Хорошо, что Сэм уговорил меня поехать обратно на такси, оставив машину из каршеринга на стоянке. По пути домой я оформила необходимые документы и оплатила набежавшую сумму за ее использование. Сейчас, сидя на заднем сиденье рядом с другом и постепенно отдаляясь от места, где остался Джейсон, мандраж с каждым мгновением усиливается. Мое состояние похоже на отходняк, когда сначала пытаешься держаться собранной, спокойной, хотя внутри взрываются вулканы, а после даешь накопившемуся вырваться наружу. Это и происходит со мной сейчас.
Теплая рука друга сжимает мою ладонь, дает понять, что я не одна. Не нужно наедине с собой переживать случившееся.
– Эви, не знаю, что у вас происходит с этим парнем, – негромко говорит Сэм, отвлекая от мыслей, которые, как невидимые путы, утягивают в трясину событий. – Хочешь скажу, как он на тебя смотрел, после того как снял маску?
Поворачиваюсь к Сэму, желая заглянуть в его небесного цвета глаза, которые, как тихая гавань, всегда успокаивают и дарят ощущение легкости. До этой секунды, до того как он задал вопрос, у меня было ощущение, что все произошедшее во время танца существовало только между мной и Джейсоном. Но сейчас я понимаю, что там было полно народу, десятки или сотни глаз наблюдали за нами, в том числе и друзья. Сэм замечает, что я теряюсь в подсознании, блуждаю там, вновь и вновь воспроизвожу момент, где Джокер превращается в моего мужчину. От этого сердцебиение переходит в тахикардию, а в конечностях появляется дрожь.
Друг проводит ладонью по моей щеке, смахивает слезу, тем самым возвращая меня в реальность.
– У него в глазах был страх. Джейсон боялся тебя потерять, но все же снял маску. – Он продолжает говорить, это успокаивает. Его нежный голос убаюкивает. – Не думаю, что он хочет тебя обидеть.
Запрокидываю голову к потолку, закрываю глаза, вдыхаю и медленно выпускаю из себя практически весь воздух.
– Знаю, что он не обидит. – Сжимаю ладонь Сэма в своей. – Кажется, я в таком состоянии сейчас больше из-за беспокойства за него. Меня волнует, что будет теперь, когда Джейсон снял маску. Не просто же так ему приходилось долго скрывать лицо.
Машина плавно останавливается у моего дома, но Сэм просит подъехать к соседнему.
– За ночь ничего точно не случится, а после того, как завтра я накормлю тебя вкусным завтраком, ты ему позвонишь. – Сэм оплачивает поездку, и мы выходим из салона, а после, обняв за плечи, он подталкивает меня к себе на участок. – Ночевать тебе лучше у меня. – В голосе слышна нотка веселья. – Твой отец в шоке от недавнего визита. Он уже заявлялся к моему и просил одолжить ружье, чтобы найти твоего жениха. Расслабься, они выпили две бутылки виски, и теперь каждый мирно спит у себя. Это мне написала мама, пока ты разговаривала с Джейсоном. А еще твой папа думает, что ты беременна.
Мои глаза лезут на лоб, а слова застревают в горле.
– О боже, – только и могу я пропищать и закрываю лицо ладонями.
Сэм смеется, продолжая рассказывать посиделки наших отцов во всех красках. Его мама многое успела поведать за такое короткое время. У нее просто талант разведчика. Хотя, если папа был на эмоциях, он мог не скупиться на высказывания и разговаривать очень громко и эмоционально. Что-то желания знакомить его с Джеем в ближайшую вечность не возникает.
– Завтра с ним поговори, а то он сойдет с ума, – смеется друг, открывает дверь, и мы проходим внутрь. – Ложись в моей комнате, а я посплю на диване в гостиной.
– Нет-нет, я все равно не смогу заснуть.
Не хочу приносить неудобства. Сэм заботится обо мне – будет правильнее, чтобы я отдохнула на диване, а утром, как мышка, пошла к отцу на расспросы. Но друг категоричен, его строгий голос заставляет улыбаться, потому что Сэм и строгость – ну это очень смешно.
– Но сперва молоко с медом.
Мы проходим на кухню в бежевых тонах. Его мама обожает этот цвет – практически все в доме либо бежевое, либо шоколадного оттенка. Сэм подогревает молоко, разливает его по чашкам и в конце добавляет по ложке меда. Это его ритуал перед сном, чтобы лучше спалось. Иногда, когда беспокоит бессонница, я вспоминаю этот рецепт – на удивление, работает безотказно.
Почему-то у этого напитка аромат детства, он сладковатый, согревающий. Не знаю почему, зрение затуманивается из-за скопившихся слез. Снова хочется плакать, только теперь от внезапной теплоты, которая появляется в груди, – с каждым глотком она растекается внутри все больше и больше.
– Спасибо, что ты есть у меня, – шепчу я и пытаюсь сморгнуть пелену влаги.
– Тебе срочно нужно спать. – Мы допиваем молоко, Сэм убирает посуду и провожает меня в комнату. – Постарайся сегодня не копаться в случившемся. Утром проснешься, и все встанет на свои места.
