Такси везет меня обратно в нашу с Мией квартиру. Я рада, что начало дня провела дома с папой. Само собой, он задал мне по меньшей мере сто вопросов о Джейсоне. Я не обманывала родного человека, поделилась всем, что знаю, потому что Джей – не моя маленькая тайна. Он мне важен. Не вижу смысла утаивать что-либо и вести себя глупо, по-детски.
Знаю теперь только одно – Джейсон не открутится от чаепития в компании меня, отца и его внутреннего детектора лжи. Он однозначно устроит допрос с целью разузнать: грозит ли его дочке опасность или нет. Самое главное, что уверенность в моем мужчине дает мне ощущение спокойствия, ведь он пройдет этот тест. Еще ни с кем мне не было так хорошо, еще ни с кем я не ощущала такого чувства безопасности. Только с ним.
– Мисс, мы приехали. – Голос водителя возвращает меня в реальность.
Оказывается, машина уже какое-то время стоит около подъезда, а из-за постоянного потока мыслей я ничего вокруг не замечаю. Возможно, мужчине пришлось несколько раз позвать меня, прежде чем я отреагировала.
– Да-да, простите, – произношу, стараясь быстрее покинуть салон. И так уже задерживаю его, хорошо, что оплату произвела заранее.
Делаю несколько шагов, и что-то екает в груди, будто кто-то тянет за невидимые ниточки. Появляется непреодолимое желание развернуться. Еще три шага, а жжение в груди лишь увеличивается. Может, мне кажется и это лишь усталость от накопившихся переживаний? Еще шаг – не выдерживаю, резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и моментально пересекаюсь взглядом с карими глазами – цвета заката, когда последние лучи ускользают за горизонтом и ярко-оранжевые блики становятся темно-коричневыми. Джейсон стоит далеко, но могу поклясться, что знакомый аромат парфюма вмиг окутывает меня манящей сладостью. Или он уже настолько въелся мне в кожу, что даже на расстоянии я могу с легкостью его воспроизвести.
Какое-то время не двигаюсь, пожираю Джея глазами, вспоминаю обещание, которое он дал в сообщении. Его взгляд сейчас правда на грани безумия. Джейсон сокращает расстояние, лишая света вокруг. Его большой рост, внушительные мышцы и широкий разворот плеч против моих метр с кепкой, и вот я уже никого не вижу – никого, кроме него. Я не против. Готова любоваться этими идеальными чертами лица ночи напролет, желательно двадцать четыре на семь, но, увы, это невозможно.
Джейсон ничего не говорит и все так же жадно скользит взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, глазах, румяных щеках. Я тону в нежности, исходящей от моего мужчины, она осязаемая, бархатная, с привкусом пьянящих поцелуев и ароматом его кожи. А ведь он даже меня не касается.
Джейсон поднимает руку, трогает ямочки на моих щеках, кончик носа, подбородок. Прикосновения невесомые – ощущение, что это ветер ласкает кожу, боясь потерять меня, боясь, что я превращусь в дымку. Он пропускает огненные локоны сквозь пальцы и шепчет:
– У тебя солнечные лучи запутались в волосах.
Так тихо, так до дрожи необходимо, что эти слова попадают под кожу, проникают в сердце и взрываются там яркими вспышками, фейерверками, окончательно высекая его имя на стенках. Вроде ничего особенного, это не признание в любви, но почему-то для меня эти слова значат гораздо больше. Они интимнее, словно я чувствую тепло этих лучей, – на самом деле меня согревает близость Джейсона. Еще никогда я не нуждалась в ком-то, не зависела от мужчин. Он первый.
Полуденное солнце слепит глаза, из-за этого я щурюсь, а чтобы спрятаться от него, утыкаюсь в сильную грудь.
– Я соскучилась. – Трусь щекой о мягкую ткань футболки, а ладонями провожу по рельефному прессу.
Может, мне следовало обижаться, не разговаривать или устроить сцену, выплескивая эмоции. Но все, что могу сейчас сделать, – ощущать, насколько я счастлива в его руках.
– Лисичка, нам необходимо поговорить. – Мягкие губы целуют макушку, а сильные руки обвивают талию, приятный контраст дурманит голову и затуманивает разум. Какие вообще разговоры можно вести, когда все мысли о том, чтобы восполнять недополученное внимание за часы, которые провели в разлуке? – Давай прогуляемся, выпьем кофе?
Киваю, но не отстраняюсь, не хочу прекращать этот момент. Целая ночь вдали от этого мужчины – пытка.
– Думала, ты предложишь поехать к тебе, – говорю я, и руки Джейсона еще сильнее стискивают меня во властных объятиях.
– Не сейчас. Если мы туда поедем, не сможем говорить.
