В гостинице Игорь не задержался. Да, возможности были, но не было желания. Хотелось своего угла, пусть даже съемного. И он нашел квартиру недалеко от собственного дома, где теперь одна жила Марина. Не московские палаты, которыми он так восхищался, но для начала сойдет: две комнаты, кухня отдельная, мебель крепкая, хоть и морально устаревшая, раскладной диван и полки с советским книжным фондом. Скромненько. Однако самый центр, до набережной рукой подать – гулять не перегулять. И опять же, главное – близость к Марине. Здесь возможность «случайной» встречи более вероятна.

Располагались по соседству и элитные квартиры с новомодным евроремонтом, которые можно было снять посуточно: благо деньги позволяли. Но что-то Игоря от них оттолкнуло. То ли старые привычки жить небогато, то ли страх, что друзей оттолкнут его расточительность и разница в доходах (а он надеялся зазвать однажды в гости и Марину, и Сашку). Потому Игорь остановился в квартире попроще. Докупил туда необходимую технику – от чайника до стиральной машины (тут не поскупился, взял лучшее) – раскидал в платяной шкаф свой новый, но пока немногочисленный гардероб. И, устроив быт, вернулся мыслями к плану под кодовым названием «Марина».

Присев прямо на пол, перед большим зеркалом в коридоре, Игорь разглядывал свое отражение, подкрашенное синяками и ссадинами. Надо же было так вляпаться… хотя если бы не гопники, то когда бы еще произошла встреча с Мариной? Да и с Сашкой теперь у них шикарная история для воспоминаний в старости, совсем как в той жизни, только наоборот. Странное совпадение. Уж не Лиля ли все подстроила?

– Лиля? Ты слышишь меня? – позвал Игорь негромко. – Спасибо!

Но вместо ответа запищал восьмибайтным рингтоном Моцарт. Звонил Саша:

– Привет! Не отвлекаю? Я недолго; если есть возможность перезвонить со стационарного, то набери этот номер, это мой рабочий.

– Нет-нет, все в порядке, говори, у меня безлимит, – расправляя плечи от важности, ответил Игорь. – Так рад тебя слышать! Сам набрать собирался.

– А-а-а-а, ну хорошо. Я просто узнать, как дела. Да и Марина спрашивала, переживает, не сотрясение ли у тебя. Не ходил в больницу?

– Марина? Спрашивала? – Довольная улыбка сама собою растянулась от уха до уха на лице, к таким улыбкам не привыкшему. Игорь затараторил без пауз, как когда-то давно в прошлой жизни. – Я в порядке! Нет, не ходил. Синяки еще не сошли, но чувствую себя окейно. Хотел звонить, да… хотел вас с Мариной в ресторан позвать. В благодарность… Вы ведь мне вроде как жизнь спасли. Надо бы это… отпраздновать возвращение с того света.

– Э-э-эммм, – замешкался на той стороне Саша, ошеломленный схожестью речи и интонаций новоиспеченного друга с умершим. При отсутствии визуального контакта, только на аудиальном восприятии эта невероятная похожесть теперь явно бросалась в… уши.

– Может, сегодня? Я тут переехал в квартиру, в центре, как раз недалеко от… от того места, где под гопников попал. Хах! Могу зайти за Мариной, и ты подъезжай! – не унимался Игорь.

– Марина не пойдет, – обрубил Саша. – А я… давай. Вечером после работы. Часов в семь. Там в центре есть неплохое местечко, немецкая пивоварня, давно там не был…

– А почему Марина не… сможет? – напрягся Игорь от такой осведомленности друга о Марининых возможностях и категоричности заявления. – С ней все в порядке? Может, я ей позвоню, позову? Все-таки… ну… она помогла очень. Я поблагодарить хочу. Или что-то случилось?

– Свекор у нее заболел… приступ сердечный, увезли в больницу. А Марина сегодня у них ночует, чтобы мать поддержать, в смысле мать мужа погибшего. Ей не до ресторанов сейчас.

Слова больше не лились свободным потоком, мир замер. Игорь почти перестал дышать, беззвучно открывая и закрывая рот.

– Эй, ты тут? Ты как? Встречаемся вечером? Чет навалилось… хочется снять напряжение, – слышался голос Саши из маленькой черной трубки.

– Да, конечно, – выдавил из себя Игорь. – Я буду… к семи. Там… на месте увидимся.

– Так ты же не знаешь, куда идти, – удивился Саша.

– Точно, не знаю, – промямлил Игорь, поняв, что опять чуть не выдал себя. – Так где ты говоришь это местечко? Как бар называется?

– Да так и называется – «Местечко», это в самом центре, за гостиницей, где ты жил, там во двор пройти надо.

– Я найду, Саша, не переживай. Давай, увидимся.

Игорь отключил звонок и уставился опять в зеркало, в такое чужое ему лицо, с чужими непонятными эмоциями. Брови сошлись над переносицей, разделенные лишь поперечной морщиной, отчего взгляд казался не просто хмурым, а злым, злобным. А ведь он не сердился сейчас, лишь грустил.

У отца всегда были проблемы с сердцем… А мама как же? А Маришка? Господи, сколько же на них навалилось… и все из-за него.

