Мы оказываемся на самом последнем этаже возле двери. Отпираю замок, но предварительно прошу Эвелин закрыть глаза.
– Не бойся, я не дам тебе упасть. – Обнимаю Лисичку за талию, и мы вместе заходим внутрь. – Откроешь, когда скажу.
– Хорошо.
Мы проходим в огромную студию. От предвкушения реакции Эви у меня самого по позвоночнику бегут мурашки. Как же приятно делать ее счастливой, заботиться о ней, называть своей.
Я щелкаю выключателем, и пространство заполняется теплым светом.
– Открывай, – шепчу Эви на ухо и заглядываю в лицо, чтобы посмотреть, какие у нее будут эмоции, когда она увидит, что мы находимся посреди огромной художественной мастерской.
Вокруг сотня законченных и недописанных шедевров, но самый важный холст располагается в центре: огромный, кипенно-белого цвета.
– Ого, такого я точно не ожидала. – Эвелин прикрывает рот ладонью, поворачивается ко мне. – Нам напишут портрет?
Я качаю головой, а мысленно уже беру самые яркие цвета и приступаю к созданию картины нашей любви.
– Сегодня мы с тобой художники.
Наклоняюсь к Лисичке и захватываю ее губы в нежном поцелуе. Не могу никак насытиться ею. Никогда не смогу.
– Только не говори, что этот огромный холст – наше поле для творчества. – Она видит мой кивок и, не в состоянии сдержать эмоции, прыгает в мои объятия, ногами обвивая талию, а руками обхватывая шею. – Давай уже начинать, только я и рисование – две несовместимые вещи.
Она смеется, и вместо того, чтобы поставить Эви на пол, я кружу ее, отчего смех становится еще более звонким.
– Значит, нас тут двое таких. Но мы будем творить сердцем.
Я целую ее в висок и опускаю на ноги.
Требуется какое-то время, чтобы организовать рабочее пространство: пол вокруг холста застелен толстым материалом, чтобы не испачкать покрытие, на столе стоят большие емкости с красками различных цветов, а также лежат всевозможные кисти, валики и губки.
– Что будем рисовать? – Эвелин завороженно смотрит на белоснежную поверхность, наверняка придумывая варианты.
Только у меня уже есть один верный.
– Давай ты мне доверишься, а я в ходе написания буду рассказывать? – Оставляю легкий поцелуй за ее ухом, втягивая носом аромат парфюма.
Я обнимаю Эви за плечи, беру одну ее маленькую ладонь в свою. Управляю ее движениями – она не сопротивляется, и кажется, будто мы действуем как единый слаженный механизм. Берем самую крупную кисть, окунаем в красную краску, щедро напитываем ею, а после подносим к полотну. Мелкие брызги летят в стороны, но это последние, о чем мы задумываемся.
– Помнишь наш первый секс? – шепчу я Эвелин на ухо, а она дрожит от моих слов. – Еще до него я был как этот красный цвет, меня переполняло желание овладеть тобой, сделать своей. Боже, ты просто не представляешь, как я тебя хотел.
Первые мазки лишают полотно девственной белизны, сменяя ее оттенком нашей страсти и проникая в самую структуру волокна.
– Джей, хватит так соблазнительно говорить, а то мы сейчас же прекратим с творчеством и перейдем к другому интересному занятию.
Лисичка хочет развернуться, но я не даю ей этого сделать. Второй рукой скольжу по ее бедру, перехожу на внутреннюю поверхность, задирая подол платья.
– Мы только начали. Терпение, Эви. – И снова целую, на этот раз нежную кожу шеи, а после оставляю укус. Достаточно сильный, чтобы она вскрикнула. – Мы создадим сегодня наш шедевр.
Снова взмах руки – еще одна линия пересекает предыдущую. Последующие ложатся в хаотичном порядке, в таком же безумном, как возбуждение, наполняющее наши тела. Мои пальцы находят влажную ткань нижнего белья Эви, надавливают сквозь него на чувствительную точку, и Лисичка выгибается в спине, желая большего. Мы меняем оттенок на ярко-оранжевый, теперь он главенствует в творчестве. Линии более прерывистые, словно брызги.