В доказательство своих слов Джейсон берет меня за плечи и впивается страстным собственническим поцелуем. Он быстрый, всепоглощающий, от происходящего ноги подкашиваются. Еще чуть-чуть – и я точно упаду на асфальт. Джейсон так же резко отстраняется и смотрит мне в глаза потемневшим от желания взглядом.
– Вот видишь, всего один поцелуй, а у меня уже встал. Представляешь, что будет, если мы окажемся наедине?
Приходится согласиться с ним и отложить уединение на потом. Недалеко есть отличное кафе с вкусным кофе – решаю, что это идеальное место для разговора. Мы доходим туда за двадцать минут в полной тишине. Джейсон все так же обнимает меня за талию, гладит большим пальцем по боку вверх-вниз, словно пытается успокоиться. По мере приближения к кафе я тоже начинаю переживать. Любопытство граничит со страхом. Он все расскажет: зачем носил маску, почему именно меня выбрал посредником…
Мы оказываемся внутри уютного помещения, я беру Картера за руку и тяну в самый дальний угол. К счастью, мой любимый столик свободен. Он стоит в удалении от остальных и огорожен стеной из стеллажа, уходящего под самый потолок, в котором для декора расположены баночки с кофе, книги, светильники. Благодаря этому складывается ощущение, будто находишься в сказочном доме. Большие белые свечи в центре стола дополняют атмосферу, а летающий аромат специй разжигает аппетит.
Садимся друг напротив друга на мягкие диваны, заваленные подушками, и снова устанавливаем зрительный контакт. Словно взглядами пытаемся рассказать о чувствах и важности этого момента.
Рядом возникает официант:
– Что будете заказывать?
Я даже не поворачиваюсь в его сторону и, так же неотрывно глядя на Джея, делаю заказ. Родное лицо сосредоточенное, уставшее – не удивлюсь, если он скажет, что не мог сегодня заснуть. А когда мы остаемся наедине, говорю:
– Я здесь, и я тебя слушаю. – Протягиваю руки, чтобы взять его большие ладони в свои. – Почему ты носил маску?
Я нервно сглатываю, а после молча жду, даю Джейсону все рассказать.
Ему требуется какое-то время подобрать слова, официант ставит перед нами стаканы с дымящимися напитками, меренговые рулеты и снова оставляет одних. Джейсон прочищает горло, а после рассказывает историю, от которой сжимается сердце.
– Я никогда не собирался быть на большой сцене. Страсть к танцам перешла по наследству от мамы, но, видя, сколько сложностей было у нее в жизни из-за известности, хотелось держаться как можно дальше от этого мира. Хотя она постоянно твердила, что, если захочу, могу и ее затмить талантом. – Он смеется, но в смехе чувствуется глубокая грусть и боль, которую Джейсон носит в сердце. – А когда ей поставили диагноз с неутешительными прогнозами, мы бросили все силы на сборы средств, но не могли собрать даже половину. Продавать квартиру мама категорически отказывалась, как и просить помощи у коллег. Она была очень гордой, постоянно твердила, что у каждого своя судьба и что у нее в жизни было очень много прекрасного. Настолько, что хватило бы на десятки других человеческих жизней. – Его руки холодеют, кадык дергается, а голос выдает скопившееся напряжение. – Тогда я пошел на этот конкурс, впервые надел маску и впервые проиграл. Проиграл все. Но самое страшное, что я не смог осуществить ее мечту.
– Какую мечту?
– Побывать в Израиле. – Он на мгновение отводит взгляд, а после вновь возвращает его ко мне. – Может, это глупо, но мне хочется когда-нибудь съездить туда за нее.
Боже, мое сердце не выдержит такого напряжения.
– Не глупо, это прекрасное желание. Я бы с удовольствием составила тебе компанию.
Улыбаюсь сквозь слезы, и уголки губ Джейсона на мгновение тоже устремляются вверх, но после на его лице вновь не остается и намека на улыбку.
Кофе стынет, по моим щекам текут слезы, а мир теряет свет. Как мне хочется забрать хотя бы частичку боли, которую испытал мой любимый мужчина. Но несмотря ни на что, он смог сохранить жизнь. Настоящую жизнь, свой угол комфорта. Не дал популярности забрать то нежное, хрупкое, которое все хотят скрывать от посторонних глаз.
– Почему Джокер? – Я понимаю, что ему тяжело отвечать на все эти вопросы, но будет лучше, если между нами не останется недосказанности. Хочется быть частью его мира, а это значит, что я должна принимать Джейсона со всем багажом, так же, как и он меня.
– Потому что, несмотря на боль и переживания за маму, мне необходимо было улыбаться. Но я не мог танцевать, смотреть на восторженные лица людей и искренне радоваться. Поэтому выбрал маску, которая олицетворяет сюрреалистичность ситуации. Счастье сквозь боль и страдание.
