Утро началось с обещанной ярко-желтой яичницы, шкворчавшей на толстых кусках белого с розовыми прожилками сала. Баба Нюра, укутанная в этот раз в вязаную кофту поверх домашнего халата, но все в том же зеленом платке и войлочных тапках, хлопотала над гостевым столом, как заправский отельер.

Клеенка в мелкий ромбик, букетик из белых астр в стеклянной вазе, расставленные по трем сторонам стола цветастые тарелки, а посредине на деревянной подставке огромная чугунная сковорода – мммм… деревенский завтрак.

– Он старик со странностями, – поучала Марину баба Нюра, готовя к встрече с шаманом. – Кому-то за так помогает, кого-то даже на порог к себе не пускает. Вот в прошлую субботу водила к нему женщину, хотела ей в ее беде подсобить, а он как увидел нас, так и говорит: уходи, говорит, тебе здесь делать нечего.

– А нас? Примет? – тревожилась Марина.

– Обещать не могу, но думаю, что примет. Тебя так точно, я про тебя сон видела вещий. А про друзей твоих обещать ничего не могу.

– А нам и не надо, – скаля зубы и часто дыша из-за горячей яичницы, промычал Сашка.

– Ну не скажи, парень, дед Даниил много помогает, кому советом, кому делом. Насквозь любую ситуацию видит. Подумай. Чай есть что спросить-то?

Сашка многозначительно закатил глаза вверх. Игорь же, набирая очки перед Мариной и ее поверенной баб Нюрой, слушал внимательно, кивал и соглашался.

До указанной деревни, в которой жил загадочный дед, добирались они часа полтора, хотя была она совсем рядом, чуть дальше в лес и в горы. Просто заблудились городские жители в множестве проселочных направлений (дорогами это сложно назвать) со сбитыми указателями и вымытыми летними дождями рытвинами размером с Великий каньон. Но когда деревня была обнаружена, найти в ней дом шамана оказалось проще простого. Похоже, каждый житель этой тмутаракани знал, кого они искали, и без лишних вопросов указывал дорогу к дому местной знаменитости.

Сам дом они заприметили, как только въехали на нужную улицу. Узнать его было легко по ряду припаркованных возле дощатого забора машин всех мастей и статусов. А во дворе старенького, почерневшего от времени бревенчатого домика с раскладными голубыми ставнями и деревянным, но крепким желтым крыльцом уже ожидали приема с десяток человек. Там были и мамочки с маленькими детьми, и старушки в траурных платках, и взрослые солидные на вид мужчины, нервно перебиравшие кнопки сотовых телефонов, которые не ловили здесь связь. Меж ними, требуя то еды, то ласки терлась черная кошка.

Вновь прибывшая троица заняла место на лавочке возле клумбы, в которой желтели цветы. Игорь, Марина и Саша смущенно перешептывались. Марина заметно нервничала, но не понимала сама отчего.

– Может, сходишь со мной? – робко спросила она Сашу.

Он натяжно вздохнул, собираясь ответить согласием, но Игорь вовремя вклинился:

– Давай я с тобой пойду. Мне самому интересно.

– О, давай, – обрадовалась Марина.

– Ну тогда и я с вами, – присоединился Саша, с подозрением посмотрев на Игоря. – Нас примут всех вместе?

– Можно хотя бы попробовать, – неуверенно произнесла Марина.

Было видно, что она серьезно относится к происходящему и чего-то особенного ждет от встречи, но в то же время боится ее.

– Тебе же неинтересно, оставайся тут, – наседал на Сашу Игорь, и в голосе его непроизвольно зазвучали интонации вызова.

Отставив костыль и развернувшись всем корпусом в сторону приятеля, Саша хотел, вероятно, вступить в спор, но не успел, притих, потому как на крыльцо домишки вышла женщина с заплаканными глазами и сникшими, будто стекшими вниз под гнетом вселенской печали плечами. Вслед за ней осторожно ступал мужчина, неся на руках больную девочку. У нее был ДЦП, худенькая скрученная ручка девочки безвольно болталась, но сама она улыбалась. Так казалось по крайней мере.

– Бедняжка, – прошептала Марина.

