– Сэмуэль, – шепчу я, словно это имя – заклинание, оживляющее призрака из прошлого.
Это же не может быть тот самый человек, о котором я думаю. Или может? Поднимаюсь на ноги, сворачивая обратно лист. Желание прочитать все до единого слова с каждым мгновением вспыхивает в груди все сильнее. Если это тот, о ком думаю, то я должен знать, что этот человек вернулся из Чикаго, чтобы постараться с ним не пересекаться. А если это невозможно, то хотя бы быть готовым к неприятному сюрпризу. Уверен, что смог бы узнать его среди тысячи людей, хоть и прошло много лет. Мама всегда говорила, что у нас с ним одинаковые глаза и улыбка, а я старался переубедить, заверить, что у меня нет ничего схожего с человеком, который обидел ее когда-то.
Вдох-выдох.
– Мама, это он? – спрашиваю я, зная, что никогда не услышу ответа.
Но природа сегодня будто пытается общаться со мной от ее лица. Порыв ветра завывает вокруг, пронизывая насквозь, а с неба срываются первые крупные капли дождя. Сейчас самое время направиться в машину, но я не хочу уходить так скоро, мне нужно еще хотя бы десять минут. Хотя, скорее всего, будет мало и вечности. Пока редкие капли не участились, открываю письмо и принимаюсь читать.
– Прости, я должен знать, – оправдываюсь я, потому что мама учила никогда не совать нос в личную жизнь других людей.
Ава, я наконец-то тебя нашел. Так жаль, что я не смог снова тебя увидеть, коснуться, попытаться вернуть до того, как небеса разлучили нас. А я так этого хотел – хотел вновь быть рядом. Да ты и сама знаешь. Как же жаль, что не смог подобрать нужных слов, чтобы ты поверила мне.
Понимаю, что должен был до последнего сражаться за нас, за нашу семью, но я, честно, пытался. Даже слыша бесконечные отказы, все равно старался все склеить. Но ты же у меня гордый лебедь, никогда не разрешаешь ни себе, ни кому другому давать второй шанс. Только вот хочу сказать: как тогда мое сердце принадлежало тебе, так и теперь. Ты забрала его с собой, и как жить без тебя, я не знаю.
Пять лет назад я оставил попытки вернуть вас с Джейсоном. И это было самым болезненным решением из всех, которые приходилось принимать. Даже после того, как ушел, я старался следить за вами, быть рядом. Но после последнего нашего разговора что-то оборвалось внутри, кончилась надежда, и я решил больше не мешать вам жить без меня. Боже, ты просто не представляешь, как тяжело было снова уехать и заставить себя не смотреть новости, стараясь разглядеть моего любимого лебедя, не следить за тем, каким настоящим мужчиной становится наш мальчик. Это очень больно.
А совсем недавно я узнал, что тебя не стало. В тот момент я почувствовал, что кто-то выбил почву из-под ног и отобрал способность дышать. Несколько месяцев в больнице после сердечного приступа – и врачи смогли подлатать мое тело, но не душу. Как только меня выписали, первым же рейсом я отправился сюда. Знал, где находится ваша квартира, но все же встреча с сыном произошла случайно. И ты знаешь, он не узнал меня. Да и чего я хотел? Но это было ужасно – понимать, что родные глаза смотрят на тебя и видят незнакомца. Это, наверное, самое страшное проклятье из существующих. Лучше уж сразу умереть, чем ощутить безразличие во взгляде сына.
Прости, прости, прости и еще тысячу раз прости, что не боролся и так не вовремя опустил руки. Ты как была единственной любовью моей жизни, так и останешься ей навсегда. Надеюсь, ангелам подвластно видеть прошлое людей и ты теперь знаешь, что никогда и ни за что я бы так тебя не обидел.
Твой Сэмуэль. Люблю навсегда.
Сотня вопросов появляется в голове, только ответить на них некому. Почему мама никогда не говорила, что отец пытался наладить с ней общение? Она никогда не рассказывала, почему он ушел из семьи, а я боялся спрашивать, чтобы не причинить ей боль. После этих строк мысли путаются, не могу рассуждать рационально. Перебираю в памяти людей, с которыми встречался в последнее время и они казались странными. На ум приходит только один мужчина – таксист. Он отвез нас с Эвелин из клуба ко мне домой, а когда я вытаскивал спящую Лисичку, что-то говорил. Только что именно – не могу вспомнить, мне тогда было совершенно не до разговоров.
Да и на днях он оказался в том же месте, где я. Теперь это точно не кажется совпадением. Зачем он объявился? Зачем все эти красивые признания – они ровным счетом ничего не значат. Они не вернут года, что безвозвратно потеряны. Те года, в которые мне был необходим отец, его надежное плечо, совет. Теперь ничего этого мне не нужно.
– Прости, мама, не должен был читать.
Сворачиваю письмо, предназначенное не мне. А быть может, и мне. Не знаю. Кладу бумагу на то же место, с которого взял, и снова выпрямляюсь. Возможно, этот человек надеется, что я все узнаю и смогу дать ему второй шанс. Судя по словам, мама не дала, значит, на это есть причина. Что за роковая ошибка, которую он имел в виду? С одной стороны, хочется узнать, но с другой, лучше, если это так и останется тайной.
– До встречи, я скоро вернусь тебя проведать. – Капли дождя стекают по лицу, приходится смахивать их тыльной стороной ладони. – Я тоже не смогу его простить.
Направляюсь к машине. Еще ни разу я не уходил из этого места с таким неспокойным сердцем. Обычно, наоборот, – навещу маму, и на душе спокойно. Только не сегодня. Ощущаю себя маленьким заблудившимся мальчиком, который не знает, куда идти. Но понимаю, где смогу найти успокоение, и знаю, кто сможет выслушать и понять меня.
