После душа Эвелин, словно котенок, укуталась в мягкий плед и свернулась у меня на груди. Я сижу на диване, ее голова лежит на моем плече, и нам никуда не хочется торопиться, тело еще до конца не восстановилось после марафона. Мышцы приятно ноют, а полотно, украшенное взрывом ярких цветов, стоит перед глазами. Никогда не думал, что с кем-то может быть так хорошо и спокойно, эти чувства в новинку для меня. Ощущаю себя маленьким ребенком, который только учится ходить, но уже пытается бежать, не видя никаких преград.
– Спишь?
Провожу ладонью по влажным волосам Лисички, убирая пару непослушных прядей с лица. Она качает головой, трется щекой о плечо и мурлычет. Нет, мне не кажется, этот звук на самом деле похож на мурлыканье.
– Я тебя все называю Лисичкой, а ты, оказывается, у меня котенок?
Целую ее в макушку и сильнее сжимаю в объятиях.
– Мне и так, и так нравится. – Разомлевший голос Эви выдает, что она все же может вот-вот заснуть.
Понимаю, что сейчас не время для серьезных разговоров, но я обещал ей, что больше никогда не стану ничего утаивать. Поэтому считаю необходимым поделиться тем, что тревожит душу.
– Я сегодня был на могиле матери перед тем, как приехал за тобой, – вспоминаю я произошедшее, и тело моментально напрягается.
Эви чувствует перемену – она очень тонко читает мое душевное состояние. Отстраняется, чтобы встретиться взглядами, гладит по щеке и показывает, что готова слушать.
– Что случилось? – произносит она еле слышно, словно боясь спугнуть момент откровения.
Оставляю поцелуй на ее ладони, накрываю своей, чтобы не потерять тепло этого прикосновения.
– Дело в том, что раньше только я оставлял на могиле мамы цветы, но сегодня на ней лежал букет ее любимых роз, – говорю я и воспроизвожу картину произошедшего. – Под ними была записка от отца.
Делаю паузу, чтобы подобрать необходимые слова. Даже не знаю, чего именно хочу добиться этим разговором. Скорее всего, мне необходимо просто поделиться с Эвелин.
– Вы ведь много лет не виделись? – спрашивает она и гладит меня по лицу.
Эти действия успокаивают и помогают сконцентрироваться.
– Очень много. Он, видимо, хочет наладить со мной общение. – Пожимаю плечами, высказывая предположение. – Этот человек работает в такси и несколько раз подвозил нас. Значит, он знает, где мы живем.
Опускаю взгляд на диван, борясь с противоречивыми чувствами, бушующими в груди. С одной стороны, мне хочется увидеть его, чтобы посмотреть в глаза, но с другой, даже мысль об этой встрече заставляет сердце пропускать удар.
– Ты не хочешь его даже выслушать? – В ее тоне нет ни осуждения, ни попытки занять чью-то сторону. Эви хочет, чтобы я понял, чего желаю на самом деле.
Вспоминаю строки из письма этого человека и пытаюсь как можно подробнее передать их смысл Лисичке. Мне хочется, чтобы она знала все, возможно, это эгоистично, но сейчас ее взгляд на ситуацию для меня очень важен.
– Как бы ты поступила на моем месте?
Легче всего сделать так, как скажут, и не ломать голову над выбором, взвешивая за и против. В любой другой ситуации я никогда не пошел бы по этому пути, потому что не был ведомым и привык решать проблемы самостоятельно. Только к такому повороту я точно не был готов. На протяжении многих лет единственным родителем для меня была мама, а имя отца давно стерлось из памяти.
– Очень сложно сказать, как бы я поступила. – Эвелин задумывается, черты лица становятся взволнованными, между бровей появляется складка. – Если бы мой папа так поступил, то в первую очередь, прежде чем думать: прощать или нет, мне бы хотелось выслушать его.
– А если все, что он скажет, будет ложью?
Не просто же так мама оборвала с ним все связи.
– Ты не узнаешь, если не дашь шанс. – Эви обнимает меня за шею и оставляет легкий поцелуй на кончике носа. – Представь, что было бы, если бы я не дала тебе шанс все рассказать, объяснить.
– Я бы все равно искал возможность добиться твоего расположения.
– Как понимаю, твой отец тоже пытался. Долго. Мне кажется, он за все время так настрадался, что даже из-за этого можно дать ему шанс на разговор.
Воображение рисует другую реальность, где Эвелин уходит от меня, навсегда стирает себя из моей жизни. Что бы было со мной? Подсознание задает вопрос, заведомо зная ответ. Я умер бы душевно, и вся оставшаяся жизнь стала бессмысленной.
– Понимаю, очень трудно принять решение сию же секунду. Тебя никто не торопит, и уверена, твой отец понимает, что не завоюет твое доверие так легко. Просто хочу сказать, что я не жалею, что дала нам возможность быть вместе.
– Я тебя услышал, Лисичка. – Нежно касаюсь ее губ – истерзанных от страстных поцелуев – своими. – Спасибо тебе.