Майкл развязывает веревки, которыми были скованы руки и ноги, крепко обнимает меня и шепчет на ухо:
– Теперь все хорошо, ты в безопасности. – Он гладит меня по волосам, и я не могу сдержать рыдания, рвущиеся наружу. – Тише-тише, Джей с отцом, Тайлер и Джастин в отключке. Скоро их заберет полиция, а вас осмотрят врачи.
После того, как Майкл произносит, что Джейсон с отцом, я думаю, что мне послышалось, и поэтому не дослушиваю остаток фразы.
– Отец Джейсона здесь?
Тру ладонями воспаленные от слез глаза и смотрю на друга. Да, за все это время Майкл стал и моим другом. Я вижу, как он дорог Джею, как они доверяют друг другу, и даже сейчас он пришел нас спасти, не думая, что может пострадать сам.
– Да, только благодаря ему мы вас и нашли. – Майкл стягивает с себя футболку и протягивает мне, ведь мою одежду Тайлер безвозвратно уничтожил. – Думаю, что ванную лучше будет принять дома.
Киваю, потому что и мысли нет задерживаться в этой студии. Если бы не врачи и полиция, потребовала бы убраться отсюда сию же секунду. Но придется подождать.
– Отведи меня к Джейсону.
Я на трясущихся ногах иду к двери, Майкл обнимает меня за талию и страхует, чтобы не упала. Остается чуть-чуть, и я уже представляю, как Джей обрадуется, когда увидит меня. Но неожиданно раздается выстрел. На долю секунды мы с Майклом пересекаемся взглядами, а после бежим со всех ног к квартире, где держат Джейсона. От шокового состояния я забываю о боли и дрожи, в голове лишь шум. Страх вновь завладевает мной и, чем ближе я к цели, тем больше увеличивается.
– Что сегодня за ночь такая?
У Майкл вырывается злобный рык, и он с силой толкает входную дверь.
Мы влетаем в помещение одновременно, и все, что я вижу перед глазами, – красный цвет. Много красного. Неприятный запах заполняет легкие, во рту появляется металлический привкус. Рубашка Джейсона стремительно пропитывается влагой. Рука, которую он прижимает к боку, вся в крови, и от этого голова начинает идти кругом. Но сейчас не время впадать в панику, необходимо помочь ему и не дать потерять много крови до приезда врачей.
Падаю перед ним на колени, отрываю подол от футболки, которую дал Майкл, и прикладываю к боку. Действую на автопилоте, до сознания никак не может дойти, что все происходящее – реальность.
– Я рядом. – Дрожащей рукой глажу Джейсона по волосам, но он не смотрит на меня.
Его кожа с каждой минутой становится бледнее, а грудь поднимается все медленнее. Дыхание затрудненное, с каждым выдохом слышится хрип.
– Я устал, немного посплю, и нужно выбираться, – произносит он тихо-тихо, словно на эту фразу уходят последние силы. – Всего минутку.
– Нет-нет, не спи, – с мольбой в голосе прошу я Джейсона, но он уже не слышит. – Посмотри на меня, пожалуйста. Ты не можешь меня оставить, я же тебя люблю. Я не смогу без тебя, эгоистичная ты задница.
Злюсь и одновременно тереблю Джейсона за плечо, а другой рукой продолжаю надавливать на рану. Майкл ходит кругами, но, когда слышит шорохи за входной дверью, бросается туда и практически сразу возвращается с двумя мужчинами в форме врачей.
– Помогите ему, – плачу я и сквозь слезы прошу о помощи: – Сделайте что-нибудь!
Майкл буквально отдирает меня от Джейсона, чтобы освободить место медицинскому персоналу. Следом за ними входят еще двое врачей с носилками и сразу же аккуратно перекладывают на них Джея, надевают на него кислородную маску и уносят. Я пытаюсь побежать следом, но Майкл не дает этого сделать. Вырываюсь, но хватка сильная, ничего не получается.
– Я должна быть с ним.
Закрываю лицо ладонями и не могу остановить истерику, она душит, лишает остатка здравого разума, и все перед глазами начинает плыть.
– Мы к нему непременно поедем, сейчас дождемся полицию – и сразу туда. К тому же тебе тоже необходимо показаться врачу. – Друг видит, что я качаю головой, и добавляет: – Это не вопрос, Эви. Осмотрите ее, пожалуйста.
