Я не мог отпустить Эвелин одну после истории с Тайлером. Мне несложно было проводить ее. Проблема в том, что лучше бы я не отпускал ее вовсе, а запер у себя в квартире и целую ночь доказывал, как со мной хорошо. Но я обещал вернуть Лисичку, поэтому пришлось держать слово.
Подъездная дверь закрывается за Эви, а слабость после нескольких оргазмов до сих пор приносит наслаждение. Никогда не думал, что похищать людей так приятно и возбуждающе. Нужно непременно как-нибудь повторить, к тому же наручники, которые Эви купили подруги, лежат у меня в квартире.
Касаюсь подушечкой большого пальца губ – они еще хранят нежность наших поцелуев. Теплая волна окутывает тело, так же, как руки моей женщины недавно отчаянно хватались за мои плечи в желании получить хоть какую-то опору, пока я заполнял ее собой. До последнего миллиметра ощущал, как она сжималась на мне, содрогалась в ярком оргазме и распадалась на куски в объятиях, чтобы потом воскреснуть, как феникс, и вновь поддаться искушению. Спина немного саднит, видимо, маленькая хулиганка оставила на ней отметины. Уверен, утром она тоже заметит на своей коже карту моих прикосновений. В этот раз я не сдерживался во время секса – полностью поддался плотской потребности съесть ее. Не просто так предупреждал в сообщении и при первой же возможности воплотил слова в жизнь.
Возле меня останавливается такси, но заказать машину я еще не успел. Возможно, это чистая случайность или сейчас выйдет человек, который оформил заказ? Перевожу взгляд в сторону, но от резкого сигнала вновь смотрю на мужчину за рулем. Это определенно тот, кто недавно подвозил нас с Эви. Стекло пассажирской двери плавно скользит вниз, а из салона раздается негромкий голос:
– Если нужно, могу подвезти. – Водитель кивает на задние кресла. – Только закончил заказ, нового еще не получил.
Ну что ж, возможно, сегодня просто мой день. Решаю согласиться на предложение, но перед тем, как сесть, фотографирую номер. Можно считать меня параноиком, но береженого Бог бережет. Залезаю в салон, тянусь за бумажником, чтобы сразу расплатиться, но мужчина поднимает руку, останавливая меня.
– Давайте сначала доедем.
Он убавляет звук аудиосистемы, машина трогается с места, а у меня появляется ощущение, будто я загнан в угол.
Не думаю, что меня хотят похитить, но почему-то в памяти всплывают фрагменты из сериала «Шерлок», когда в первой серии таксист-психопат угрожал пассажирам, заставляя выбрать одну из двух капсул, в одной из которых был яд. Что-то меня не очень прельщает такая перспектива. Но думаю, это лишь богатое воображение добавляет красок происходящему.
– Вас везти на тот же адрес, что и тогда? – Его голос спокойный, без единой нотки, которая бы выдавала волнение. Хороший знак.
Интересно, неужели он запоминает адреса всех пассажиров, которых отвозит?
– Да.
Достаю мобильный, чтобы написать Майклу сообщение. Пусть друг потом прикалывается, но хочется, чтобы мое тело нашли быстро, а не спустя несколько месяцев.
Сейчас еду в такси с очень подозрительным водителем. В следующем сообщении пришлю фото номера машины.
*файл*
Если не позвоню минут через тридцать, можешь выбирать черный костюм костюм )
Майкл отвечает практически сразу, на удивление, без шуток. Наоборот, в его словах чувствуется волнение.
Майкл
Придурок, только попробуй куда-то снова встрять, я тебя воскрешу и сам прибью!
Не могу сдержать улыбку, немного расслабляюсь, когда вижу, что мы движемся правильно и уже заезжаем в нужный двор. Возможно, последние события с Тайлером накладывают отпечаток, и мне теперь везде видится угроза, даже там, где ее нет.
Машина останавливается около моего подъезда, и теперь можно вдохнуть полной грудью. Становится не по себе. Я просто так надумал на человека, повесил на него ярлык маньяка из-за собственной тревожности, да еще и друга взбаламутил. Нужно хорошенько поспать, а потом провести сеанс стрессотерапии в компании Лисички.
– Сколько с меня? – Снова тянусь за бумажником.
Ловлю взгляд мужчины в зеркале заднего вида. Он внимательно изучает мое лицо, словно видит призрака из прошлого. Черт, снова мерзкий холодок пробегает по позвоночнику.
Джей, возьми себя в руки. Срочно!
– Считайте, это акция. – Уголки его губ растягиваются в доброжелательной улыбке, а изо рта вырывается смех. – Одна поездка за деньги, вторая в подарок.
Все резкие черты лица вмиг смягчаются, около глаз кожа покрывается сеточкой морщин, а на лбу пролегают глубокие складки. Но он не отводит от меня взгляда, поэтому я улыбаюсь в ответ, хоть и не понимаю, что водитель имеет в виду и почему добровольно отказывается от денег.
– Спасибо, но я привык, что любой труд должен быть оплачен.
Кладу на подлокотник между передними сиденьями пару купюр, явно больше, чем стоит поездка, и выхожу на улицу.
Странный человек. В наше время практически невозможно встретить людей, которые хотят сделать что-то бескорыстно. Наоборот, все желают нажиться, получить выгоду. Хмыкаю и захожу в подъезд, желая как можно скорее добраться до кровати и провалиться в сон.