– А этот цвет точно твои огненные волосы, рассыпанные по обнаженным плечам, которые я пропускал сквозь пальцы. – Поддеваю кружевную ткань, провожу несколько раз между влажных складок от входа до клитора. – Теперь нам нужен зеленый – такой же, как твои глаза. Стоит взглянуть в них, как все остальное прекращает существовать. – Слова, действия, все превращается в магию, и каждое прикосновение к Эвелин отдает током в области паха. – Твой взгляд во время секса невозможно отобразить обычными красками, он настолько неповторимый, что любой драгоценный камень меркнет по сравнению с ним.
Вхожу в нее двумя пальцами. Влага стекает мне на ладонь, пространство наполняется стонами.
– Джей, хочу тебя, – хнычет Лисичка и одновременно трется бедрами о мою твердую эрекцию.
– Нет, мы еще не нарисовали самое главное.
Я двигаюсь в ней резче, быстрее.
Каждое движение выбивает крик, а на картину тем временем добавляются новые мазки. Зеленый. Много зеленого. В наш первый раз я тонул в ее глазах, захлебывался эмоциями и ощущениями, которые разрывали изнутри. Хочу, чтобы Эвелин в полной мере испытала то, что посчастливилось испытать мне, когда она позволила назвать ее своей.
В момент, когда Лисичка сжимается на моих пальцах, я беру целую банку лиловой краски и равномерно выливаю по картине – так, чтобы она пронизывала каждый дюйм.
– А этот оттенок ассоциируется у меня с твоим оргазмом, – говорю я, когда громкий стон вырывается у Эви изо рта, а все ее тело пронзает сильная дрожь.
Она хватается за мою руку, нуждаясь в опоре, но все еще подмахивая бедрами. Пытаясь испить наслаждение до последней капли. Когда импульсы разрядки угасают, а Эви, еле держась на ногах, обмякает, чтобы не дать ей упасть, я убираю краску.
– Именно так я видел наш первый раз. – Разворачиваю Лисичку к себе и впиваюсь требовательным поцелуем в приоткрытые губы. – Но мы еще не закончили работу над шедевром, – говорю я прерывисто, отстраняясь на доли секунд. – Хочу, чтобы ты дополнила картину своими эмоциями.
Снимаю с нас одежду, откидываю в сторону. Подхватываю Эвелин под бедра. Она обвивает ногами мою талию и прижимается к члену, извивается в моих руках, желая, чтобы он как можно скорее заполнил ее собой. Я делаю шаг к холсту, убираю волосы Лисички со спины и прислоняю ее к еще не застывшей краске.
– Ты сошел с ума.
Она хлопает меня по плечу, но все так же трется влажными складками о член.
– Да, определенно точно, чувствуешь свою вину?
Я приподнимаю ее бедра и в следующее мгновение вхожу до основания.
Теперь наша картина украшена стройным силуэтом. Влагалище Лисички сжимает мою эрекцию. Все до безумия так, как должно быть. Я не размениваюсь на нежности, беру мою девушку так по-животному, как требуют внутренние демоны. Резко вколачиваюсь в податливое тело, а Эвелин ногтями впивается в мои плечи.
– Охуеть, Эви, ты идеальная для меня. – Не сдерживаю стоны, снова и снова заполняя ее собой. – Ты так чертовски приятно ощущаешься на моем члене, такая узкая, влажная. Идеально созданная специально для меня.
Лисичка утыкается лицом в изгиб моей шеи, что-то лепечет – не могу разобрать. Ее слова на каждом слоге прерываются глубоким стоном, рваным дыханием, и какофония звуков дополняется влажными шлепками тел и хлюпаньем проникновений.
– Я сейчас кончу. – Эвелин замирает, готовясь к очередному оргазму, но у меня другие планы.
Вынимаю член и слышу разочарованный вздох. Лисичка прикусывает кожу на моей шее, вымещая недовольство, но это лишь вызывает смех.
– Непослушная девочка, я же сказал, что мы еще не закончили с картиной. – Ставлю Эви ногами на укрывной материал, в одно движение разворачиваю к себе спиной. – Продолжаем?
