Однажды на просторах интернета мне попалась информацию о сонном параличе. Это состояние между сном и бодрствованием: когда сознание человека уже пробудилось, но он все равно не может управлять телом, становится узником, не в силах даже позвать на помощь. И зачастую видит при этом страшные галлюцинации.
Сейчас я испытываю схожие симптомы. От препарата, который вколол Тайлер, жутко тянет в сон, но я не имею права заснуть – пошевелиться тоже не выходит. А все происходящее вокруг напоминает самый настоящий кошмар. За стеной моя девочка один на один с монстром, в недосягаемости, и я не могу ей помочь. От шквала мыслей отвлекает звенящая тишина и покалывание во всех конечностях. Видимо, чувствительность понемногу возвращается. Скорее всего, Форд просчитался с дозировкой. Только Джастину лучше об этом не знать. Необходимо действовать осторожно, потому что если он вырубит меня окончательно, то я точно не спасу Эви.
– Не понимаю, что Тайлер нашел в этой девчонке. – Джастин включает телевизор и смотрит на экран, подпирая кулаком подбородок, внаглую рассматривает Лисичку. – Если только поразвлекаться немного.
Заткнись!
С силой сжимаю челюсти и мысленно сворачиваю его шею. Буквально слышу ее хруст. Тогда он не сможет даже думать о моей девушке подобным образом. Ну ничего, скоро они получат по заслугам. На экране видно только напуганную Эвелин. На ней нет лица, но вздернутый подбородок показывает, что она не готова сдаваться. Мой маленький боец.
Людям всегда воздается по заслугам. Некоторые думают, что можно налево и направо творить зло и это останется незамеченным. Другие всю жизнь втайне от посторонних глаз помогают слабым и сами не хотят, чтобы кто-то знал об их светлой душе. Но итог будет один – когда чаша весов перевесит, все непременно изопьют то, что заслужили. И Тайлер с Джастином обязательно отведают своего яда. В этом я не сомневаюсь.
Мысленно укутываю Лисичку в самый мягкий и теплый плед, окольцовываю ее талию, никуда и никогда больше не выпускаю из объятий. Она непременно уткнется лицом мне в шею и будет что-то шептать, а я не устану повторять в ответ, как сильно ее люблю и не смогу прожить без нее ни единой минуты.
Стук заставляет напрячься. С удивлением понимаю, что могу шевелить руками. Пока Джастин идет к двери, бормоча что-то под нос, пробую поджать пальцы на ногах. Тело дюйм за дюймом оживает. Это радует. Любое действие дается с титаническими усилиями, будто я пролежал на дне океана несколько месяцев и теперь пытаюсь всплыть, преодолевая толщу воды. Но меня не заботит, сколько нужно потратить сил, чтобы вырвать этим уродам хребты.
Слышу непонятные звуки, словно идет какая-то возня, затем – шипение. Медленно поворачиваю голову, но ничего не видно.
Да что происходит?
Вновь возвращаю внимание на экран, на нем Эвелин и Тайлер. Тогда кто сюда пришел? Ненавижу быть беспомощным, поэтому пытаюсь завалиться на бок вместе со стулом. После первого падения сидушка немного качается, значит, там есть трещина. Если звезды сойдутся, мне удастся освободиться. А как развязывать узлы, буду думать потом.
Ватными ногами отталкиваюсь от пола и переношу центр тяжести на спину. В следующее мгновение комната перед глазами переворачивается и я оказываюсь в лежачем положении. Сразу понимаю, что идея, мягко говоря, хреновая. Левый бок взрывается удушающей волной боли. Но хруст дерева радует, и у меня получается оттолкнуть от себя обломки. Бисерины пота стекают по вискам от напряжения. Каждая мышца горит огнем, затаив дыхание, жду, что произойдет дальше.
Шум в коридоре стихает, оттуда доносится шепот:
– Он должен быть здесь.
В комнату заглядывает Майкл, и я не верю своим глазам.