Игорь обернулся к ней, хотел сказать слова поддержки, но не смог. Мысли его вновь закружились аквариумными рыбками. Сейчас он знал, что душа сама выбирает тело и обстоятельства жизни… либо… тело – отражение накопленного опыта, кармы. Получается, ДЦП – сознательный выбор души этого ребенка? Или это обременение – дополнительный груз для тренировки души, как утяжелители на ноги для бегуна? И если да, то уместна ли тут жалость? Может, восхищение – более подходящее чувство?

Игорь осел на скамейке, придавленный воспоминаниями и размышлениями. Увлекшись земной жизнью, проектом под названием «Марина», он начал уже забывать об истинном положении вещей, о том знании, которым теперь обладал. Надо же, как затянул его водоворот страстей, желаний, слабостей… Как сильно в нем материальное. Прожитое там, по ту сторону, казалось теперь сном. Но… сам факт его присутствия здесь, в этом теле и с этой памятью, подтверждал, что все было по-настоящему. Вот только опыта души недоставало, чтобы использовать полученные знания для развития себя и мира. Эго превосходило дух. Что взять с новичка?

Однако здесь, в этом месте, пропитанном запахом горькой полыни и затопленной бани, Игоря-Сергея окутало пониманием, ясным знанием сути вещей. Будто кто-то родной и заботливый шептал мысли прямо в сердце, направляя на путь не упрямого эгоизма, но истинной любви и принятия.

– Идем, – услышал он и почувствовал, как теребит его за рукав Марина.

Игорь совершенно растворился во времени и пропустил момент, когда пришел их черед аудиенции.

– Да-да, – спохватился он, поднимаясь и отмахиваясь от наваждения.

Марина зашла в дом первой, Игорь и Саша плечом к плечу следом, едва втискиваясь в узкий проем. Даром, что Сашка на костыле: двигался он ловко, ничуть не уступая крепкому Игорю.

Это был обычный деревенский дом: русская беленая печка, плетеные разноцветные дорожки на дощатом крашеном полу, деревянная мебель с чугунными навесными ручками-скобами, покрытый вязаной салфеткой телевизор. И тишина. Лишь жужжание жирной зеленой мухи, бившейся об оконное стекло, говорило о присутствии хоть какой-то формы жизни. Казалось, что людей в доме нет, и троица немало растерялась такому приему. Но вскоре из соседней комнаты, входа в которую не видно было из-за шкафа, послышались кряхтение, скрип стула и шарканье ног по полу.

В проеме появился лысоватый седой старик с прищуренными глазками, кортофелеподобным носом и лопатообразной бородой. На его щуплом тельце болталась растянутая серая пижама. Образ завершали вязаные полосатые носки до середины голени, сидевшие на ногах как валенки. Старичок-лесовичок, не иначе.

Дед Даниил посмотрел на гостей с любопытством. Не проронив ни слова, развернулся и ушел обратно в скрытую комнату. Друзья озадаченно переглянулись.

– Простите, можно к вам? – решил взять на себя инициативу Игорь и первым шагнул за чудаковатым стариком. – Нам вас очень рекомендовали.

– Ну коли рекомендовали, так оно, конечно, можно, отчего же нельзя? – голос из-за шкафа звучал звонко и молодо, совсем не сочетаясь с образом старика. – Нюрка, поди, рекомендовала-то?

– Да, она, – заглядывая во вторую комнату, отвечал Игорь. – Нас здесь трое, можно всем сразу? Или по одному?

– Вам-то? Вам троим сразу, да-а, иначе никак.

Игорь поманил к себе Марину, и, взяв ее за руку, перешагнул порог, ступив в маленькую то ли спаленку, то ли кабинет. У дальней стены от входа – панцирная кровать, покрытая, словно многослойный торт, одеялами и подушками. Прямо напротив входа, у окна – письменный стол. На нем газеты, тетрадь, ручки, карандаши, свечи и камни разбросаны. Икон видно не было, хотя казалось, что в таком доме им самое место. Но на стене напротив кровати висел кожаный бубен. Знать, дед и вправду шаман.

– Ну, чего явились? – спросил старик, сидевший за столом на деревянной табуретке. На вторую такую же он указал взглядом, приглашая присесть.

Игорь с Сашей расступились, пропуская Марину, сами же, как два цербера, встали по бокам.

– Понимаете, – начала Марина дрожащим голосом. – У меня недавно умер муж, потом еще были несчастья в семье. И мне кажется… меня не оставляет ощущение… что… Я просто не могу разобраться, как быть дальше. Мне так плохо. Будто вынули душу. Пустая я вся внутри. И кажется, будто проклята. Нет?

