Эвелин

Джокер кивает и резким движением притягивает меня к себе. Мелодия играет, утягивает нас в танец, и вместо того, чтобы следить за движениями партнера и позволять вести, я прислушиваюсь к сердцу и сравниваю, что чувствую в данный момент. Нутро кричит, что это он, мой мужчина, в каждом прикосновении читается та же нежность, которую мне дарит Джейсон.

Мы скользим по паркету, я позволяю телу действовать самостоятельно. Голова не способна подсчитывать количество шагов, предугадывать поддержки и развороты. Мы как единый механизм, слаженный, целостный. Но все портит маска. Если бы ее не было, у меня бы получилось заглянуть в глаза Джейсона и утонуть в них. Я еле сдерживаю себя, чтобы не сорвать ее. Не могу так с ним поступить: он не просто так прячет лицо, на это причина.

В это время танец продолжается. Джокер подхватывает меня за талию и подкидывает, а после совершает сложную поддержку на одной руке. Чувствую, как тело напрягается, держу равновесие и словно лечу – непередаваемые ощущения. Он опускает меня на пол, и я снова действую на эмоциях, наверное, это его парфюм, знакомый до дрожи в коленях. Этот пьянящий аромат придает уверенности, и, когда я оказываюсь прижата к груди Джокера, на выдохе шепчу ему на ухо:

– Я знаю, кто ты.

Смотрю на маску, желая разглядеть за ней Джейсона, и сквозь отверстия для глаз вижу удивление в его взгляде, но оно быстро исчезает, и кажется, будто сейчас на его лице появляется улыбка.

Музыка звучит и доходит до кульминации, но мы останавливаемся и не можем отвести друг от друга глаз.

– Значит, можно снимать маску, – достаточно громко произносит Джокер и спустя мгновение превращается в моего Джейсона.

У всех на виду разоблачает себя. Со всех сторон раздаются удивленные возгласы, визг фанаток, не ожидавших такого поворота, а после – вспышки фотокамер. Но мы все так же стоим и не обращаем внимания на происходящее безумие.

– Нам нужно поговорить. – Джейсон берет мою руку и уводит из основного зала.

Сперва толпа не дает прохода, но у нас все же получается вырваться. Он идет уверенно, словно знает, где мы сможем спрятаться. Минуем длинный коридор и заходим в какой-то кабинет. Джейсон закрывает дверь на замок и только после этого включает свет.

– Прости, что не сказал раньше. – Вид у него грустный, он понимает, что должен был открыть секрет сам, а не ждать, пока я догадаюсь.

Но извинение – не то, что мне хочется сейчас слышать. Делаю шаг назад, чтобы сохранить расстояние для продуктивного диалога. Потому что, когда он слишком близко, я совершенно не соображаю и все, чего хочется, – впиться в губы и сказать, как сильно скучала, хоть с нашей последней встречи прошли всего сутки.

– Ты давно догадалась? – спрашивает он и пытается прочитать по глазам, что творится у меня в голове.

Ощущаю, как его взгляд проникает под кожу и обжигает каждую клеточку. Он тянет меня к себе, словно магнит, но я сопротивляюсь: сегодня мне нужно узнать правду.

– Вчера.

Я сажусь на рядом стоящий стол и даю понять, что жду подробностей. Его историю случившегося.

– Может, поговорим в другом месте? Здесь запасной выход, а снаружи стоит мотоцикл. – Джей делает шаг ко мне, но я выставляю руку в останавливающем жесте, и он замирает. – Ты меня выслушаешь?

– Конечно.

Я действительно хочу понять его и, на удивление, не чувствую никакой обиды – мне просто нужна правда из его уст. Не думаю, что это так много.

Тренировка с Тайлером проходит крайне напряженно – я словно жду чего-то плохого. Действия или слова. Не понимаю, почему внутренний голос птахой бьется и кричит, что нужно бросить все и уходить. Не могу сосредоточиться ни на одном движении. Все сцепки, которые давались раньше с легкостью, совершенно не выходят.

Неожиданно я спотыкаюсь и падаю. Алек вскакивает, заносит ногу, чтобы пойти в мою сторону, но сильная рука Тайлера возвращает меня в вертикальное положение.

– Эвелин, все хорошо? Не ушиблась? – спрашивает он и оглядывает меня.

Непроизвольно обхватываю себя руками и мысленно сжимаюсь в комок.

– Нога болит, давай на сегодня прервемся?