Мрачные мысли одолевали Игоря-Сергея на всем пути до «Местечка». Это был их любимый с Сашкой бар, куда каждую среду они заваливались вдвоем, чтобы поделиться новостями, обсудить работу, заботы и маленькие радости жизни. По сути, обычная немецкая пивнуха с массивными деревянными столами, стульями, с официантками в белых блузках и клетчатых баварских юбках, с негромкой немецкой музыкой, приглушенным светом и вкуснейшим темным пивом в ледяных запотевших бокалах. Такие заведения были очень популярны по всей стране. Но это было именно их местечко… Саши и Сергея. И тот факт, что Саша пригласил Игоря сюда, было очень хорошим знаком.

Когда Игорь пришел, Саша уже сидел за их любимым столиком и, погруженный в свои размышления, теребил бумажную салфетку.

– Привет! – пытаясь сымитировать веселость, Игорь хлопнул друга по плечу и протянул руку. И все-таки не удержался от вопроса. – Как там ма… Маринины родственники?

– Не спрашивай, – печально покачал головой Сашка, отвечая на рукопожатие. – Дядя Леша смерть сына едва перенес, у него сердечный приступ прямо на похоронах случился. Еле откачали. А вчера ночью опять плохо стало… Да что я тебя чужими проблемами гружу! Ты-то как?

– Окейно, – сжав плотно губы, выцедил сквозь них Игорь, сделал паузу и добавил срывающимся от волнения голосом. – Только… только ты не напрягаешь… наоборот. Я помочь хочу. Может, деньги нужны? На больницу? На лекарства? Может, связи? У меня в Москве… я могу организовать… попросить. Ты скажи только… что надо?

– Брось ты, – отмахнулся Сашка. – Нормальные у нас больницы, и доктора хорошие. Марина попросила за него по своим врачебным связям. А деньги и у меня есть. Все, что надо было, и можно было, мы сделали. Только сына ты ему не вернешь. Именно это убивает старика.

Ох как больно ударили эти слова хлыстом по сердцу, по душе. Ведь вот же он! Вернулся! Здесь! Но даже намекнуть о том нельзя. Игорь тяжело задышал и, чувствуя, что не справляется, боясь выдать себя, вышел из-за стола. Кивнув в сторону туалета, произнес сдавленно:

– Я сейчас.

Нет, он не плакал… не получилось. Это тело было устроено несколько иначе. И там, где Сергей уже рыдал бы, Игорь лишь краснел и дышал прерывисто, не умея сбросить напряжение через слезные каналы. Он омыл лицо холодной водой, нацепил не свою улыбку и вернулся в зал.

Сашка уже сделал заказ.

– Извини, я даже не спросил тебя, взял по привычке, – развел он руками, указывая на две пенные шапки над столбиком темного пива. – Надеюсь, ты пьешь такое, а иначе, давай позову девочку нашу, закажу тебе светлое.

– Нет-нет… это как раз мое любимое, – честно признался Игорь и с удовольствием пригубил горьковато-сладкий плотный напиток, отстранил кружку, посмотрел, как колыхнулась пена, и приложился снова, уже долгим протяжным глотком всасывая добрую половину стакана.

– Знаешь, – начал Саша задумчиво. – А ведь я здесь ни разу не был с тех пор, как Серега погиб. А тебя сюда позвал… Ты так похож на него. Не внешне, конечно… Ты говоришь как он, думаешь как он, вон… даже пиво так же пьешь. И нападение гопников… мы же с Серегой так и познакомились. Он за меня вписался, когда мы оба первокурсниками были еще. На меня тогда напали такие же точно. А он увидел и… не раздумывая. И с тех пор мы не разлей вода… были. Мне так его не хватает. И вдруг ты. Странно это…

Игорь не знал, что ответить. Он молча смотрел в свою кружку, опасаясь даже глаза поднять, опасаясь уже совершенно точно выдать себя с головой, если скажет хоть слово.

Саша тоже уперся взглядом в стол, не понимая своих ощущений. Для него такие откровения с человеком, которого знает не более трех дней, – неприемлемы и невозможны… были… раньше. Что же изменилось сейчас? Почему именно Игорь, этот странный и даже отталкивающий внешне человек, вызывал в нем столько доверия и приятия?

– Ты это… извини, не слушай, – буркнул он.

– Да что ты…

– Нет, правда, это все глупо. Накипело, видимо. Накопилось. И это твое «окейно»… он так говорил. Вот меня и накрыло. Должно было рано или поздно.

– Саш, послушай, – начал было Игорь, но тут пиликнул Сашин пейджер.

Он поднял коробочку к глазам, чтобы прочитать прилетевшее послание. Лицо его медленно менялось, будто стекало вниз под мощным напором гравитации: уголки глаз, уголки губ, даже крылья носа, казалось, сместились вниз. И весь он напоминал грустную театральную маску Пьеро.

– Дядя Леша умер. Я еду к ним, – бросал Сашка слова, как острые ножи в сердце.

– Что?!! Я с тобой, – прохрипел Игорь.

– Зачем? Не стоит. Мы сами справимся.

Он ушел, а Игорь-Сергей остался сидеть, грея в затекших руках кружку пива, давясь горем и желчью обиды.