Картер протягивает ладонь, вытирает слезы с моих щек, и на его лице появляется легкая улыбка. Представляю, сколько у него ушло сил, чтобы открыться мне, впустить в ту часть себя, которая закрыта ото всех.
– А как же теперь? – В голове возникает вопрос, и слова тут же слетают с губ. – Все же теперь знают, что Джокер – это ты.
Он усмехается, словно не видит никаких проблем, хотя я считаю, что Джейсону вряд ли дадут существовать так же спокойно, как раньше.
– Теперь мне должны повысить зарплату, – смеется он, – все же у них барменом работает не кто иной, как Джокер.
– Мой Джокер.
Джейсон гладит большим пальцем мою тыльную сторону ладони, приподнимает бровь в удивлении.
– И давно ты стала собственницей? – Голос становится заигрывающим, Джей переключается с грустной темы, а его глаза понемногу приобретают прежнюю яркость.
– Наверное, когда оказалась с тобой на смотровой площадке после боулинга, – признаюсь я. Настоящая симпатия возникла именно там.
Решаю подсластить момент десертом. Отправляю первый кусочек в рот – рулет тает, даря наслаждение. Вторую ложечку подношу к губам Джейсона, и он охотно съедает его. Облизывает нижнюю губу, специально проводя медленно языком. Грустные воспоминания уходят на задний план. Я рада, что могу помогать ему забывать такие темные страницы прошлого. Мы напишем свою историю, непременно напишем. Она будет самой яркой, фееричной и незабываемой.
– А я понял, что стал собственником, когда впервые увидел тебя на пляже. – Он подмигивает. – Пойдешь со мной на свидание?
– Подумаю. – Я специально дразню, это сразу же действует на Джейсона.
Он пересаживается на мою сторону, одним легким движением обвивает мою талию, чтобы подтянуть к себе, а после наклоняется и целует шею. Снова прибегает к запрещенным приемам, знает мою слабость и пользуется ей.
– Даю минуту.
Он целует, терзает нежную кожу, а я борюсь, чтобы сдержать рвущийся стон. Не очень хочется привлекать внимание других присутствующих. Прикусываю губу, продолжаю наслаждаться моментом.
– Минута прошла, – шепчет он на ухо, а у самого голос выдает возбуждение. – Кажется, я уже готов согласиться на твое предложение, чтобы поехать ко мне.
– Хорошо, но сегодня мне нужно домой. – Глажу ладонью его щетину, запускаю пальцы в волосы и сжимаю их у корней. – Мия будет волноваться.
Заглядываю за спину Джейсону, чтобы убедиться, что мы не привлекаем внимания. Стеллаж надежно укрывает от посторонних глаз, поэтому позволяю себе поцеловать моего мужчину. Прижимаюсь к нему, ласкаю губы своими, покусываю, дразню и только после проникаю языком внутрь. Джейсон отвечает на мои действия, даже легкий стон вырывается из его груди, и это жутко сексуально. Всегда считала, что сильный пол не может так эротично стонать, но он делает это так, что тело начинает дрожать, желая большего.
Желая его. Всего. Без остатка.
– Проводишь домой? – шепчу я в припухшие губы и вновь провожу по ним языком.
Джейсон смотрит на меня как хищник на жертву, который уже не видит границ, не замечает окружающих. В его крови пульсирует только желание обладать мной – это отчетливо читается в его глазах. Но еще утром я пообещала Мие, что сегодня буду ночевать дома.
– Завтра после работы можем поехать к тебе.
Приходится искать компромисс, но он не реагирует на мои слова, снова тянется за поцелуем. Я отстраняюсь, чтобы и самой не потерять контроль.
– Как, по твоему мнению, я должен дожить до завтра?
Джейсон подзывает официанта, оплачивает заказ. Все происходит молча. У меня складывается ощущение, что он обижается на меня. До дома мы тоже доходим в тишине, думаю, что еще можно сказать.
– Проводишь до машины? – Он кивает в сторону, и я только сейчас замечаю такси, остановившееся возле нас.
Соглашаюсь и, когда Джейсон садится на заднее сиденье, наклоняюсь, чтобы поцеловать его на прощание. Но сильные руки обхватывают мою талию и утягивают в салон. Все происходит молниеносно, я даже не успеваю ничего сказать, возмутиться. Джейсон захлопывает дверь и обращается к водителю:
– Можно ехать. – Одновременно с этим он пристегивает меня ремнем безопасности.
Из-за шока не могу понять, как на все это реагировать.
– И как это понимать? – взмахиваю я руками, выдавливая вопрос.
– Я тебя украду на какое-то время, но обещаю, ночевать вернешься к Мие.
На его лице сверкает довольная ухмылка. Не могу отвести от Джейсона взгляд. Сказать, что я в шоке, – ничего не сказать.
Меня только что похитил мой мужчина. И мне это даже нравится.