Я вру, ничего не болит. Просто хочу поскорее уйти. Вообще не нужно было приходить.

Но кажется неправильным из-за Тайлера и их разногласий с Джейсоном лишаться замечательной возможности попасть в лучшую танцевальную школу.

– Да, конечно, но мне нужно с тобой кое-что обсудить. – Он показывает на раздевалку.

Нет уж, не собираюсь оставаться с ним наедине. Я всегда доверяю шестому чувству, и сейчас оно твердит, что это не очень хорошая идея.

– Поговорим здесь. Что-то по поводу танца? – Приподнимаю бровь и выжидающе смотрю. Потом специально наклоняюсь и трогаю якобы больное место, давая понять, чтобы он поторопился.

– Хорошо. – Тайлер мельком поглядывает на Алека и встает к нему спиной. – По поводу Джейсона.

Почему это так предсказуемо? Когда я сегодня шла на тренировку, предчувствовала этот разговор. А увидев, как они не переносят друг друга, можно не ждать, что Форд начнет вещать, какой Джейсон хороший человек. Сразу настраиваюсь на поток негатива в адрес Джея и мысленно строю броню, чтобы никакой осколок его правды не нанес урон вере в моего мужчину.

– Говори, я слушаю. – Неосознанно отступаю на шаг.

– Я переживаю за тебя. – Он замолкает и заглядывает мне в глаза. – Эвелин, он плохой человек. Для него самое главное – деньги. Джейсон даже бросил собственную мать, когда узнал, что она больна. Он с помощью тебя хочет заработать. Джейсон тебе еще не предлагал вместе принять участие в конкурсах?

– Бред, – не выдерживаю я и огрызаюсь на его диалог.

Тайлер запускает пальцы в светлые волосы и устало вздыхает.

– Это правда. Мы раньше общались, но когда он узнал, что я из приюта, то сразу же стал вставлять палки в колеса, чтобы я ничего не сумел добиться. А после, когда ему и этого стало мало, он забрал у меня Монику. – Он с силой сжимает челюсть, и на ней становятся отчетливо видны желваки, сглатывает подступивший ком в горле, дергается кадык, а я стою и поражаюсь, как можно так красиво врать. – Я любил ее. Не хочу, чтобы и тебе этот человек сделал больно.

От всех этих слов на душе мерзко, будто на меня выливают ведро грязи и она впитывается и въедается в кожу. Как же неприятно слышать о родном человеке такие слова – они словно патроны, пытающиеся нанести брешь в броне.

– Мне правда лучше пойти, ногу перевязать. На эту неделю лучше отменить занятия, – киваю я на больную стопу и хочу отойти к другу.

Но Тайлер хватает меня за запястье и не дает сделать ни шага.

– Почему он тогда носит маску? Он не тот, за кого себя выдает. – В глазах Тайлера появляется зарождающаяся ярость, она пугает. – Джейсон – это Джокер, который пользуется тобой, чтобы заявить о себе. Ты ему нужна только для этого. Пойми же!

Я резко выдергиваю руку из сильной хватки и тру место, за которое только что держал Форд.

– Я услышала. – Стараюсь говорить как можно спокойнее, хотя внутри мандраж такой силы, что кажется, вокруг все потряхивает. Не только меня.

– Эви, все хорошо? – Алек как чувствует, что что-то не так, и подходит к нам.

С благодарностью смотрю на друга. Чтобы я делала без него. Еле сдерживаюсь и не даю слезам хлынуть из глаз. Это дается непросто.

– Нога очень болит. Проводи, пожалуйста, домой. До свидания, профессор Форд.

Мы с Алеком идем к выходу, и я слышу, как Тайлер прощается и говорит, что в следующий раз мы еще вернемся к этому разговору.

– Лисичка, – Джейсон садится передо мной на корточки, берет мои ладони в свои и оставляет поцелуй на каждой костяшке, – прости за то, что держал все в тайне. Я до тебя доверял только Майклу и… – Он запинается, и я вижу, как тяжело ему говорить. – Когда-то Тайлеру.

Его глаза блестят, в них застывают слезы, но он не дает им скатиться: не хочет показывать слабость передо мной. Какой же дурак, слезы – это не слабость. Это боль, которая копится внутри, и ей иногда необходимо вырваться наружу, чтобы снова дышать свободно.

– Расскажи мне все. – Я касаюсь кончиками пальцев его щеки и очерчиваю скулу, подбородок. – Все.