Не сразу замечаю рядом женщину: на ней белый халат, в руках какие-то медицинские приспособления. Но меня сейчас это не волнует, больше всего я переживаю за Джейсона. А что, если ему не успеют помочь? Что, если пуля задела внутренние органы? От этих мыслей кажется, будто стены начинают сдвигаться, кислород резко перестает поступать. Судорожно открываю рот, но не могу вздохнуть. Тело становится холодным, словно меня окунули в ледяную воду, и я слышу женский голос, будто издалека:
– У нее сильная паническая атака, на фоне нее анафилактический шок или, возможно, аллергическая реакция на какой-то препарат, который ей могли дать, – говорит она, но слова сливаются в монотонный гул, и я падаю в черную пропасть.
Кто-то нежно касается руки, затем щеки, но мне трудно открыть глаза, чтобы посмотреть и узнать, кто это. Пытаюсь что-то сказать, но боль в горле не дает этого сделать. Что-то инородное прикреплено к лицу, мешает, и ужасно хочется снять это. Через силу шевелю пальцами, тянусь к предмету и слышу одновременно взволнованный и радостный голос, но все еще не могу узнать его обладателя.
– Солнце, ты очнулась! Не трогай, дорогая. – Меня останавливают и не дают убрать мешающую вещь.
Голоса становятся четче, теперь я различаю, что это Мия, она тихонько обнимает меня и шепчет, а после всхлипывает. Понимаю, что подруга плачет, и хочется ее успокоить, только сил совершенно нет. Сколько времени я была без сознания? Что вообще произошло после того, как я упала в обморок? Знает ли папа, что со мной произошло?
– Где Джей?
Я не узнаю собственного голоса, он больше похож на скрежет несмазанной телеги, но явно не на мой привычный.
– Тише, старайся много не говорить. – Теперь узнаю Сандру. – Тебе дали сильное успокоительное, ощущать слабость – нормально. Ты должна отдохнуть.
Она говорит что-то еще, но не то, что я хочу слышать. Почему не рассказывает, как себя чувствует Джейсон? Я ведь отчетливо помню, в каком состоянии его увезли. Мне плевать, что было со мной, пусть только скажет, что с ним все хорошо. Поэтому я вновь повторяю вопрос:
– Где Джейсон?
Через силу разлепляю глаза, ощущаю сильную резь, но сквозь боль пытаюсь сосредоточить взгляд на подругах. Сначала вижу лишь размытые силуэты, но несколько раз моргаю, и картинка становится более четкой.
Мия с Сандрой переглядываются и ничего не говорят. Да что происходит? От чувства бессилия я с каждым мгновением раздражаюсь все сильнее. Пытаюсь приподняться, но, конечно же, безрезультатно.
– Эви, только не волнуйся, он сильный. – Мия сжимает мою ладонь и не поднимает глаз, разглядывая пальцы. – Врач еще не приходил от Джейсона, но Майкл и его отец дежурят около реанимации, и, как будет хоть малейшая информация, нам сразу сообщат.
Не сомневаюсь, что не обошлось без операции. Рана была серьезная, к тому же неизвестно, как сильно пуля повредила внутренние органы и сколько крови он потерял. Но я верю, что Джейсон выкарабкается, он боец. Сколько бы жизнь ему ни преподносила сложных испытаний, он со всеми справлялся. Так же и сейчас – он обязан выжить. А если вздумает сдаться, я его воскрешу, а потом сама прибью. Он не может меня оставить. В конце концов он мне еще не сказал ответное «люблю».
– Сколько я уже здесь?
Тянусь к прикроватной тумбочке, но Мия опережает и дает мне стакан с водой, я делаю несколько небольших глотков через соломинку.
– Два часа. – Сандра присаживается на край кровати и гладит мою ногу. – Ты просто не представляешь, как мы за вас испугались. – Она смахивает слезу и продолжает говорить: – Когда мы с Майклом вернулись и не обнаружили тебя, у меня сразу возникло плохое предчувствие, а когда к нам подбежал отец Джейсона и сказал, что его увезли силой, земля словно ушла из-под ног.
– Хорошо, что Сэмюэль видел номер машины и мы смогли вас отследить по камерам. У него есть какие-то связи в полиции, и мы вас быстро нашли.
Мия сжимает мою ладонь и не хочет отпускать, будто боится вновь потерять.
Я слушаю подруг и не верю, что все это случилось со мной. Прошло всего несколько часов после спасения, но, наверное, из-за защитной реакции организма кажется, что все происходило во сне. Лишь боль в теле является доказательством.
– Спасибо вам, – шепчу я, и слезы снова увлажняют щеки. – Не представляю, что бы было, если бы вы не нашли нас.
