Плохой ли я человек?

На экране телефона высветилось короткое сообщение. Суббота, шесть вечера, солнце медленно начинало садиться, закатный свет терялся за густо застроенными зданиями. Только получив это сообщение, я вздохнул с облегчением. Слава Богу. Неважно, плохой я или хороший, тот человек жив.

Впервые та женщина позвонила мне около пяти часов назад. После того разговора я не находил себе места. С того момента ко мне успели приехать двое полицейских и отвезти меня в отделение на допрос. По дороге обратно я не нашел в себе сил зайти домой и еще долго блуждал по улице. Как много всего произошло за эти пять часов.

После того разговора я не находил себе места.

– Алло.

Это был акцент провинции Кенсандо: его высокие тона, которые можно отчетливо услышать даже на шумной парковке. По голосу, женщине было лет за сорок, она несколько раз повторила «алло», хотя я ей сразу ответил. Вчера я работал до полуночи, отчего сегодня поздно проснулся, впервые поел лишь в полдень, а затем пошел выбрасывать накопившийся дома мусор: пластик, бумажные коробки, банки… Мне нужно наводить порядок и у себя дома, избавляться от всего, что накапливается, пока я убираю чужие дома. Но я не смогу делать это вечно: однажды кто-то придет и вынесет мусор за меня. Я поставил мешок, переложил телефон из одной руки в другую и снова ответил.

– Говорите, я слушаю.

– Я читала ваш блог, у меня возник вопрос, поэтому я позвонила.

– Вот как. Так что же вы хотите узнать?

– Вы написали, что умереть, задохнувшись угарным газом от угольных брикетов, очень мучительно. Это правда?

Неожиданно. И довольно грубо. Разве не стоит для начала хотя бы представиться? Хоть это был не обычный вопрос, к примеру о сегодняшней погоде, я все же счел его незначительным. Очень похож на розыгрыш от любопытных подростков. Иногда телефон разрывается от звонков и день и ночь, даже с установленным блокировщиком номеров. Иногда люди просят друзей или знакомых позвонить вместо них. Разговор вроде бы ведется только с одним человеком, но ощущается, будто общаешься с неким коллективным разумом. Или, например, от имени семьи покойного звонит относительно молодой человек, а решение на деле принимают взрослые. Порой мне часто звонят по утрам с предложениями о рекламе товаров каких-то компаний. Как бы странно это ни звучало, но самая тяжелая часть моей работы – это выслушивать людей по телефону. Вспомнилось одно объявление в газете об услугах шамана: там он брал поминутную плату за свои консультации. Может, и себе взять на вооружение этот метод.

Как бы странно это ни звучало, но самая тяжелая часть моей работы – это выслушивать людей по телефону.

– Не знаю. Не пробовал.

Раз мне звонят, чтобы удовлетворить свое любопытство, я решил ответить на него шуткой. Молчание на том конце длится дольше, чем я думал, и я быстро добавил:

– Но в местах, где произошло подобное самоубийство, обычно можно увидеть следы мучительной смерти.

Молчание собеседницы продолжилось.

– Три… я купила три штуки…

Ее голос дрожал. Внезапно раздался короткий звук, похожий на смешок, за которым последовали рыдания. Я поставил мусорный мешок и поднес телефон к уху. В груди что-то сжалось: словно внутри начал поворачиваться металлический болт; еще пара поворотов, и моя грудь, казалось, разорвется.

Внезапно плач прекратился, и она спросила:

– Это и вправду настолько больно? Действительно так мучительно?

Женщина начала рассказывать, как купила угли и несколько бутылок соджу, села в машину и поехала куда-то в горы. Кажется, она напилась и, перед тем как разжечь огонь, импульсивно достала телефон, чтобы что-то найти про самоубийства. Так она наткнулась на отрывок из моего блога и решила позвонить по номеру, указанному в конце. У нее нет смысла жить дальше. Она много раз спрашивала себя, почему она должна продолжать жить, почему жизнь приносит столько страданий, почему нельзя просто спокойно существовать; но так и не смогла найти ответы на эти вопросы. И единственное решение, к которому она пришла, – просто прекратить все это. Поскольку женщина была пьяна, ее речь становилась все более путаной по ходу ее рассказа. Когда кто-то вдруг начинает изливать мне душу, я чувствую себя как человек, который начал подниматься по лестнице, но не заметил предупреждающую табличку «Берегите голову» и больно стукнулся о потолок. Чего же она действительно сейчас ищет: смерти или помощи?