Она осеклась, украдкой взглянула на Сашу, потом непроизвольно перевела взгляд на Игоря и вдруг заплакала. Впервые за долгое-долгое время эта маленькая, но очень сильная девушка, разревелась. Когда умер Сергей, она словно окаменела, не проронила ни слезинки, так и жила на автопилоте все два месяца. А здесь – на ровном месте…

– Ну-ну, ти-и-ише, до-о-очка, – увещевал Марину дед Даниил тихим журчащим голосом, растягивая гласные. – Муж твой с тобо-о-ою рядышком. Так всегда было и будет, неразделимы вы, в коем бы виде он тебе ни казался. Да хоть невидимым. Твое счастье ему дороже всего. Да же? Да?

Игорь непроизвольно кивнул, хотя вопрос был не к нему вроде бы, ведь старик с Марины глаз не отводил, а продолжал все так же нараспев:

– Тот, что пустоту заполнит, тоже рядом уже, знакомец твой, не гони его, всю жизнь оставшуюся с ним проведешь и счастлива будешь. Все у тебя сложится, дочка, скоро сложится. Не терзайся, начинай все по новой, не хорони себя заживо, грешно оно… уныние-то.

Марина закивала, утирая слезы. И… протянула руку Саше. Тот сжал ее крепко, и на лице его расползлась счастливая улыбка. Слова о человеке, с кем проведет Марина свою жизнь, он принял на свой счет. Игорь заметил это и нахмурился.

Старик тем временем, откинулся чуть назад, опершись спиной о стену, и заговорил уже ровно и быстро:

– Никакого черного наговору на тебе нет, все, что произошло… оно закономерно. Но ты правильно сделала, что приехала. Тоска твоя уймется скоро. Большего тебе не скажу, не положено. Не все знать можно, потому ступай. Ты тоже иди, – кивнул он Саше. – Тебе от меня ничего и не надо было… или… есть что спросить?

Сашка помотал головой, помогая Марине подняться. Все трое медленно попятились к выходу, но старик, ткнув в Игоря скрюченным пальцем, произнес вдруг:

– А ты постой, дружочек, с тобой мне есть о чем побалакать.

Игорь повернулся к Марине, приподнял брови многозначительно, пожал плечами и вернулся к столу.

Присев на край табуретки, он вопрошающе взглянул на деда, но тот лишь улыбался, внимательно разглядывая гостя. Когда послышался хлопок закрывшейся за Сашей и Мариной двери, он сделал странные движения руками и спросил:

– И давно ты здесь?

– Не понял? Где здесь? В Аршане? – сердце Игоря забилось чаще.

– Нет… здесь – на Земле? Ты же помнишь себя? Да я вижу, что помнишь и все понимаешь.

Игорь молчал, пытаясь осознать, не шутит ли дед, не говорит ли о чем-то обычном, земном.

– Да ты не бойся, сынок. Знаю, тебе нельзя об этом, но со мною-то можно. Да же, Гардиан?

Игорь обернулся, пытаясь увидеть того, к кому обращался старик, но в комнате были лишь они вдвоем.

– Гардиан? – осторожно переспросил он.

– Агась, хранитель твой. Скро-о-омный. – Дед прищурился и захихикал. – Ох и влетит ему за этот фокус с памятью, когда старшие узнают. Так ты не ответил: давно ли здесь?

– Месяц почти, – все так же недоверчиво сказал Игорь и на всякий случай добавил. – Месяц, как я вышел из комы.

– Ну а вернулся зачем? В чем нужда?

– К Марине, люблю ее, не могу без нее.

– Эко ты… так просто не возвращают. Тут другое что-то. Ну, поживешь узнаешь.

– Эммм… а что насчет Марины все же? Вы ей сказали… что рядом есть человек. Меня же в виду имели, не Сашку? – Никак не мог отпустить ситуацию Игорь.

– А там неоднозначно, – вновь прищурив теперь лишь один глаз, отвечал дед Даниил. – Я в ее жизни вас обоих вижу. Неразделимы ваши энергии. Но вот кто из вас ей мужем будет, а кто другом – не знаю. Она сама выбор сделает. Только сама, понимаешь? Не дави, не юли, не злодействуй. Иначе не будет ей счастья.

