Хотя это было необычно, я не придал тому особого значения. Меня попросили убрать около сорока-пятидесяти пластиковых бутылок. Единственное – внутри них была моча. Может показаться странным, но если вы выльете содержимое всех бутылок, простерилизуете помещение электрическим дезинфектором и посмотрите, сколько времени это заняло, то выйдет около часа. Весь оставшийся рабочий день можно будет посвятить досугу. Когда я это понял, ехать на задание стало очень приятно. По сравнению с обычными заданиями, на которые уходит по два-три дня, эта работа простая. Ничья смерть здесь не замешана, и нет никаких хлопотных бытовых вопросов, которые нужно решать. На душе было чувство, будто в воздухе летает перышко, а я на него дую и смотрю, сколько оно еще будет летать, пока не опустится на землю.

По сравнению с обычными заданиями, на которые уходит по два-три дня, эта работа простая.

– Вы уже на месте? Я скоро буду, и хозяева тоже скоро должны подойти. Мне надо вместе с вами оценить обстановку в доме.

Много актеров выходят на сцену только ради того, чтобы легко заработать, верно? Молодая девушка, которая позвонила в наш клининговый сервис и поручила работу, вероятно, не просто представительница риелторской компании, но агент недвижимости. В ее задачи входит сопровождать клиентов, пока они осматривают подходящие помещения для проживания или чтобы разместить офис. Звонкий высокий голос девушки на другом конце телефона оставил после себя приятное впечатление. Мы ставим перед дверью оборудование для дезинфекции, разных габаритов коробки с инструментами и сумки и молча ждем, пока на сцену выйдут другие актеры.

Стальная дверь плотно закрыта. Как это часто бывает, нет никаких подсказок, как к ней подобраться. Она ни за что не поддастся ни на какие мои уговоры, а ключа или пароля от нее мне тоже не дали. Порой, если долго стоишь перед закрытой дверью, начинает казаться, что стоишь перед большим зеркалом во весь рост, пустым и темным, в котором ничего не отражается. Но постепенно размытое изображение на двери раскрывает состояние моей души. Это что-то вроде буддийской практики «лицом к стене». Иногда, если пристально вглядываться в мутное отражение, может открыться наш внутренний глаз. О чем я сейчас думаю? Что у меня на сердце? Туман рассеялся, и показалось скрытое в душе, но в этот момент из-за угла раздался стук каблуков, а затем появилась высокая красивая женщина. Она – агент недвижимости, и у нее с собой ключ от двери. Она открыла дверь, и перед нами предстала ошеломляющая картина: бесконечные горы хлама и выставленные в ряд пластиковые бутылки. Некоторое время мы не могли и рта раскрыть. Какой там «внутренний глаз», мне захотелось закрыть все возможные глаза, чтобы не видеть всего этого ужаса.

Она открыла дверь, и перед нами предстала ошеломляющая картина: бесконечные горы хлама и выставленные в ряд пластиковые бутылки.

– Девушка, кажется, тут совсем не пятьдесят бутылок, а тысячи три, нет, пять тысяч!

– Да уж. Хозяин дома по телефону уверял, что тут делать-то нечего, но на деле… настоящий абсурд.

Пока мы оглядывались вокруг и пребывали в полнейшем шоке, пришли мужчина и женщина средних лет, видимо, владельцы дома, а вместе с ними их пожилые родители. Наконец все актеры на сцене. Они, похоже, уже хорошо знакомы с ситуацией и не торопятся заходить внутрь. Может быть, на самом деле владельцы – это пожилая пара, а их дети – доверенные лица?

Апартаменты представляли собой одну просторную комнату со вторым этажом, но весь пол был уставлен бутылками с мочой. Перед входом в ванную и перед кухней их было столько, что и ступить негде. Не только второй этаж, но и лестница тоже была вся заставлена бутылками. Помимо этого, в помещении и тут и там возвышались небольшие завалы из коробок, оставшихся от заказанной еды вроде пиццы или свиной рульки «чокпаль». И кажется, что там было более тысячи банок из-под газировки.

Апартаменты представляли собой одну комнату со вторым этажом, но весь пол был уставлен бутылками с мочой.

Владельцы дома, стоявшие у дверей, вежливо спросили, сможем ли мы все это убрать. Они рассказали, что сначала они сами пытались повсюду найти того, кто бы мог убрать в доме, но у них ничего не вышло, и тогда агент по недвижимости и порекомендовала им нашу компанию. У хозяев были причины, чтобы не сообщать, насколько запущен дом. Для начала было бы славно, возьмись хоть кто-нибудь за эту работу. А когда при встрече выяснился бы весь масштаб катастрофы, они решили попробовать уговорить вызвавшегося человека помочь им.

У хозяев были причины, чтобы не сообщать, насколько запущен дом.

Еще они рассказали, что подали иск в суд на арендатора, который съехал, не убрав свои вещи, и выиграли дело. Дело в том, что по закону арендодатели не могут прикоснуться даже к мусору арендатора без его разрешения, потому что если кто-то не собирается выкидывать мусор, значит, он представляет для него какую-то ценность. Ощущение легкого перышка, с которым я сюда пришел, куда-то испарилось, и теперь меня только волновал вопрос, как долго придется убирать столько бутылок с мочой.

