Когда просыпаешься рано утром, а в объятиях – настоящий ангел с улыбкой на лице, это и есть счастье. А если учесть, после чего мы с Эвелин вчера так сладко уснули, то это уже что-то запредельное. Рай. Но достоин ли я этого райского места? Могу ли находиться так близко к самому светлому человеку, которого только встречал на земле? Возможно, нет. Только ничего не могу с собой поделать: Лисичка теперь часть меня, и без нее я не представляю, как смогу дышать. Она мое все. Мой мир. Мой дом. Моя вселенная.
Голова Эви лежит на моем плече, огненные волосы взъерошены, рука обхватывает мою талию. Боюсь пошевелиться и испортить сладость момента. Не хочу нарушать волшебство ее мира грез. Она улыбается, и на щеках появляются ямочки. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать покрывать поцелуями ее лицо. Наверное, я никогда не смогу насытиться этой девушкой, мне всегда будет ее мало. Поэтому решаю, что вправе присвоить Эви навсегда, без возможности делить с кем-либо. Она моя. И все ее внимание должно принадлежать только мне.
Чем дольше я разглядываю пухлые губы Лисички, густые черные, слегка загнутые ресницы, вздернутый нос, тем больше убеждаюсь, что она идеальна. Возможно, когда-нибудь я привыкну к такой красоте и она станет обыденной, но точно не в ближайшую вечность.
– Хватит пялиться. – Заспанный голос Эвелин привлекает внимание, но она продолжает лежать с закрытыми глазами.
– Я не пялюсь. Как ты можешь меня обвинять, когда не видишь?
– Джей, я чувствую. – Лисичка замолкает, уголки ее губ растягиваются в хитрой улыбке. – А еще я чувствую твое утреннее приподнятое настроение.
Эвелин приоткрывает один глаз и смотрит на меня, а я лишь сильнее прижимаю ее к себе. Закапываюсь носом в рыжие пряди и вдыхаю неповторимый аромат. Она умопомрачительно пахнет, и этот запах – сильнейший афродизиак. Стоит уловить его слабые нотки, как член моментально откликается и наливается кровью.
– Как можно лежать в постели с самой красивой девушкой и не реагировать на это? Ты моя слабость, Эви. Хочу тебя двадцать четыре на семь, так что смирись, – смеюсь я в ее макушку, но после того, как губы Лисички касаются моей груди, смех сменяется тихим стоном.
– Представляешь, я тоже не могу сдержаться, когда нахожусь в кровати с самым сексуальным мужчиной.
Эвелин закрепляет каждое слово поцелуями, которые смещаются ниже и ниже по напряженному прессу.
– Блядь, хочу просыпаться так каждое утро. – Разум окончательно отключается, когда Лисичка стягивает с меня боксеры и проводит кончиком языка по головке.
– Знаешь. – Подхожу к Эвелин со спины, наклоняюсь так, чтобы губы коснулись ее уха, и шепчу: – Я подумал, что никуда тебя не отпущу. Запру в квартире, чтобы в любое время наслаждаться тобой.
Лисичка хмыкает, а в следующее мгновение хлопает по моей руке, которой я скольжу к подолу платья. Не могу удержаться, чтобы не трогать ее: слишком тяжело находиться рядом и не ощущать тепло бархатной кожи.
– Так я очень быстро надоем тебе, – хихикает она, кладет затылок мне на плечо и с умиротворенным видом прикрывает веки.
Снова дает возможность наслаждаться ее красотой, быть рядом и не бояться, что идиллия вскоре рассыплется. А может, нам удастся перехитрить жизнь, нарушить порядок белых и черных полос. Очень хочется на это надеяться.
– Никогда так больше не говори, – рычу я, наклоняясь к шее, и оставляю укус в месте, где бьется пульс. – Ты не можешь мне надоесть, потому что все, связанное с тобой, – самое лучшее, что случалось в моей в жизни.
Эвелин улыбается открыто, даже ресницы трепещут от нахлынувших эмоций. Кожей ощущаю, что наши чувства взаимны. В комнате раздается звук оповещения, и внимание привлекает экран моего телефона.
– Любовница? – Эви разворачивается ко мне лицом и с прищуром заглядывает в глаза: видно, что сдерживает смех, но все равно играет роль ревнивой собственницы.
Существует два способа, чтобы женщина перестала ревновать: разблокировать телефон и дать ей полную свободу или завести два гаджета. В моем случае подходит первый вариант. Важно, чтобы Эви полностью мне доверяла. Недавний секрет не в счет. Он родился еще до того, как мы встретились, а что касается моих чувств – об этом она знает все.
– Ага, и зовут ее… – Беру смартфон, снимаю с блокировки и поворачиваю экраном к Лисичке. – Майкл.
Зачитываю вслух сообщение от друга, и по коже пробегают мурашки.
Майкл
Через две недели пройдет конкурс на улицах. Он для пар, не хочешь уговорить Эвелин принять участие? Мне кажется, вы бы классно смотрелись. Если да, с меня музыка и помощь в постановке.
Черт! Я не был готов к такому предложению. Запускаю пальцы в короткие волосы на затылке и с силой сжимаю. Это слишком не вовремя. Скоро у Эви и без того важное мероприятие – сомневаюсь, что она согласится на такую авантюру.
– Джей! – Она запрыгивает ко мне на руки, обвивая талию ногами, и с блеском в глазах смотрит в мои. – Мы должны участвовать! Нельзя упустить такую возможность! Черт возьми, еще недавно я грезила, чтобы сам Джокер обратил на меня внимание, а теперь я занимаюсь с ним умопомрачительным сексом. И скоро буду участвовать в конкурсе.
Она смеется, а во мне пульсирующей волной от пяток до самой макушки поднимается ревность. Захватывает в капкан. Понимаю, что глупо – ревновать к самому себе, но не хочу делить Эвелин даже со своей гребаной тенью.
– Начнем с того, малышка Коллинз, – недовольно рычу я ей в губы и несу к кровати, – что Джокера больше нет и трахаю тебя я. – Кусаю ее за шею, подбородок, оттягиваю нижнюю губу, срываю напряженный стон из ее рта. – К тому же ты не можешь грезить о ком-то, кроме меня, даже если это всего лишь маска. Поняла?
Бросаю Эви на постель и наваливаюсь сверху, прижимая ее своим весом к прохладной ткани. Зеленые радужки практически не видны из-за расширенного зрачка. Ее дыхание учащается, возбуждение проникает в каждую клетку, искрит между нами. Только сейчас мне не хочется нежностей – требуется, чтобы моя девушка понимала, кому она полностью, без остатка принадлежит. Желание клеймить каждый дюйм ее тела, владеть им, испить до дна пьянящую похоть сводит с ума.
– Поняла. – Она сглатывает, приоткрывает рот, будто приглашает пировать на ее соблазнительных губах. – Ты так сексуально ревнуешь. Придется чаще тебя провоцировать.
Провожу по ним языком, прикусываю, сминаю. Сейчас продуктивного разговора точно не получится: всеми мыслями заведует нижняя часть тела. Поэтому я даже не хочу сопротивляться происходящему. Целую Эви так глубоко, что ее тепло проникает в меня и распространяется по конечностям, концентрируясь в области паха. Она стонет мне в рот, не отрываясь и продолжая наше безумие. Никогда не смогу насытиться ею, так же, как и она мной. Танец языков дикий, до пошлости жаркий, но до дрожи необходимый. Она мой воздух.
– А теперь ты дашь себя раздеть.
Ненадолго оторвавшись от нее, я снимаю с нас всю одежду и откидываю в сторону.