Джейсон кивает и вновь поднимает на меня глаза, но теперь они полны решимости. Словно именно этой просьбы не хватало, чтобы окончательно довериться мне.

– Да я и так собирался сегодня снять маску и открыться. Устал прятаться.

Джей садится рядом со мной и рассказывает обо всем. О том, как заболела его мама, как он отчаянно пытался заработать деньги на лечение и как в итоге проиграл самый главный конкурс в его жизни. Также я узнаю, что на какое-то время он уехал из родного дома и только недавно смог вернуться в квартиру, в которой жил с мамой.

Слушаю его, а у самой сердце сжимается от боли. Мой хороший, сколько тебе пришлось пережить, сколько всего свалилось на твои плечи. Обычно парни в этом возрасте развлекаются, и их мало что заботит. А Джейсон столкнулся с жестоким миром лоб в лоб. Как хорошо, что с ним оказался такой верный друг, как Майкл.

– А когда я увидел тебя вместе с ним, в груди что-то оборвалось. Я, честно, боюсь за тебя. – Джейсон периодически делает паузы, чтобы подобрать слова, и глубоко вдыхает. – Я тоже кое в чем виноват. Если бы знал, на что Тайлер может пойти, то Моника была бы жива. – Он отводит взгляд и напрягается всем телом, словно ожидает очередного удара судьбы. – Думал, что они расстались. В один вечер я отдыхал с ней в баре, и с этого момента все закрутилось. Но оказалось, это Моника ушла от Тайлера, а он ее так и не отпустил. Эви, он подсадил ее на наркотики, чтобы удержать рядом с собой. А потом произошел несчастный случай – пожар. Огонь соседи заметили почти сразу, но Монику не успели спасти.

Джейсон рассказывает, а я не выдерживаю и прикрываю рот ладонью. Получается, что из-за Форда он потерял не только маму, но и девушку.

– Первая версия была, что она задохнулась от угарного газа, но потом выяснилось, что Моника погибла еще до возгорания из-за передозировки. Но кто будет копаться в смерти наркоманки? Все замяли – или, возможно, заплатили, чтобы закрыть дело. – Он пожимает плечами и берет меня за руку. – Пойми, после стольких предательств очень сложно доверять людям. Но с тобой моя система дала сбой, когда мы ездили на смотровую площадку после боулинга и танцевали под дождем. Я еще тогда намеревался все рассказать, множество раз порывался. Но не смог. Ты мне веришь?

Последний вопрос выбивает из колеи. Появляется желание кричать: «Конечно, верю!», но на мои плечи сваливается такой огромный поток информации, что хочется спрятаться под одеялом, как в детстве, и всю ночь просидеть там, не высовываясь.

– Я тебе верю.

Джейсон встает передо мной и тянет за собой.

– Поехали ко мне, и я отвечу на любые вопросы. Спрашивай что хочешь.

Как бы ни хотелось согласиться, я понимаю, что разумнее будет хотя бы один день побыть вдалеке от всего этого дурдома. Мне нужно время, чтобы переварить услышанное вчера от Тайлера и сегодня от Джейсона. Само собой, я верю своему мужчине, но зачем Форд наговорил столько гадостей о Картере? Не собираюсь сейчас рассказывать об этом разговоре. В следующий раз. А пока хочу поехать домой к отцу и спрятаться в своей комнате.

– Не сегодня. – Достаю мобильный, чтобы позвонить Сэму и сказать, где меня можно найти. – Я сейчас поеду к папе. Нужно все переварить. Надеюсь, ты правильно поймешь, а завтра мы созвонимся. Ты мне позвонишь?

Джейсон подходит ко мне вплотную и оставляет еле уловимый поцелуй на лбу. Вкладывает в него всю нежность, и мне стоит огромных усилий, чтобы не попросить большего. Но в это время в смартфоне раздается голос друга, и через пару минут он стучится в кабинет.

– До завтра. – Касаюсь напряженного плеча Джейсона. – Я не сбегаю – мне просто нужно немного времени. Всего одна ночь для перезагрузки.

– Эви, ты мое спасение, ты вытащила меня из темноты, в которой я плутал несколько лет. – Он резко стирает оставшееся между нами расстояние и жалит губы быстрым, но чувственным поцелуем. – Я готов ждать тебя вечность. И даже дольше.

Устало улыбаюсь и открываю дверь.

– Осторожнее со словами. Мне хватит одной ночи.