Обычно я навещаю любимую женщину в определенные дни, но сегодня ноги сами ведут к ней в гости. Обязан рассказать, что одна юная особа заставила меня наконец-то сбросить маску и перестать бояться света софитов. Потому что страх потерять Эви перевесил чашу весов. Теперь она всегда будет в приоритете, какой бы выбор ни стоял. Только она. Навсегда. Мне даже кажется, что впервые за много лет я могу произнести необходимые слова, выражающие привязанность к ней.
Всю дорогу до могилы мамы я провожу в мыслях, думая над тем, что расскажу, и новостями, которыми хочу поделиться. Но стоит шагнуть и встать рядом с надгробием, как первым делом я касаюсь его холодной поверхности; сердце, как всегда, ухает в груди. Никогда не смогу принять, что ее больше нет. Мама навечно останется в памяти и сердце как самая жизнерадостная, светлая женщина, способная осветить пространство вокруг себя одной лишь улыбкой.
– Здравствуй, мам. – Я прикрываю веки, воспроизводя образ родного человека. – Помнишь, я обещал, что, когда встречу ту самую, ты непременно об этом узнаешь? А ты всегда шутила, что с моим характером я всех отпугиваю. Так вот, нашлась одна бесстрашная, которая заставила меня снять эту дурацкую маску. Да-да, ту самую, что ты много раз порывалась выкинуть. Девушку, кстати, зовут Эвелин, у нее очень красивые глаза и душа, она бы тебе точно понравилась. А еще она танцует как ангел, все движения легкие, как перышко, но в то же время до краев наполненные эмоциями. Она невероятная. Моя.
Грудь сдавливают невидимые тиски, не получается глубоко вдохнуть, и дыхание становится поверхностным. Но на лице уголки губ стремятся вверх, создавая искреннюю улыбку облегчения, а в глазах скапливается влага. С плеч падает тяжкий груз благодаря признанию. Не знаю, чего хочется больше: смеяться или плакать, ведь это единственное место, где я не боюсь показаться слабым.
Неожиданно что-то теплое касается тыльной стороны ладони, которую я держу на безжизненном камне. Воздух застревает в горле, веки сами собой открываются, словно спустя столько времени я ощущаю мамино нежное прикосновение. Нет, конечно же, это не мама, а солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, но только я знаю, что это она пытается поддержать меня и показать, что всегда остается рядом. Где бы ни был, она, как ангел-хранитель, сопровождает меня, оберегает и продолжает так же безоговорочно любить, как раньше.
– Я тоже тебя люблю.
Одинокая слеза все же срывается из-под ресниц и скользит по щеке вниз.
Запрокидываю голову к небу, пытаясь сморгнуть остальные, но тщетно. Пелена перед глазами делает тучи более размытыми. Вокруг – звенящая тишина, как и всегда в этом месте. Хочется привнести хоть немного жизни, поэтому я продолжаю:
– Представляешь, Майкл тоже влюбился. – Говорю это вслух, и самому смешно. – Нет, тебе не показалось – он, как и я, нашел наконец-то ту единственную, она смогла прибрать этого неугомонного к рукам. Даже не верится. Я искренне счастлив за него, возможно, больше, чем за себя.
Сажусь на корточки, взгляд скользит по витиеватым линиям в граните, они создают узоры, превращающиеся в буквы и цифры: «Ава Картер. 11.03.1976 – 17.05.2021». Провожу кончиком указательного пальца по надписи и только теперь замечаю свежие розы, лежащие на камне, точно такие же, как те, которые я сжимаю в свободной ладони. Никогда не прихожу к маме с пустыми руками, темно-красные – ее любимые. Она раньше всегда украшала ими квартиру, выбирала самые длинные и обязательно без шипов. Продавец в цветочном магазине иногда по заказу доставлял их к нам домой.
Но кто еще мог принести такие же цветы ей на могилу? Первое время после ее смерти здесь часто появлялись красивые букеты, но потом мои стали единственными. Именно поэтому меня удивляет, что кто-то приходил сюда. К тому же этот человек должен хорошо знать маму, раз выбрал именно эти розы.
Кладу свой букет, едва касаюсь бутонов, лежащих рядом, и замечаю под ними записку. Бумага светлая, не испорченная каплями дождя, значит, лежит совсем недавно. Потому что вчера с неба обрушился ливень, когда я вернулся домой.
Первые минуты я не беру находку, а просто разглядываю ее, не желая нарушать свои же правила. Не люблю читать чужие письма, это как минимум некрасиво. Но вскоре любопытство побеждает: мне больше хочется узнать, кто навещал маму, чем то, что там написано. Решаю просто посмотреть подпись, если она есть, и вернуть назад. Отодвигаю цветы, подцепляю белый лист, свернутый в несколько раз, и достаю, чтобы посмотреть. Внутренний голос останавливает меня, говорит, что это неправильно, но руки в это же время разворачивают письмо. Аккуратный каллиграфический почерк привлекает взгляд, все буквы одинакового размера, под определенным углом. Не читаю содержимое, просто отмечаю, как написано послание, будто человек переписывал его множество раз, чтобы не допустить ни единой помарки.
И дохожу до подписи.