Цвет пластиковых бутылок с мочой походил на цвет пива: светло-коричневый. Если бы бутылок было три-четыре, то их можно было бы принять за заказанное из ресторана пиво к курочке. Моча бывает темного, почти черного цвета, бывает желтая, как лимон, а бывает и прозрачная, как вода, которая продается в магазинах. Если вылить всю мочу в одном месте, то, кажется, ей можно было бы заполнить большую ванну в общественном горячем источнике.

В качестве эксперимента я открыл одну бутылку и вылил содержимое в унитаз. Проблема утилизации мочи состоит не в ее сильном запахе, а в ядовитом газе, который она выделяет и от которого тут же начинает сильно болеть голова. Мы быстро сменили противопыльные маски на противогазы. Словно мы праздновали величайшую удачу в жизни и устроили вечеринку на всю ночь, десять бутылок открылись с характерным хлопком, похожим на звук вылетающей пробки из шампанского. Сейчас самое время отметить это событие, разлив выдержанную мочу в соответствии с временем производства, как марочное вино. Моя спина начала болеть от бесконечных наклонов за бутылками, запястья затряслись. Еще было невозможно избежать попадания капель мочи на бедра. Внутри дыхательного клапана противогаза скапливался пот, из-за чего я чувствовал соль во рту. Суровый фестиваль мочи.

Занести мусор в дом можно было, а вот вынести за дверь что, нельзя? Пока я убирал остатки еды и бутылки, в голове возникало все больше вопросов. Бывший жилец твердо решил, что ничего и никогда из себя не выпустит в мир? Даже если это простая моча? Тогда куда же ей деваться? Бак туалета наполнен водой, но им как будто сто лет не пользовались. Судя по виду, умывальник засорился уже очень давно: кажется, что в желтой луже застоявшейся воды уже успели вырасти и засохнуть сорняки. Очевидно, что живший тут человек подолгу не выходил из дома и жил, как затворник. Однако, даже уходя, он всегда возвращался, а вот его вещи никогда не покидали пределы дома.

Бывший жилец твердо решил, что ничего и никогда из себя не выпустит в мир?

Я хочу понять его, пускай хоть в чем-то. Не хочу бездумно включать его в бесконечный список людей с синдромом патологического накопительства, не хочу его клеймить и называть ненормальным. Я хочу увидеть в лице этого человека хотя бы проблеск света. Однако судьба против меня: когда я вылил последние капли мочи и выкинул последний кусок пиццы, ни одной подсказки так и не появилось. Кажется, что за большой стальной дверью стоит еще одна стена и не дает мне к нему подобраться. Темное зеркало, с которым я столкнулся перед тем, как войти в этот дом, снова преградило мне путь. Неопределенность открывает еще один глаз. Я пытаюсь вглядеться в того человека, но в итоге вижу только себя.

Я хочу увидеть в лице этого человека хотя бы проблеск света.

Кто я такой, что убираю странный мусор странных людей? Какова настоящая причина, по которой я здесь, и что я пытаюсь тут найти? Почему я должен понимать этого человека? Неужели мне придется загнать его в рамки своих предубеждений?

Может показаться, что я убираю мусор за другими, но на самом деле я убираю невидимый мусор, накопившийся в моей жизни. Получается, моя жизнь – это уборка мусора? Вопросы появлялись один за другим. Но ни ответов, ни того, кто мог бы ответить, нет. Такова сторона стального зеркала. Наш мир, где за одним вопросом рождается другой, похож на шумный фестиваль, где старые и новые вопросы встречаются, обмениваются любезностями и произносят тосты.

Может показаться, что я убираю мусор за другими, но на самом деле я убираю невидимый мусор, накопившийся в моей жизни.

То, что должно было занять час, заняло целых два дня. Агент недвижимости, которая в первый день открыла дверь и от удивления не могла закрыть рот, теперь снова не могла его закрыть, прийдя после моего звонка проверить проделанную работу.

То, что должно было занять час, заняло целых два дня.

– Господи, куда делся весь мусор? Я сплю?!

Ее яркий высокий голос разнесся по пустому помещению, словно пробуждая его от долгого сна. Мне пришлось по душе ее незамедлительное искреннее восхищение.

Может быть, как она и сказала, это все действительно было сном? Не чьим-то одним, а нашим общим. В этом сне бывший жилец играл роль человека, бесконечно собирающего мусор и мочу, а я играл роль смиренного уборщика, безотказного и молчаливого. Роль агента недвижимости, наверное, заключалась в том, чтобы наблюдать за процессом, удивляться и восхищаться, а затем сообщить о результатах домовладельцам.

Если так подумать, это был действительно грязный и вонючий сон. Когда я действительно представил все произошедшее сном, на сердце стало бесконечно легче. Кажется, в этом доме исчезло больше вещей, чем было изначально.

Когда я действительно представил все произошедшее сном, на сердце стало бесконечно легче.