– Люблю тебя.
Я забираюсь под теплое одеяло и, на удивление, чувствую внезапную тяжесть во всем теле, словно оно только и ждало, чтобы оказаться лежащим в объятиях мягкой ткани.
– Тоже тебя люблю, – он целует меня в лоб. – Сладких снов, Эви.
– Самых сладких, Сэм.
Нежные венские вафли со сливками и фруктами – идеальный завтрак. Родители Сэма обсуждают что-то в кабинете. Но мне кажется, они просто не хотят мешать нам общаться.
– А там есть еще вафелька? – Губы растягиваются в самой хитрой улыбке, это действует.
На моей тарелке появляется дополнительная порция. Я наворачиваю так, будто до этого ничего не ела, и только звонок в дверь заставляет тело напрячься.
– Эви, ты чего? – Сэм, на удивление, не понимает моей реакции.
Но стоит голосу папы раздаться в коридоре, в голове друга щелкает та же мысль, что и у меня.
– Черт! Спрячь меня, – шиплю я, а глазами ищу место, где меня не смогут найти.
Само собой, ничего не получается – за спиной раздаются приближающиеся шаги. Я медленно разворачиваюсь, все происходит как в комедийном фильме. По мере того, как я встречаюсь взглядом с глазами папы, на моем лице расплывается нелепая, виноватая улыбка.
– Доброе утро, па, классный свитер.
Понимаю, что, если бы вчера пошла домой, он с самого утра, как только проснулся, замучил бы меня вопросами. Но то, что сейчас отец застает меня в такую рань у друга, чревато тем, что фрагменты в его голове сложатся не так, как нужно. Он смотрит сперва на меня, затем – на еще заспанного Сэма. И снова останавливается на мне. Между его бровей появляется складка, выражение лица демонстрирует удивление.
– Так это ты ее жених? – Мимо проходящий отец Сэма делает глоток кофе, но стоит ему услышать только что произнесенные слова, как напиток брызжет во все стороны. От неожиданности он закашливается, и теперь они оба смотрят на нас, выпучив глаза. – Так мне что, сына друга прибить придется?
Я вскакиваю со стула с набитым ртом. Происходящее напоминает какой-то сюрреалистический сон.
– Па, ты с ума сошел? – К щекам приливает жар, распространяется по шее, ушам. – Я вчера вечером не хотела тебя будить, поэтому осталась у Сэма. Он мне как брат, не говори ерунды.
А друг словно специально решает выдать месячную норму сарказма – подкалывает нас с отцом.
– Мистер Коллинз, я был бы счастлив, если бы стал женихом Эви, но она для меня сестренка, – подмигивает он. – Но это не значит, что вам нужно расслабляться.
Я цыкаю на обоих, буквально силой усаживаю папу на стул и гневно смотрю в сторону друга. С этими мужчинами скоро сойду с ума. Почему все должно быть так сложно? Видимо, ревность у них в крови – сначала к своей женщине, потом к дочери. Они вообще могут нормально доверять женскому полу?
Стоит об этом подумать, как на телефон приходит сообщение от Джея.
Джейсон
Доброе утро, ужасно скучаю. Когда мы сможем встретиться?
На самом деле мне хочется увидеть его как можно скорее, ощутить необходимое родное тепло, услышать властный голос с хрипотцой, заставляющий внутренности дрожать. Но сбежать сейчас я не могу: если сделаю так, папа точно обидится.
Я сейчас у Сэма, вечером созвонимся. К сведению, отец знает, что у меня кто-то есть, и хочет пристрелить его, то есть тебя
Джейсон
Почему так рано у друга? Только не говори, что ты у него ночевала. Еще больше хочу лично встретиться с твоим отцом
Поднимаю разъяренные глаза и сталкиваюсь с уже спокойным взглядом папы. Только теперь меня потряхивает от переизбытка ревнивых мужчин в жизни. С одной стороны, приятно осознавать, что ты важен для кого-то, но также необходимо знать, что тебе доверяют.
Ты мне доверяешь?
Ответ приходит моментально.
Джейсон
Полностью. А еще я хочу тебя съесть.
Не отвечаю – знаю, во что может перерасти этот диалог. От последних прочитанных слов жар поднимается по шее и еще сильнее окрашивает щеки в красный. Хочется умыться прохладной водой, даже складывается ощущение, что температура в доме стремительно несется к высоким отметкам. Как по-другому можно объяснить влажные ладони и прилипшую к спине футболку, которую так кстати вчера предложил Сэм? Она мне как платье из-за разницы в росте.
– Думаю, что все же я похищу у вас дочь.
Папа поднимается, показывая мне на дверь. Он хоть и выглядит спокойно, даже улыбается, но от серьезного разговора мне точно не уйти. Но я его понимаю: он воспринимает меня как маленькую девочку, а Джейсон для него – грабитель, который хочет украсть сокровище всей его жизни. Только как бы ни было печально признавать, а ему придется принять этот факт – я выросла.