Женщина начала рассказывать, как купила угли и несколько бутылок соджу, села в машину и поехала куда-то в горы.

– Тогда скажите мне, как умереть без боли.

– Никак.

Заметьте, вместо «Я не знаю как» я ответил, что такого способа не существует. Признаться, за жизнь мне часто приходилось притворяться, что я знаю то, чего на самом деле не знаю. Первой же мыслью, инстинктивно возникшей, стало желание спасти ее. Я не знаю, является ли самоубийство верным решением. Для себя я могу придумать множество причин, почему не стоит этого делать, но я не могу придумать ни одной, которая повлияла бы на решение абсолютно незнакомой мне женщины. Помогут ли успокоить ее те банальности, которые обычно звучат в социальных роликах, – что-то вроде «жизнь бесценна». А может, я просто не хочу, чтобы кто-то умер во время разговора со мной. Выходит, я сейчас пытаюсь спасти ее ради нее же самой или же ради себя? Действительно ли я хочу спасти жизнь этой женщины или это просто попытка избавить себя от вечного чувства вины?

Первой же мыслью, инстинктивно возникшей, стало желание спасти ее.

Сейчас не время для рассуждений. Сначала необходимо спасти ее. Нужно как-то выиграть время.

– У меня сейчас вот-вот разрядится телефон. Не могли бы вы подождать немного, пока я его немного заряжу?

Я быстро вешаю трубку, не дожидаясь ее ответа. С моим телефоном все было в порядке. Я не могу ждать, что она решит в этой ситуации. Я сразу же набираю номер спасательной службы – 119. Я уже давно понял, что они принимают меры быстрее, чем полиция. Сейчас каждая секунда на счету. Пока шли гудки, мне пришло сообщение: «Для своевременного оказания помощи экстренная служба просит сообщить ваше местоположение».

Сейчас каждая секунда на счету.

Я хочу ответить им, что сейчас нужно искать не мое местоположение, а той женщины, что сейчас плачет где-то в горах. Сначала я попытался объяснять всю ситуацию сотруднику спасательной команды, но тот меня не понимал: с чего бы человеку, который вот-вот совершит самоубийство, звонить какому-то незнакомцу и спрашивать его, как бы так убить себя, чтобы не было больно. Я старался как можно быстрее и точнее рассказать о работе, своем блоге и о возникшей ситуации. Мой язык заплетался, от напряжения охрип голос. От прежней вежливости не осталось и следа: я стал больше походить на зверя с колючей шерстью, который что-то рычал в трубку. Записав номер женщины, сотрудник попросил передать эту информацию еще и полиции.

От прежней вежливости не осталось и следа: я стал больше походить на зверя с колючей шерстью, который что-то рычал в трубку.

Я набрал 112. Там тоже ничего не поняли. Однако, наученные многолетним опытом быстро реагировать на сообщения от экстренной службы, почувствовали срочность ситуации и сообщили:

– По вашему адресу уже выехал наряд.

Когда я услышал эти слова, мое сердце сжалось от боли. Вся злость, что скопилась внутри, хлынула наружу. Чем, черт возьми, слушали меня?! Это не я сейчас собираюсь умереть, а та женщина, находящаяся неизвестно где. Как можно не понять этого?!

Вся злость, что скопилась внутри, хлынула наружу. Чем, черт возьми, слушали меня?!

– Надо послать наряд туда, где находится женщина, а не ко мне. Это два разных места, – прорычал зверь внутри меня, обнажая свои острые клыки.

– Все же необходимо сначала отправить их к вам. Пожалуйста, оставайтесь на линии. Патрульная машина скоро приедет, – такой холодный и жестокий ответ пришел с того конца провода.

Вдалеке послышался вой сирены, вскоре подъехала патрульная машина. Пока полицейские выходили, я заранее достал свою визитку и удостоверение личности и подошел к машине. Мне пришлось повторить все еще раз прибывшему участковому, который явно не был в курсе дела. Когда разговариваешь с кем-то напрямую, объяснения лучше воспринимаются. Высокий полицейский, на вид лет двадцати, взял мой телефон и сообщил о ситуации в управление полиции, что вышло у него с трудом. Другой полицейский, которому скорее всего было под пятьдесят, проверял мои документы.