Слышу, как дверь в палату открывается, и из коридора доносится строгий голос медсестры:
– Только недолго, ей необходимо отдыхать.
В следующее мгновение я вижу Сэма, он держит в руках плюшевую лисичку, и от этого не могу не улыбнуться.
– Я ее лучшее лекарство, – шутит он и закрывает дверь. – Тебя совсем нельзя оставить одну. Сразу во что-то вляпываешься. – Его бледное лицо и обеспокоенный взгляд выдают, что шутки – это фасад, за которым скрывается сильное волнение. – Дай я тебя обниму. Твой отец тоже скоро подъедет.
Сэм целует меня в висок и кладет на кровать игрушку. Она огромная и мягкая, думаю, Джейсону понравится, а еще, мне кажется, от нее пахнет шоколадом. Прижимаю зверя к себе и вдыхаю сладкий аромат.
– Где мой любимый швейцарский шоколад?
Друг смеется и достает из кармана рюкзака огромную плитку с фундуком, но не дает мне.
– Нужно спросить у врача, можно тебе или нет.
Но, видимо, мой грозный вид убеждает Сэма передумать и все же отдать мне гостинец.
Съедаю практически треть и чувствую, как потихоньку возвращаются силы. Ноги и руки уже не висят плетьми, да и шум в голове стихает. Но глаза предательски закрываются. Ощущение, что в любую минуту я могу заснуть.
– Мы пойдем. – Мия целует меня и идет к выходу.
– Да, давай отдыхай. Сегодня Сэм с отцом побудут с тобой, а завтра мы с Ми. – Сандра шлет воздушный поцелуй, и друзья выходят в коридор.
Но мне не хочется засыпать, хотя с каждой минутой все сложнее бороться с сонливостью. Боюсь пропустить сообщение о состоянии Джейсона. Беру смартфон в руки и на удивление замечаю входящее голосовое от него. Как я могла не услышать? Проверяю, и оказывается, мой телефон стоит на беззвучном режиме.
Не медля ни секунды, запускаю звуковую дорожку и, когда слышу мягкий баритон, слезы вновь начинают срываться из-под ресниц. Сегодняшняя ночь в очередной раз доказала, что я не могу без него.
– Знаю, если бы Майкл просто сказал, что со мной все хорошо, ты бы не поверила, пока сама не убедилась. – Из динамика раздается тихий смех, и от этого я сама невольно смеюсь сквозь слезы. Потому что Джей прав. – Поэтому решил записать голосовое. У меня все хорошо, плюс один шрам к мужественности. А если серьезно, я чуть не сошел с ума, детка. Прости меня. – Он тяжело сглатывает и выдыхает. – Меня утром переведут в соседнюю палату, как наберешься сил – приходи, я очень соскучился.
Еще несколько раз слушаю запись, отправляю ответное голосовое, что у меня тоже все хорошо. После того, как услышала родной голос, на душе становится спокойней. Он рядом, живой, и это самое главное. Обнимаю телефон как самую дорогую вещь на планете и засыпаю с улыбкой на лице.
Утро наступает быстро и приносит с собой успокоение. Когда я вижу, что за окном плещутся солнечные лучи, то и в сердце распускается цветок надежды, что теперь точно все будет хорошо. Отныне только долго и счастливо, другое я не приму.
Раздается тихий стук, а после – голос папы:
– Эви, ты проснулась?
Он вчера не успел ко мне заглянуть, медсестра после друзей никого не пустила со словами, что мне нужно отдыхать.
– Да, заходи.
Я сажусь и понимаю, что тело начинает оживать. Боль окончательно не ушла, но теперь она приглушенная.
Папа пытается держаться, но в его глазах я вижу переживание, которое никуда не уходит. Даже то, что сейчас я в безопасности, не дает ему успокоиться. Возможно, он винит себя, что не уследил за мной. Но как тут можно предугадать? Никто не ожидал, что Тайлер будет действовать в открытую, в людном месте.
Самое главное, что все позади.
Спустя час я прошу отца проводить меня к Джейсону. Больничный халат – это, конечно, не тот наряд, в котором я хочу показываться перед ним, но в данный момент все отходит на задний план. Мне просто необходимо увидеть его, обнять и почувствовать тепло. Я ведь смогу его обнять? Или ему будет больно?
Когда выхожу в коридор, встречаюсь взглядом с Сэмюэлем. Он, совершенно уставший, сидит у соседнего кабинета, под глазами отчетливо видны синяки от недосыпа, а на соседнем стуле стоят несколько пустых картонных стаканчиков из-под кофе.