На часах только два. Мы с Эви договорились встретиться ближе к шести, не хочу ждать долго. Уверен, ее поцелуй сможет успокоить мое сердце или, наоборот, заставить его биться так сильно, что ни о чем другом я не смогу думать.
Сажусь за руль, одновременно набирая номер Лисички. Не проходит и трех гудков, как раздается радостный голос.
– Привет. – Слышу, как что-то падает. – Ми, я же говорила, что твой цветок должен стоять в другом месте.
На заднем плане различаю недовольные возгласы Мии.
– Все хорошо? – Даже разговор по телефону с этой девушкой приносит облегчение.
– Да, горшок с цветком упал, но все живы, – смеется Эвелин, и снова Мия на заднем плане вздыхает, бормочет, что жертва есть – несчастный цветок.
– Приеду пораньше, минут через тридцать, – улыбаюсь я и завожу мотор. – Хочу скорее увидеться.
Эвелин говорит, что ждет, и мы прощаемся. Нужно запереть все остальные мысли глубоко внутри. Возможно, когда-нибудь я захочу вспомнить о них, но точно не сейчас. Именно по этой причине не решился заезжать к себе. Почему-то кажется, что таксист будет караулить, попытается заговорить. Боюсь, что не смогу включить в себе сына: его уже давно нет. Я похоронил эту часть себя вместе с мамой и не смогу возродить ради незнакомца.
Даже мысленно не могу назвать этого человека отцом, не то что вслух. Поэтому ни сегодня, ни завтра и, возможно, ни в ближайшую вечность.
Паркуюсь у подъезда Эви в то время, когда она выходит на улицу. Как и думал, стоит ей оказаться в поле моего зрения, как мозг автоматически отметает ненужную информацию, а на лице как по волшебству появляется улыбка.
Про себя отмечаю, что благодаря Мие у меня есть запасная одежда Лисички. Она нам может понадобиться. Я очень давно планировал это свидание, оно важно для меня, а еще я надеюсь, что тот сувенир, который мы создадим сегодня вместе с Эвелин, будет олицетворять нашу силу притяжения, страсть и влюбленность.
– Привет. – Она садится на пассажирское сиденье и тянется за поцелуем.
Эви собирается просто чмокнуть меня в щеку – я категорически с этим не согласен. Перехватываю инициативу, овладеваю ее ртом и с животной страстью впиваюсь в мягкие губы. От неожиданности она раскрывает их и дает возможность проникнуть внутрь языком. Не медля ни секунды, я углубляю близость, доказывая, что даже часы в разлуке слишком мучительны. Терзаю, сминаю, посасываю и получаю такую же яркую отдачу от Эви. Боже, я уже готов просто перелезть на заднее сиденье, чтобы почувствовать, как она будет сжиматься на мне, стонать мое имя, прикусывая губы, пытаясь сохранить наше безумие в тайне. Но ничего не выйдет, ведь я сделаю все возможное, чтобы мое имя вместе с криками вырывалось у нее изо рта как можно чаще и громче.
Останавливает только то, что сейчас день и вокруг полно прохожих. Никто другой не может увидеть Эви обнаженной, а иначе придется этому бедняге попрощаться с жизнью. Ее красота только моя, до последнего дюйма, до последнего стона. Вся она моя. А я – ее.
Прикладываю титанические усилия, чтобы взять себя в руки и отстраниться. Эвелин, раскрасневшаяся, с припухшими губами, с огоньком в глазах жадно хватает воздух, улыбается. Самая желанная картина, никогда не устану любоваться. Скоро мы создадим общую, воссоздадим магию нашей первой близости.
– Тоже скучала.
Она застегивает ремень безопасности, а ее грудь до сих пор высоко вздымается от того, что дыхание не успело вернуться в нормальный ритм.
– Мы начинаем общаться без слов?
Потому что именно это я хотел вложить в наш поцелуй.
– Согласись, что такое общение лучше слов, – смеется Эви, ероша мои волосы на макушке.
На удивление, она не спрашивает, куда мы поедем, а мне скорее хочется показать, что я придумал. Выезжаем на оживленную дорогу, и от нетерпения я немного нарушаю правила, превышая скорость. Мне кажется, влюбленность должна быть смягчающим обстоятельством при выписке штрафов. Из-за нее трудно здраво соображать, действовать последовательно и придерживаться дурацких правил. Любовь – априори чувство, которое ломает их, создает собственные, снова ломает и лишь на руинах превращает влюбленных в нерушимый союз двух сердец.
Когда мы сворачиваем с оживленной улицы в спальный район, Эвелин бросает в мою сторону заинтересованные взгляды. Возможно, она ожидала, что я банально повезу ее в ресторан. Но нет. Для моей неповторимой девушки будет необычное свидание.
Мы паркуемся во дворе ничем не примечательного многоквартирного дома. Таких полно в спальных районах Тампы, но самое интересное ждет внутри. Я выхожу первым, чтобы помочь Лисичке, открываю дверь, протягивая раскрытую ладонь.
– Готова? – Ее растерянный вид вызывает улыбку.
Эви протягивает руку, встает рядом, осматриваясь по сторонам, но не задает вопросов.
– Зная тебя, и от обычных вещей можно ожидать чего-то, что меня удивит. Поэтому, конечно, готова. Хочу скорее узнать, что ты придумал.
– Таких свиданий у тебя точно не было.
Мы проходим мимо консьержа к лифту.
– Не сомневаюсь.