Готов разрыдаться как девчонка при виде друга. Как? Как он меня нашел? Роняю голову на пол и позволяю глазам на минуту закрыться. Только сейчас осознаю, как мое тело истощено. За какие-то часы из него выкачали все силы и жизнь. Но теперь от облегчения и осознания, что рядом близкий человек, который поможет спасти Эвелин, я словно падаю в мягкое облако, а грудь заполняет прохладный воздух.
Спокойно и тихо.
– Джей! Черт… – Хлесткие пощечины заставляют меня вернуться в реальность, боль от сломанных ребер и рассеченной губы взрывается новой силой. – Брат, ты как? Посмотри на меня.
Друг пытается добиться какой-то реакции. Знал бы он, чего мне стоит любое действие, а уж про разговоры вообще молчу. Но все же пытаюсь что-то сказать:
– Фрд… – С первой попытки ничего не получается. Буквы отказываются собираться, но я должен все рассказать. Открываю веки и заглядываю в обеспокоенные глаза Майкла. – Эви-у-Фор-да, – медленно по слогам произношу я в надежде, что он поймет.
Рядом с нами мелькает еще одна тень. В страхе, что это Тайлер, я заглядываю за спину Майкла. К удивлению, там оказывается мой отец. Он приближается и прикладывает руку к моей щеке.
– Попытайся сказать, где они.
Лицо Сэмюэля выглядит лет на десять старее по сравнению с нашей последней встречей. Его глаза красные то ли от ярости, то ли от переживаний. Но могу сказать одно: я рад, что он здесь. Не знаю почему, но ненависть, что я испытывал к этому человеку много лет, начинает сдуваться, словно воздушный шарик.
– Мы здесь и вытащим вас. – Сэмюэль держит ладонь на моей щеке, и от этих слов в горле встает ком, который я никак не могу сглотнуть. По щеке скатываются несколько слез облегчения. – Майкл, посмотри, есть ли здесь вода. Желательно в закупоренной бутылке, а то от этих уродов можно ожидать чего угодно.
Понимаю, на что он намекает. Мне бы не хотелось получить новую порцию какого-нибудь дерьма. Друг возвращается через пару минут, прикладывает к моим губам горлышко бутылки, и прохладная жидкость ласкает язык и небо. Еще никогда в жизни обычная вода не казалась такой вкусной. С удовольствием осушил бы все, но у нас каждая минута на счету.
– Где Джастин? – шепчу я, потому что нет сил говорить в полный голос.
– Отдыхает.
Майкл указывает на коридор, и уголки его губ на мгновение приподнимаются.
Отлично. Минус один. Только мы не знаем, остался ли еще кто-нибудь кроме Тайлера. Надеюсь, нет. Замечаю телефон Джастина на кресле. Появляется идея, как выманить Форда. Нужно действовать неожиданно, он точно не готов к тому, что нас уже нашли.
– Черт! – Я вижу, как он толкает Эвелин на диван и нависает сверху.
Необходимо срочно действовать, пока не стало поздно. Объясняю отцу и Майклу план, и друг сразу же хватает смартфон, бежит с ним в коридор и с помощью пальца Джастина снимает с блокировки.
– Готовы? Звоню Тайлеру.
Он ставит гаджет на громкую связь, а Сэмюэль создает слышимость, будто здесь происходит драка. Отец оттаскивает Джастина в комнату к дальней стене, чтобы Форд его сразу не заметил. Гудки идут, но он не поднимает трубку. Шиплю от неудобного положения, продолжая следить за экраном.
– Идет! – Отец кивает на плазму, и они с Майклом прячутся за угол.
Пульс от волнения грохочет в ушах, во рту снова пересыхает. Когда уже наконец-то закончится ночь? Хочется увидеть первые лучи восходящего солнца и понять, что все безумие осталось во мраке. Тайлер прав, мы забудем весь этот кошмар в непроглядной тьме. Вот только он тоже сгинет с хаосом, который сам же и сеет. В конце концов все получат то, что заслужили.
