Хочется вернуть все как было и снова целовать Эвелин до потери сознания. После ее слов я вспоминаю того друга: на вид сама невинность, но кто знает, что у него в мыслях. Может, он сидит дома около окошка и разглядывает наш бесплатный концерт.
– Если только Сэм не любит подсматривать, – приподнимаю я бровь и всем видом показываю, что мне хочется услышать о нем побольше. Желательно, конечно, чтобы он был нетрадиционной ориентации, но что-то подсказывает: такого подарка ждать бессмысленно.
Вижу, как Эви закатывает глаза от услышанного, но уголки ее губ ползут вверх.
– Заметь, это уже второй раз, когда ты меня ревнуешь, и оба за один день.
Она встает на цыпочки, обвивает мою шею руками и целует в подбородок.
– Сам не знаю, что со мной происходит, – ухмыляюсь я, даже не пытаясь отрицать ревность.
Раньше бы отмахнулся и не придал этому значения, а теперь осознаю, что ни хрена это не приятно ощущать.
– Мне Сандра рассказывала про него, хочу и от тебя услышать. Но сперва давай сядем в салон и попробуем мороженое. Фисташковое. – Специально выделяю последнее слово и понимаю, что Эвелин согласна.
Открываю заднюю дверь, пропускаю Лисичку вперед, а после сажусь и сам. Достаю десерт и одноразовую посуду. Даже в этом сам себя не узнаю. Такие мелочи – и то хочу предусмотреть. Неужели становлюсь романтичной размазней?
– Сэм мне как брат. – Эвелин кладет в рот первую ложку и приступает к своему рассказу, а я внимательно слушаю. Мне интересно узнать как можно больше о ней, не упустить ни единой детали. – Мы здесь живем, сколько я себя помню, и он тоже. Мия и Сандра тоже всегда были рядом. Мы как семья. Отец сперва хотел переехать после смерти мамы…
Она замолкает и переводит взгляд на свои ладони. Выглядит потерянной, будто целиком окунулась в момент, наполненный болью и переживаниями. А я не хочу, чтобы рядом со мной ей было плохо. Убираю контейнер на подлокотник между передними сиденьями и придвигаюсь ближе.
– Не хочу, чтобы ты грустила, но, если тебе нужно, можем поговорить об этом.
Я оставляю легкий поцелуй на ее шее, Эви слегка сжимается, и с ее губ слетает тихий смешок.
– У тебя губы холодные. – Она заглядывает мне в глаза, а после разглядывает лицо, словно видит впервые. – Не нужно меня ревновать, и говорить о грустном я сегодня совершенно не хочу. Лучше ответь на вопрос. Только честно, хорошо?
Киваю, давая согласие, и жду, что же она придумала. Неужели сомневается в моей честности, раз уточняет? Хотя, возможно, это связано с тем, что мы еще слишком плохо знаем друг друга. Нужно исправлять.
– Сейчас уже очень поздно, – заходит она издалека, – почему ты решил приехать? Не пойми неправильно. Мне очень приятно, просто в последнее время мы все больше и больше проводим времени вместе, не считая работы.
Понимаю, на что она намекает, и у меня есть ответ на ее вопрос. Надеюсь, это именно то, что Эвелин хочет услышать.
– Приехал поговорить о нас. Понял, что не хочу ждать завтра. – Глажу ее волосы, и сейчас все так до одури правильно. Все прикосновения, вопросы. – Хочу, чтобы ты была моей. Как ты на это смотришь?
Эвелин смеется и отстраняется. Не понимаю, что вызвало у нее такую реакцию. Вроде ничего смешного я не говорил. Открываю рот, чтобы спросить, но она с усмешкой кладет указательный палец мне на губы и не дает вымолвить ни слова.
– Хорошо… Я хорошо на это смотрю, – снова смеется она, но все еще держит палец на моих губах. – Только тебе придется со временем наведаться на чай к моему отцу. Поверь, это то еще испытание. Но без этого никуда.
Она пожимает плечами и убирает ладонь. Вспоминаю сегодняшнее утро и как мистер Коллинз приглашал меня в дом, а Эви, выпучив глаза, подавала сигналы, чтобы я отказался и быстрее уходил. Видимо, он очень любит эту малышку. От этой мысли тепло на душе: мой-то сбежал, поджав хвост. Даже не помню его. Может, оно и к лучшему: сомневаюсь, что такой человек в моей жизни был бы к месту.
От отца остался только пустой лист, который он бросил маме, даже не удосужившись написать на нем элементарное слово «прости».
– Думаю, выдержу, – договариваю я в самые губы Эви и сминаю их неторопливо, чувственно.
У Эвелин срабатывает оповещение на телефоне, но она игнорирует его. Тут же снова раздается сигнал. Я киваю на смартфон.
– Это оповещение из соцсети. – Она снимает блокировку и принимается листать, показывая сотню сообщений.
– Ничего себе, да ты знаменитость? – Кликаю на ленту ее публикаций и рассматриваю фотографии. – Красиво.
Это фото с пляжа, где мы встретились в первый раз. Есть даже из бара.