– Нужна ваша помощь. Вы ведь сказали, что перезвоните ей, верно? Постарайтесь в этот раз разговаривать как можно дольше. В это время мы постараемся отследить ее местоположение по сигналу.

Молодой полицейский поменялся в лице. Что ж, теперь мы оба в одной лодке. Как и та женщина. И мы обязаны спасти ее. Не стоит спрашивать почему. Мы просто должны сделать это. И теперь, когда мы вместе пытаемся помочь ей, это будет сделать проще.

И вот, я стою вместе с полицейскими и набираю номер той женщины. Мне кажется, я потратил слишком много времени на «зарядку батареи». Нет ответа – она разговаривает с кем-то по телефону. Может ли это быть спасательная служба? Или же полиция? Кто-то из семьи? Или другой человек, который сможет подсказать безболезненный способ, как покончить жизнь самоубийством?

Нет ответа – она разговаривает с кем-то по телефону. Может ли это быть спасательная служба?

– Алло. Алло.

Я беру трубку, но девушка замолкает. И вдруг звонок обрывается. Меня охватывает отчаяние. Металлический болт внутри меня еще слегка повернулся. Я не могу сейчас оставить все.

– Алло.

На том конце опять нет ответа. И неожиданно для самого себя я сказал ей:

– Трех углей будет недостаточно. Вы будете долго мучиться, но не умрете.

– Тогда сколько мне нужно докупить?

Я не знал ответа на этот вопрос, но я был рад услышать ее голос. Молодой полицейский подошел ко мне. Женщина все еще говорила путано.

– А где вы их вообще купили?

– Да в одном местном сельпо…

– Сколько до него ехать?

Стараюсь найти хоть малейшую подсказку о ее местонахождении.

– Не знаю, минут пятнадцать.

– Где именно он находится? Вы ехали на машине?

– Не знаю… А действительно ли будет так больно умирать, как вы и сказали?

– Честно – я сам не знаю. Но я часто бывал в местах, где умерли таким образом.

– И?

– Там я часто видел следы мучительной смерти.

Молодой полицейский подал рукой сигнал продолжать разговор, чтобы максимально выиграть время. Он стоял рядом и все слушал, а когда выдавалась минутка, переговаривался с кем-то по телефону. Кажется, ему тоже приходится нелегко. Я вытер рукой капли пота, выступившие на лбу.

Я решил что-то рассказать ей о своей жизни. В конце-то концов, я выслушал ее историю, так что имею полное право поговорить и о своей тоже. Я продолжил ее мысль о неудачно сложившейся жизни: действительно ли я хочу убирать дома умерших? Интересно, утешит ли ее этот рассказ. Пока я раздумывал об этом, звонок внезапно прервался. Я быстро нажал кнопку вызова, но абонент уже был недоступен. Я попытался еще раз позвонить, но ничего не вышло.

В конце-то концов, я выслушал ее историю, так что имею полное право поговорить и о своей тоже.

Я не мог оторвать взгляд от экрана телефона, вдруг она перезвонит. В это время молодой полицейский передал мне свой мобильный телефон – звонок из полицейского участка города Пхочхон. Голос на другом конце расспросил про местоположение женщины, и теперь, когда область поиска сузилась, полиция и спасатели выехали на ее поиски. Дело было передано из участка Ильсана, где находился я, в участок Пхочхона, где предположительно находилась та женщина.

Я не мог оторвать взгляд от экрана телефона, вдруг она перезвонит.

Мне пришлось объяснять всю сложившуюся ситуацию и для нового участка тоже. После я еще раз назвал свой регистрационный номер и адрес интернет-блога. В это время другой полицейский протянул мне свой телефон – звонок из участка Ильсана:

– Если можете, пожалуйста, подойдите сейчас в участок.

На этом моменте разбушевавшийся зверь внутри меня успокоился. Управление было в десяти минутах ходьбы, но молодой полицейский сказал, что подвезет меня. От его взгляда стало не по себе.

На этом моменте разбушевавшийся зверь внутри меня успокоился.

Сейчас вдруг подумалось о мешке с мусором, с которым я шел, – где я его оставил? Два раза нарушив правила дорожного движения, повернув не в том месте, патрульная машина подъехала к участку. Я сидел за водителем, и дверь машины с моей стороны не открывалась, должно быть, это место специально предназначалось для подозреваемых. Молодой полицейский открыл мне дверь, быстро отдал честь и вернулся в машину. Так и исчез человек, еще недавно бывший со мной в одной лодке.