– Доброе утро, вам необходимо отдохнуть. – Стараюсь говорить тихо, чтобы не привлекать внимание медперсонала. Мне бы не хотелось, чтобы меня вернули в палату и запретили увидеть Джейсона. – Вам обоим. – Поворачиваюсь к своему отцу и беру его за руку. – С нами все хорошо, поезжайте поспите, а потом вернетесь. А еще я безумно хочу твоего шоколадного печенья.
Двое упрямых мужчин сначала сопротивляются, но усталость берет свое, и они вместе покидают больницу, а я стучусь в дверь. Руки немного дрожат, внутри зарождается волнение, словно я не видела Джейсона несколько лет. Не дожидаясь ответа, захожу внутрь. Даже если он спит, я немного побуду рядом. Просто посмотрю, а потом навещу, когда проснется.
Его палата идентична моей: в белых тонах, с большим окном и достаточно просторной кроватью в центре комнаты. Только здесь запах медикаментов более резкий, наверное, из-за повязок, которые наложены на место ранения. Даже небольшой сквозняк не выветривает аромат больницы. Ненавижу его с детства, возможно, поэтому и не любила болеть.
Подхожу к кровати и присаживаюсь на рядом стоящий стул. Глаза Джейсона закрыты, лицо бледное, и в голову невольно лезут страшные картинки. Наверное, я никогда не смогу забыть то количество крови, которое увидела в первую секунду, когда прибежала на звук выстрела. Красный цвет отныне табу. Даже от одной мысли о нем становится не по себе и хочется вымыть руки.
– Ложись рядом. – Заспанный голос с хрипотцой заставляет улыбнуться и прогоняет страшные образы.
Джейсон отгибает край одеяла и хлопает ладонью на место рядом с собой.
– Иди сюда скорее.
Выполняю его просьбу, делаю все очень аккуратно, потому что страшно причинить ему боль. Ранение с другого бока, поэтому я ложусь на руку Джейсона и слегка прижимаюсь к его теплому телу.
– Очень больно? – Боюсь представить, через какой ад он прошел. Надеюсь, восстановление не займет много времени.
– Меня накачали обезболивающим, – тихо смеется Джей, а потом немного кряхтит. – Но смеяться, видимо, пока не стоит. А так все хорошо. Врач сказал, что мне очень повезло, несколько дюймов левее – и могли бы не спасти.
– Не говори такие страшные вещи. Ты просто не представляешь, как я за тебя испугалась. Я…
Джейсон не дает договорить, целует меня в лоб и веки, губами убирает слезинку с щеки.
– Представляю, сам чуть не сошел с ума, когда видел тебя на экране. А потом отец сказал, что ты тоже в больнице. – Он на мгновение замолкает, а после, набрав полную грудь воздуха, продолжает: – Я люблю тебя, Эви. До безумия люблю. Когда ты появилась в моей жизни, она приобрела смысл. Ты свет, к которому я никогда не устану стремиться, мой маяк и целая палитра красок, которая окрашивает каждый день в яркие цвета. Но не только в яркие. Мне с тобой спокойно. Иногда наши объятия напоминают пастельные оттенки, в которых хочется закопаться с головой и спрятаться от всего остального мира. Чтобы существовали только ты и я. Ты моя вселенная, мое все.
Каждое слово Джейсона проникает в сердце и взрывается в нем бурей эмоций. Я не могу охарактеризовать их, но это невероятно. Знать, что тебя любят, – одно, а когда открыто озвучивают чувства – совершенно другое. Наше первое «люблю». Конечно, я всегда представляла первое признание по-другому, но, когда рядом тот единственный, какая разница, где мы находимся? Правда?
– Я не подготовила такую красивую речь, но я люблю тебя больше, чем шоколадные печенья. – Утыкаюсь лицом в сильную руку Джейсона и чувствую, как его тело сотрясается.
– Черт, никакого смеха, Эви. – Он пытается остановиться, но получается не сразу. – Поцелуй меня.
Аккуратно приподнимаюсь и еле уловимо касаюсь обветренных губ. Сейчас не время страсти и безудержной похоти. Для этого у нас впереди будет бесконечное число дней и ночей. Самых счастливых. А пока мы рядом, передо мной любимый мужчина. Живой. А весь остальной мир пусть подождет, потому что в ближайшее время я не готова расставаться с ним ни на мгновение. Ведь он для меня все. Целая вселенная, сконцентрировавшаяся в одном человеке, без которого я не могу больше существовать.
Я нуждаюсь в нем!
Я не могу без него дышать!
Я люблю его!