Женщины в официальной одежде только что закончили есть и уже собирались уходить. Центр города был переполнен офисными работниками, ведь как раз было обеденное время. Наша группа еще даже не успела сесть за столик, как следом вошли другие посетители. Чтобы не мешать в узком проходе, я присел за стол, где все еще стояла неубранная тарелка с остатками еды. Было настолько людно, что только через десять минут после заказа подошел официант с подносом и начал собирать тарелки. На поднос он ставил друг на друга большие тарелки, где еще осталось полпорции, маленькие тарелочки с гарнирами, миски с рисом и чашки.

Ресторан полон, клиенты приходят и уходят, а официант, выполнявший работу рядом со мной, все время оставался спокойным. Он быстро все очистил: левой рукой собирал салфетки, а правой, держа в ней полотенце, круговыми движениями протирал стол, нарисовав так пять кругов, как на олимпийском символе. Он и правда спортсмен. Если бы на олимпийских играх проводили соревнования по уборке со стола, он бы там точно выиграл золотую медаль.

Ему надо убрать весь беспорядок и оставить после этого пустоту. В этом отношении моя работа ничем не отличается от уборки со стола. Подобно тому как переносят остатки еды со стола на кухню, я собираю оставшиеся вещи у человека дома и отправляю это в мусор. Уборка со стола изо дня в день в каждом доме и ресторане по всей планете – это, по сути, и есть моя работа.

Кто сможет провести грань и определить, что убирать остатки еды легко, а убирать тела и зловонные вещи, отмывать кровь – тяжело? Особая уборка не подразумевает под собой, что надо делать что-то необычное, особенное и сложное. Она всего лишь требуется в нестандартной ситуации и сама по себе не является чем-то особенным. Просто кто-то выполняет работу, которую надо сделать. Поэтому в свидетельстве о регистрации бизнеса, выданном налоговой, мой вид деятельности определен просто как «оказание услуг».

«Услуги – это блага, предоставляемые не в виде вещей, а в форме деятельности; таким образом, услуги существуют только в определенное время и в определенном месте» – именно такое определение имеет понятие «услуга» в экономике.

Уборка дома умершего человека не создает ничего материального. Нет другого способа подтвердить подробный процесс, кроме как стать свидетелем того, что происходит здесь и сейчас. Это примерно соответствует экономическому определению. Моя работа существует только как действие в течение определенного периода времени и не только ничего не создает, но и заставляет даже то, что было, исчезнуть. Человек, который убирает со стола, не является особенным человеком, и те, кто работает в сфере специального клининга, – все они совершенно обычные люди, которые получают деньги за предоставленные услуги.

Хотя к нашей деятельности применяется термин «особая», она по-прежнему кажется работой-призраком, которую нельзя увидеть. Многие люди даже не знают, что подобная работа существует. Предприятия, предоставляющие такие услуги, даже не выделены как особый вид бизнеса для корейского налогового законодательства: все просто входит в одно большое понятие «генеральный клининговый бизнес».

Хотя к нашей деятельности применяется термин «особая», она по-прежнему кажется работой-призраком, которую нельзя увидеть.

Когда я сказал, что пришел зарегистрировать свой бизнес нестандартной уборки, сотрудник налоговой удивленно ответил: «А? Нет ничего такого. Это все работы по генеральной уборке. Если вы имеете в виду услуги по ассенизации или по борьбе с вредителями, то для них есть отдельные категории, но в вашем случае…» – закончил сотрудник, не скрывая своего неодобрения.

Профессия уборки домов покойных впервые была указана в корейском «Словаре профессий» лишь в 2018 году, но так и не получила отдельного статуса. В то время Корейское информационное агентство занятости, ответственное за составление словаря, отправило нам запрос на проверку их анализа обязанностей нашей специфической профессии, мы исправили нужные детали и предоставили официальный ответ.

Профессия уборки домов покойных впервые была указана в корейском «Словаре профессий» лишь в 2018 году, но так и не получила отдельного статуса.