Два раза нарушив правила дорожного движения, повернув не в том месте, патрульная машина подъехала к участку.

Дежурный полицейский сидел за столом и жестом пригласил меня подойти к нему, но не присесть. Я сам придвинул себе ближайший стул и сел напротив него. Его лицо не выражало никаких эмоций – словно застывший цементный пол. Интересно, оно уже полностью затвердело или еще нет?

– Почему вы ведете подобный блог?

– Что, простите?

– Разве можно публиковать в интернете что-то, рассказывающее про самоубийства?

Нет, все-таки его лицо успело полностью застыть. Вместо ответа я протянул ему свою визитку. Пока он стал что-то заполнять в форме, я достал телефон, нашел в своем блоге ту запись, которую скорее всего прочитала та женщина. Вот теперь-то зарядки действительно практически не осталось.

– Думаю, она прочитала это, а после позвонила мне. Взгляните, пожалуйста.

И я протянул ему свой телефон, как только он закончил заполнять все бумаги. Он на мгновение замолчал, несколько раз провел пальцем вверх по экрану, читая содержимое.

– Это статья не о том, как совершать самоубийство. Распространено мнение, что самоубийство с помощью углей безболезненно. Но это неправда.

– Вы сами это написали?

– Да.

– Ничего примечательного. Пожалуйста, скопируйте интернет-адрес этой статьи и отправьте его в виде текстового сообщения на номер, указанный на этой визитке. И объясните ситуацию еще раз: шаг за шагом с самого начала. Когда и откуда поступил звонок, что было сказано?

Перед тем как я в пятый раз начал свое объяснение, я, не спросив разрешения, подошел к кулеру и подряд выпил несколько стаканов воды. За кулером был виден пустой следственный изолятор. Интересно, есть ли способ побега из нашей жизни? Не прервал ли я сегодня чье-то торжественное бегство?

Я вышел из участка, остановился перед пешеходным переходом и позвонил в участок Пхочхона, чтобы узнать, нашли ли они ту женщину. К счастью, у ответственного за это дело был дружелюбный характер. Он рассказал, что для поисков задействовано много сотрудников. Когда ее найдут, сразу же сообщат. Затем, немного поколебавшись, он сказал, что мне пришлось нелегко. Услышав это, я поблагодарил за помощь в возникшей ситуации. Мысль о том, что я благодарю за работу человека, имени которого я даже не знаю, заставила меня рассмеяться. Но потом мне стало неловко от своего смеха. Все произошедшее казалось сном.

Я вышел из участка, остановился перед пешеходным переходом и позвонил в участок Пхочхона, чтобы узнать, нашли ли они ту женщину.

Плохой ли я человек?

Я сидел на скамейке перед магазином, когда получил от нее сообщение.

Она жива. Я снова перечитал сообщение по буквам – одну за другой. Наконец-то я выдохнул. Когда я сделал еще один вдох, я почувствовал острую боль в груди. Мы живы, поэтому мы можем отправлять сообщения; мы живы, поскольку можем получать сообщения. Вскоре позвонили из участка Пхочхона:

Она жива.

– Мы нашли ее. Ее везут в отделение. Мы также связались с ее мужем. Он тоже сейчас прибудет в участок. Он также потом позвонит вам. Спасибо за ваш труд. Теперь можете быть спокойны.

Я достал телефон и несколько раз перечитал сообщение. Плохой, плохой. Да, возможно, я действительно такой человек. Сегодня я обманул ту женщину и разрушил ее планы. Я рассказывал ей вымышленные истории, даже прибегнул к помощи полиции – все, чтобы нарушить ее право быть свободной. Вполне справедливо называть меня плохим. Признаюсь, я сохранил ее номер: вдруг она еще раз позвонит, я должен сразу ее узнать. Не знаю, позвонит ли она мне когда-нибудь снова. Не знаю, решусь ли я снова помешать ее планам.

Надеюсь, что однажды она простит меня за мое вмешательство. В тот момент я чувствовал, что смогу продолжать жить, только если спасу ее.

Надеюсь, что однажды она простит меня за мое вмешательство.

Я еще не сошел с нашей лодки – мы все еще вместе в ней. Я этого долго не забуду.