Даже если она скажет «нет», я не смогу остановиться, хотя вероятность такого ответа очень низка. От сильного возбуждения член в моей ладони пульсирует, вены по всей длине вздуваются фиолетовыми узорами.
– Боже, да-да! Хватит издеваться. – Эвелин пытается сама насадить себя на мою эрекцию, давящую ей на вход.
Но я не позволяю перехватить инициативу. Вставляю лишь на длину головки, завожу оба запястья Эвелин ей за спину и удерживаю. Они хрупкие, поэтому с легкостью помещаются в руке. Такая поза хороша для глубоких, чувственных толчков, но в то же время обеспечит Эви устойчивость.
– Скажи, что ты моя. Что ты вся, до последнего дюйма в моей власти, – шиплю я, наклоняясь к ее уху.
Эвелин теряется в реальности, снова подается бедрами, и вновь неудача.
– Скажи. Коллинз. Что ты моя!
– Черт, твоя! Я твоя, а ты мой!
Вхожу, раздвигая стенки влагалища налитым кровью членом. Легко подталкиваю Эвелин вперед так, чтобы она облокотилась на холст. До этого я не планировал выходить за рамки белого полотна, но, наблюдая, как краска украшает ее аппетитную задницу, не могу не уделить внимание груди и животу. Нам остается немного до грани, Эви с каждым толчком обхватывает член все плотнее, приближая к пропасти. Движения быстрые, резкие. Не останавливаясь, убираю рыжие локоны со спины Лисички, погружаю ладонь в лиловую краску и начинаю творить следующий шедевр на изящной спине. Контраст моей прохладной кожи и ее горячей заставляет Эвелин выгибаться сильнее. Она вскрикивает и сотрясается в мощном оргазме. Встает на носочки, дрожит, утробно стонет и продолжает принимать в себя мой член. Я двигаю рукой по ее лопаткам, плечам, не прекращая вколачиваться, а после обхватываю шею Эви ладонью и изливаюсь на поясницу, покрывая шедевр брызгами спермы.
Через пару минут зрение перестает расплываться и фокусируется на обнаженной Эвелин, покрытой лиловой краской. Я подтягиваю ее, обессиленную, к себе и веду к большому напольному зеркалу. Она еле переставляет ноги, все еще балансируя между реальностью и нашим миром любви.
– Эви, посмотри.
Она поворачивает голову, встречаясь взглядом с отражением, смотрит на лопатки и от удивления закрывает рот ладонями. Честно признаться, во время секса я не контролировал свои действия, не старался нарисовать что-то определенное. Меня вели импульсы и желание вперемешку с похотью, и все это вылилось…
– Крылья, Джей. – На глаза Эви наворачиваются слезы. – Ты подарил мне крылья, они великолепны.
– Это ты великолепна, но их придется смыть. – Поднимаю Лисичку на руки и несу в сторону ванной.
– Они останутся в сердце, их уже ничем не смыть.
Она утыкается носом мне в грудь, пряча слезы. Ловлю себя на мысли, что хочу провести вечность рядом с этой девушкой, даря ей чувство полета, каждый раз заставлять парить от счастья. Теперь я точно без нее не смогу.
Она моя. А я ее.
Опускаю Эвелин на кафель, но она обхватывает меня за талию, не желая отстраняться. Включаю тропический душ и вместе с ней захожу за стеклянное ограждение. Теплые капли скользят по коже, смывают яркость после близости, но им не смыть что-то более важное – воспоминания и эмоции, полученные от совместного творчества.
– Тебе понравилось со мной рисовать? – Выдавливаю на мочалку ароматный гель.
Эви смеется, запрокидывает голову, подставляя лицо под поток воды.
– Предлагаю как-нибудь еще попрактиковаться, а потом создать выставку.
Ее улыбка самая искренняя, именно так выглядит счастье. Взгляд излучает тепло. Я смотрю в зеленые глаза, одновременно создавая на коже облако белой пены, которое моментально смывается к нашим ногам.
– Мне нравится эта идея.