Кроме того, ссылаясь на пример Управления по охране труда при Министерстве труда США, мы потребовали добавить новый термин в стандартную классификацию профессий. Большинство запросов было принято, но в итоге не удалось избежать подкатегории «работники по чистке трубопровода и сотрудники карантинной службы». Интересно, какое выражение лица было бы у этих чиновников, если бы они вызвали человека убрать в доме, где долгое время пролежал труп человека, а на их вызов приехал трубочист или дезинфектор.

Может показаться, что моя профессия всегда предполагает, что я должен выезжать по заказу, но бывают случаи, когда люди сами приходят ко мне в гости. О встрече просят самые разные люди: сотрудники газет, журналов, телевидения или радио; обычные студенты, которым нужна помощь в учебном проекте; доктора наук, пишущие статьи; научные работники из административных учреждений, которым нужны статистические данные. Со мной постоянно связывались представители арт-центров, кинокомпаний и театров, а теперь меня ищут даже сценаристы популярных сериалов.

«– Вы же делаете нечто особенное».

«– Эта работа не каждому под силу».

«– Вы делаете благое дело».

Может показаться, что моя профессия всегда предполагает, что я должен выезжать по заказу, но бывают случаи, когда люди сами приходят ко мне в гости.

Если обычный человек будет все время слышать подобное в свой адрес, будет ли он мало-помалу становиться особенным и станет ли его дело более удивительным? Вряд ли. Оставьте эту сладкую иллюзию, она разобьется, как только вы зайдете в дом, где кто-то умер одинокой смертью. Даже если в сердце закрались искорки осознания себя «особенным», то с началом уборки они превратятся в пыль и развеются по ветру. Жизнь, на которую зарабатываешь благодаря чьей-то смерти, и бизнес, который развивается по мере того, как умирает все больше людей. Без подобной профессиональной иронии объяснить эту работу нельзя. Я ступил на путь, полный угрызений совести. Когда оглядываюсь назад, то вижу далеко тянущиеся следы, будто бы выгравированные из чувства вины. Слишком глубокие и четкие.

В месте, где в воздухе жужжат падальные мухи, в каждом уголке извиваются личинки, копошатся жуки-могильщики, черви и клещи, я предпочел бы вызвать настоящий тайфун и уничтожить все оставленные следы, чем пытаться снова почувствовать себя «особенным». Чтобы очиститься от грехов, в которых никто не каялся, каждую ночь во сне мне приходится совершать паломничество за прощением.

В ресторане по-прежнему многолюдно и шумно. Люди громко делают заказы, стоят в очереди на оплату, разрезают кимчи, с покрасневшими от оживленного спора лицами пережевывают еду… А посреди всего этого хаоса официанты спокойно ходят вокруг столов и молча выполняют свою работу. В этот момент их обычные движения кажутся особенными.

Что, если я скажу вам, что здесь нет никого и ничего, что не было бы особенным? Наличие чего-то особенного предполагает существование и чего-то незначительного. Я был бы счастлив, если бы все было ценно, если бы я не мог найти ни одной вещи, которая не имела бы значимости.

Что, если я скажу вам, что здесь нет никого и ничего, что не было бы особенным?

Врач, который спасает людей; студент, который идет по улице, понурив взгляд из-за плохих оценок; курьер, который выходит из лифта, везя за собой тележку; бариста, который рисует узоры из молочной пены на кофе; охранники на парковке, которые провожают каждого по дороге на работу, – каждый человек особенный. Любая работа ценна, и моя – не исключение.

– Моя работа настолько же особенная, насколько и ваша. И моя работа ведь в том, чтобы очистить следы после смерти какого-то уникального, неповторимого человека. Все умирают только раз, и поэтому я могу только один раз предоставить свои услуги. Разве это не по-настоящему особенное и благое дело?

– Моя работа настолько же особенная, насколько и ваша.

А что, если я скажу, что абсолютно все особенные?

Все, что мы делаем, важно,

И моя работа не исключение…