Щелкает замок, следом раздаются увесистые шаги. Форд приближается, между нами всего несколько метров. Он с издевкой смотрит мне в глаза и, не скрывая смех, говорит:
– Где Джастин? Видимо, пошел за новой дозой? – Он делает еще несколько шагов, присаживается и наклоняется к моему лицу. – Как тебе фильм? Скоро будет еще интересней, а в конце думаю заменить краску на ее кровь и нарисовать картину в память о малышке Коллинз.
Тайлер достает из заднего кармана брюк шприц, снимает колпачок и с упоением смотрит на него. За безумием, пеленой гнева и адреналином Форд ничего не замечает вокруг. Складывается ощущение, что последние годы он жил только с одной целью – отомстить мне. И теперь, когда у него выдался такой шанс, опьянение от происходящего делает его совершенно слепым. Но нам это только на руку.
Майкл подходит к Форду со спины и прежде, чем тот вновь сделает мне укол, хватает его за воротник и отшвыривает в сторону. Отец не дает подняться: одним увесистым ударом в висок отправляет в накаут.
– Ого, у твоего отца отличный удар, – смеется друг, помогая мне подняться.
Киваю, пытаюсь сделать шаг в сторону, но ноги подводят, и если бы не сильные руки Майкла, я снова оказался бы на полу.
– Эви в соседней квартире.
Майкл сажает меня на диван, не говоря больше ни слова, и выбегает из студии. А я остаюсь в одном помещении с Сэмюэлем и двумя монстрами в отключке. Неужели можно наконец-то нормально вздохнуть? Но боль в ребрах дает понять, что какое-то время мне это не светит.
– Скоро приедет скорая и полиция.
Отец делает несколько шагов ко мне, но не решается сесть рядом. Он рассматривает меня, видимо, обдумывая, что сказать дальше. Только я опережаю его.
– Спасибо, отец. – Сжимаю челюсти, ведь произносить это слово очень непривычно. Оно какое-то чужеродное, но достаточно приятное на вкус.
– Нам нужно поговорить.
На его лице за несколько секунд меняется море эмоций от счастья до боли, глаза наполняются слезами, и он не может больше вымолвить ни звука. Только трясет головой и закрывает рот рукой.
– Обязательно поговорим, но нужно выбраться отсюда. – Я пытаюсь сесть удобней, от неприятных ощущений прикрываю веки.
Неожиданный шорох со стороны заставляет резко распахнуть глаза. Страх новой волной накрывает с головой и утягивает обратно во мрак. Тайлер держит в руках пистолет, направленный в мою сторону.
Щелчок. Снят предохранитель.
Дело дрянь. Я задерживаю дыхание, а в глазах застывает ужас. Выстрела еще не было, но я отчетливо ощущаю запах пороха и привкус крови во рту. Говорят, что в такие моменты перед глазами проносится вся жизнь. Лгут! Перед глазами проносятся несбывшиеся мечты, лица детей, которым не суждено родиться, возлюбленной, которая услышала долгожданное «люблю», и твое собственное, когда ты надел кольцо ей на палец. И еще множество из того, что могло случиться… Но явно не прошлое.
Отец пытается незаметно приблизиться, но Форд дает понять, что лучше этого не делать.
– Я не утону один, ты пойдешь на дно первый, как и должно было быть много лет назад. – Волчий оскал становится шире, а голубые глаза горят маниакальным блеском.
Отец судорожно мечет взглядом между нами, не в силах что-то предпринять. На выдохе я произношу единственное, что вертится на языке:
– Катись к дьяволу, там тебе самое место.
Хлопок, резкая боль пронзает бок, лишая кислорода в легких. И дикое жжение, словно лава, сжирает изнутри.
Последующие действия происходят как в замедленной съемке: отец срывается с места, окончательно вырубает Тайлера, кто-то вбегает в студию и падает передо мной на колени. Но мне трудно держать глаза открытыми. Все звуки сливаются в один гул, а рубашка становится влажной. Резкая боль уступает чувству бессилия и холоду, хочется спать.
– Я устал, немного посплю, и нужно выбираться, – вырывается изо рта хрип. Не знаю, понимают меня или нет, но говорить очень тяжело. Хочется собрать последние силы и встать, но… – Всего минутку.
А дальше темнота…