберет деньги из сейфа. Не сомневался уже, что Марина за ним пойдет, что поверит ему. Отгонял от себя мысли, что может быть иначе. Про Сашку и их с Мариной дружбу закадычную вообще забыл.

Пока разбирал дровяник дедовский, грезилось ему наяву, как на доллары, в сейфе упрятанные, он сделает себе документы поддельные… имя прежнее вернет – Сергей. И улетят они с Мариной… да хоть в Таиланд, хоть в Китай. Слышал, что туда прямые рейсы и въезд безвизовый. Денег хватит на первое время, а если квартиру продать, так и на большее хватит. Можно будет и дело там завести, ему теперь ничего не страшно, он справится. Так думал Игорь-Сергей, разбирая дровяник.

Сложнее было переносить неведение о Марине. Переживал Игорь очень, но телефонов в деревне не было, да и связи тоже. Попросил он однажды у одного из приезжих сотовый, а только бестолку: сеть не ловит. Дед Даниил уверял Игоря, что с Мариной все хорошо: жива, здорова, под присмотром родни и друзей. И Игорь верил, не торопил события.

На дворе осыпался листовою октябрь, ночами вовсю примораживало. И по утрам Игорь дышал прозрачным чистым воздухом, пощипывавшим его лицо, его отдыхавшие от сигарет легкие. После того первого вечера дед Даниил ни разу больше не предложил Игорю спиртного и от сигарет отвадил одним только шепотком. Так что пили они чай на бруснике и родниковой воде, ели картошку да крупы с разносолами, даже мясо (специально для Игоря у соседей купленное) постепенно исчезло со стола. Будто пост держали.

Утром седьмого дня говения дед Даниил торжественно объявил, что Игорь готов:

– Ну усе, очистился, кажись… ужо протащу тя, сумею. Сегодня!

– Чего? – не понял Игорь.

– Сегодня в астрал пойдешь.

– Чего-о-о-о?

– С Гардианом своим поговорить хочешь?

– С Лилей?

– С Лилей, агась. Она шибко хочет, подсобить просит.

– Я видел ее как-то в отражении зеркала. Давно, еще в больнице, когда только пришел в себя.

– Разговаривали?

– Нет, молчала она и палец к губам приложила.

– Ох и отчаянный хранитель у тебя. Даже и казаться нельзя. А уж говорить тем более. Напугала поди? Но хорошо, что молчала. Сообщить информацию ангел может только за пределами системы. Туда и пойдем.

– Как это?

– Я ж шаман вроде как, держу связь с… – Дед ткнул пальцем в потолок. – Имею доступ в коридоры. Потому-то и людям помочь могу, знаю-вижу, что на… на оболочке у них записано, какие задачи нерешенные, что их в тисках держит и двигаться им не дает. Сам могу в те пространства входить и тебя протащить смогу теперича. Для того-то мы твое тело и чистили от бремени материи, чтобы оно дух твой отпустило. Обряд делать будем, к месту силы пойдем, туда, где граница тонкая. Сегодня не ешь ничего, я тоже не буду.