Игорь нахмурился. Он убедился, что главный его соперник – его же лучший друг. Это пугало, раздражало, злило. Он не хотел уступать Марину, но искренне хотел ей счастья. Да разве может быть она счастлива с кем-то, кроме него?!

Дед Даниил подпер лохматую бороду костлявыми кулачками и посмотрел на Игоря с любовью:

– Ну как там, а?

– Где? – не понял Игорь.

– Там, – дед ткнул пальцем в потолок.

– Э-э-эмм… хорошо. Спокойно. Небо красивое. Но я совсем недолго там был, не успел рассмотреть все.

– Да уж… жду не дождусь, когда мне позволено будет вернуться.

– А вы кто? – наконец сообразил спросить Игорь.

– Гардиан я, такой же как твой, – довольно жмурясь, отвечал старик, ему явно хотелось поговорить. – Мне же, как и тебе, нельзя о себе тут незнающим рассказывать. А ты знающий, свой, то не новость тебе. Да и умею я от системы защиту ставить. Так что ток со мной… понял? Другим никому! Услышит система, выключит.

– А как…

– Как в тело попал? Да как ты почти. Только лет шестьдесят назад. Нашли бойца еще живого в братской могиле. Ну как живого… Его со всеми в кучу свалили, а он… Как ты там сказал? Кома? Во… в коме был. Замена души – и тута я. Помогли, конечно, выбраться, раны зализать… а дальше сам, как и ты.

– Но зачем?!!

– Служба такая. Тогда много Зла повылазило, души чернели на глазах, вот нас, как этот… десант… сюда и поскидывали. Таких, как я, много было. Кто лечил, кто учил. Помогали на месте. Потом, как полегче стало, наши возвращаться начали, а я досель тут. Но недолго осталось, домой скоро. Мне же по нынешнему телу – девяностый годок ужо. Так что, пока есть время, научаю непроснувшихся. Помогаю, кому можно, коли сами приходят. Ну а кому свой крест до конца нести, тому слова добрые, поддерживающие и душу осветляющие.

Игорь слушал с отрытым ртом. Такой размах, такая значимость… вернуться, чтобы помогать. А он? Он… чтобы не отдать любимую. И все?

Словно отвечая на неосмысленные его вопросы, дед Даниил продолжил:

– Коли тебе такое чудо позволили, уж не профукай его, столько можно добра сотворить, знаючи-то…

– А что я могу, – заартачился вдруг Игорь. – Лечить не умею, сверхспособностей не выдали, учитель из меня тоже так себе.

– Ну не скажи-и-и… что-то да есть в тебе. Во всех есть. А у тебя, знать, какой особый ресурс, чем можно мир удобрить.

– Да какое, – отмахнулся Игорь. – Со своей бы жизнью разобраться, куда там до спасения мира.

Проболтали они с час, не меньше. Очень не хотел дед Даниил отпускать собеседника, но люди во дворе ждали своего череда. Тепло попрощавшись с шаманом, Игорь вышел, чуть не споткнувшись о черную кошку на ступенях крыльца. Чертыхнулся на нее, а хвостатой уж и след простыл.

Саша и Марина ждали его у машины.

– Ты чего так долго? – удивленно спросил Саша.

– Да так. О прошлом, о будущем… О жизни, в общем, – уклончиво ответил Игорь, но пристально посмотрел на Марину, давая ей понять, что для нее он будет открыт.

Саша равнодушно пожал плечами, Марина же заговорщически улыбнулась.

Остаток дня они провели на природе, гуляя по парковой зоне. И даже с горем пополам дошли до первого водопада. Тропа была несложная, но Сашкина хромота – не лучший спутник для похода. Одно утешало: пока Саша обнимался с костылем, Игорь помогал Марине: где руку подаст, где приобнимет, чтобы помочь спуститься, где придержит за плечи, чтобы не упала. Как настоящая влюбленная пара, только с третьим лишним на хвосте, ведь Саша упорно не сдавался и не отставал от них.

И все же, вышагивая по знакомой когда-то тропе, среди высоких-высоких сосен, что приветственно раскачивались над ним, Игорь чувствовал, как наполняется уверенностью и силой. Сосны знали, кто он такой, они его помнили. И казалось ему, что в шепоте веток он слышал, как звали они его по имени, тому самому имени, которое он начал уже забывать.