– Изменилось ли что-то в вашей жизни с тех пор, как вы приступили к этой работе? Стало ли вам трудно?

Передо мной сидит молодой человек, крепко сжимающий в руках шариковую ручку и блокнот с отрывными листами, который обычно называют «оксфордской тетрадью» или «блокнотом юриста». Кажется, будто он на одном вздохе все записывает. На прошлой неделе он прислал мне письмо по электронной почте, в котором сообщил, что учится на сценариста и хочет взять интервью у кого-то, кто работает в сфере специфической уборки.

– У меня это часто спрашивают. Каждый раз думаю, что же ответить, но по-прежнему трудно сказать.

Я улыбнулся, пытаясь показать, что это не имеет большого значения, но юноша покраснел и сказал, что пропустит этот вопрос, если он слишком сложный. Он явно на нервах.

С момента, как я зашел в эту кофейню, меня беспокоил потолок. Сверху из кондиционера дул холодный сухой воздух и приносил с собой странный запах. В кофейне, в которой стулья и стены пропитаны запахом кофе, трудно унюхать посторонний запах. Возможно, где-то под потолком лежит мертвая кошка. Как упоминалось ранее, существует немало случаев, когда бездомные кошки, попавшие под ливень летом в сезон дождей, прячутся под потолком, залезая туда через проходы больших кондиционеров или старых воздуховодов, а затем умирают от переохлаждения. Через несколько дней после окончания сезона дождей мне часто звонят и спрашивают, могу ли я устранить странный запах, исходящий от потолка. Запах разложения у позвоночных млекопитающих, будь то человек или кошка, настолько уникален, что почувствовав его однажды, уже ни с чем не спутаешь.

С момента, как я зашел в эту кофейню, меня беспокоил потолок.

– Я думаю, что где-то здесь, под потолком, лежит мертвая кошка. Пахнет слабо, но я точно чувствую этот запах. Вот, что точно изменилось: даже в повседневной жизни я сталкиваюсь со смертью. Когда я открыл дверь в это кафе и сел за столик, я подумал о разлагающейся кошке, свернувшейся калачиком. Я чувствую, что всегда связан мыслями со смертью.

– Ой, кошка?

Студент перестал писать и поднял глаза на потолок.

– Сталкиваться с таким каждый день, должно быть, очень тяжело.

– Даже не знаю. Действительно ли эти мысли так тяжелы и бесполезны? Такое чувство, что я всегда настроен думать на подобную тему. Поскольку я думаю о смерти постоянно, не могу оценить, не нравится мне это или нравится. Это как с выключателем: кто-то не может уснуть, если ярко горит свет, а у кого-то же, наоборот, свет всегда включен, и он легко при нем засыпает. В моем случае я теперь лучше сплю с включенным светом.

Поскольку я думаю о смерти постоянно, не могу оценить, не нравится мне это или нравится.

Интервью длилось более часа, и я попросил сделать перерыв. Я пошел в туалет и открыл кран с водой, чтобы умыться, и вдруг вспомнил, как прожил около двух лет в горной деревне в провинции Канвондо. Как-то раз мне позвонили, и состоявшийся диалог я ярко помню, как будто это было вчера.

– Добрый вечер! Это Ким Чхунхи, я живу на другом берегу через мост.

– Здравствуйте, у вас все в порядке? Что-то случилось в такой час? Что-то срочное?

В горной деревне, где солнце садится после четырех дня, звонки не так часто поступают после десяти вечера. Ким Чхунхи – это пожилая женщина, которая отправила своих детей в соседний город, а сама осталась присматривать за домом и полем. Она проводила время, работая на огороде, урожаем с которого угощала родных.

В горной деревне, где солнце садится после четырех дня, звонки не так часто поступают после десяти вечера.

В те времена правительство запустило проект комплексного развития сельской местности[29], и даже в самых отдаленных деревнях, где из общественного транспорта были только автобусы, приезжавшие три раза в день, люди были полны энтузиазма выиграть в конкурсе и получить государственную помощь на развитие своей малой родины.

Проекты развития начали распространяться в сельских районах в беспрецедентных масштабах. Консалтинговая компания под предводительством доктора сельскохозяйственных наук, в которую также входил и талантливый писатель-путешественник, тоже присоединилась к проекту, чтобы не упустить такую прекрасную возможность. Я тогда отвечал за дела деревни, так как умел пользоваться компьютером, но случайно меня также назначали членом комитета по подготовке проекта. Сразу навалилось много дел: я перемещался между мэрией и администрацией поселка, взяв на себя ответственность разобраться со всей документацией. Тем временем я сомневался, действительно ли этот проект поможет сельским жителям.

– У нас в деревне что-то намечается, что ли?

– Да, мы занимаемся проектом развития сельской местности.

– И ты тоже в этом участвуешь?

– Да так, просто выполняю поручения старших.

– Хорошо, молодец. Я что-то слышала о том, что в деревне собираются поставить фонари?

– Да. Из-за того что электричества нет, мы собираемся установить фонари на солнечных батареях. В администрацию поступает много жалоб на то, что ночью темно. Результаты проекта пока неизвестны, так что до установки еще долго. Не знаю, может и годы занять.

– Жители деревни просили установить фонари?

– Да, ведь уже несколько лет жалуются.

– Все эти люди откуда-то приехали к нам и построили себе какие-то коттеджи, или как там они называются. Нам фонари нельзя.

– Почему? Что такого в фонарях?

– Посмотри, у нас везде поля. Фонари не должны загораться ночью. Если будет свет, посевы не смогут выжить. Все семена периллы погибнут. Там нельзя ставить ни одного уличного фонаря, ты понял меня?

Я колебался, не зная, что ответить, но бабушка повесила трубку первой.

Прошло уже почти десять лет, но я до сих пор помню то смущение, которое я испытал, когда она позвонила мне тем вечером. Моя идея установить фонари в деревне оказалось очень глупой, а все из-за моего незнания агрономии. Если ночью будет светло, как днем, растения завянут, не успев и пискнуть.

Моя идея установить фонари в деревне оказалось очень глупой, а все из-за моего незнания агрономии.

Я взял еще одну кружку кофе и вернулся за стол, а мой собеседник засуетился, сказав: «Может, я хотя бы чай вам куплю?»

– По правде говоря, я кое в чем ошибся.

– В чем же?

Студент заносит шариковую ручку над бумагой в полной готовности писать снова.

– Я говорил, что хорошо сплю при включенном свете. Все же лучше без него.

– Да, вы еще сказали, что всегда чувствуете связь со смертью. Кажется, это ваши обычные мысли.

– Не знаю, тяжело ли мне, страдаю ли я или уже к этому привык. Вроде я живу хорошо, но, может быть, я просто смирился… Мне так часто задают этот вопрос, но я не могу на него ответить, наверное, потому, что на самом деле я и сам не знаю, что чувствую.

После интервью, которое длилось более трех часов, я пошел в офис, чувствуя сильный голод. Проходя мимо библиотеки, я остановился на пешеходном переходе ждать зеленого сигнала светофора, а семена одуванчика кружились над щелью между бордюром и асфальтом. В этой щели удалось прорасти одуванчику, и теперь он превратился в пушистый шарик, семена которого готовы к новому путешествию. Я рад видеть полевой цветок, который смог пережить незасыпающие огни города.

Хорошо ли растет перилла на том поле? Однажды я хочу избавиться от всех дел и отправиться в путешествие. Я хочу помахать рукой всем диким цветам, что встретятся мне на пути.

Уважаемые читатели,

Я не знаю чувства стыда и мало-помалу держусь.

А как обстоят дела у вас?