– Сначала завела ради развлечения, но как-то все закрутилось. А теперь сам Джокер хочет, чтобы я выкладывала к себе информацию о его выступлениях. – Эвелин открывает клип, где они танцуют. – А еще он подкидывает мне карты с загадками. О них потом расскажу.
– Мне что, тебя еще и к Джокеру ревновать?
Вопрос сам слетает с губ, а Эви вновь заливается смехом.
– Нет, конечно! Это всего лишь человек, который преуспел в танцах, и получить несколько уроков от самого Джокера – моя мечта.
Понимаю, что Эви не собирается всю жизнь работать в баре, да я и сам не готов задерживаться на одном месте надолго. В идеале покататься по разным штатам, а может быть, и по разным странам.
– Здорово, когда есть цель и мечты.
Беру в руки контейнер с десертом, цепляю ложку и подношу ко рту Эвелин. Она приоткрывает его, а после с довольной улыбкой съедает мороженое, но на верхней губе остается небольшая капелька. Наклоняюсь, слизываю ее и продолжаю кормить.
– Говоришь, что хочешь связать с танцами жизнь, а как именно? Чем хочешь заниматься? Есть разные возможные варианты.
Эвелин задумывается, будто взвешивает плюсы и минусы. Решает открыться передо мной или все же оставить небольшую недосказанность. Спустя минуту она кладет голову на мое плечо, глубоко вдыхает и на выдохе говорит:
– С детства мечтаю открыть школу танцев. – Голос звучит одновременно с трепетом и грустью.
Не решаюсь поинтересоваться, что случилось. Даже это откровение для меня много значит. По крупицам узнаю ее все больше и больше. Лучше идти навстречу небольшими шагами, чтобы достигнуть нужной цели. Мне тоже много чего предстоит рассказать. Но точно не сейчас.
– Главное – не останавливайся, и у тебя все получится.
После мы какое-то время сидим в полной тишине и доедаем десерт, который принял вид молочного коктейля, но от этого не стал менее вкусным. После такого количества сладкого хочется пить.
– Кстати. – Эви неожиданно выпрямляется и с огоньком в глазах смотрит на меня. – Завтра выступление Джокера. Давай сходим вместе? Может, посчастливится – и я снова станцую, а ты посмотришь.
Завтра выходной, и если бы не просьба Майкла, у меня не было бы причин отказать. Но друг будет ждать, а подвести его я не могу. Надеюсь, Эвелин поймет и не обидится.
– К сожалению, никак не получится. Обещал Майклу помочь с починкой машины. – После моих слов улыбка на ее лице меркнет. – Но после могу приехать в гости. Я же обещал научить тебя готовить лазанью, – подмигиваю я и притягиваю за талию к себе. – Сейчас еще немного хочу побыть с тобой, потом провожу до двери, и чтобы сразу пошла в кровать, а то отшлепаю. Уже поздно, пора спать, а не обжиматься с красавчиками в тачках.
Эвелин смеется, уткнувшись в мою грудь. Ощущаю ее горячее дыхание. Закапываюсь носом в копну рыжих волос и вдыхаю сладкий аромат парфюма. Мне кажется, что я пропах им насквозь. Сжимаю ее сильнее в объятиях и слышу тихий писк.
– Ты так раздавишь.
Она щипает меня за бок, а сама ластится. Не ожидал, что Эви такая нежная, или, может, мне сегодня везет? Сейчас свет, который она излучает, не жалит – словно мягкие лучи солнца окутывают теплом. Еще немного мы проводим вместе, она рассказывает про университет и что завтра начнутся дополнительные тренировки. Поражаюсь, как Лисичка со всем справляется, и восхищаюсь ей.
– Джей, у меня глаза закрываются. Еще пару минут, и я засну у тебя на груди. – Ее голос умиротворенный, будто она и правда уже заснула и лепечет сквозь сон.
– Я бы сказал, что это было бы идеально, Коллинз. Но не сегодня. – Открываю дверь, и прохладный ночной воздух врывается в салон, нарушая наше уединение. – Пойдем.
Тяну Эвелин за собой, и мы вместе выходим из машины. На часах за полночь, и даже одинокие окна, в которых еще недавно горел свет, уже погасли. Кажется, будто в этом мире больше никого нет, все разом перестали существовать. Мягкий свет от фонарей тускло освещает пространство, и сонное лицо Эвелин выглядит очень милым.
Доходим до двери, Эви опирается о нее спиной. Смотрит мне в глаза, молчит и улыбается. Еще мгновение, и я буду готов закинуть ее на плечо и увезти к себе домой, чтобы заниматься любовью всю ночь и доказывать, что она теперь принадлежит только мне.
Через секунду понимаю, что не стоило думать о таких вещах, потому что тело моментально реагирует, а воображение подкидывает картинки: разгоряченная Лисичка, с испариной на лбу и прикрытыми от наслаждения веками. Внимательно разглядываю каждую черту лица Эви. Делаю шаг, одну ладонь кладу на дверь рядом с ее головой, а второй заправляю непослушные локоны за ухо, наклоняюсь и еле касаюсь манящих губ.
– Может, поедем ко мне? Обещаю, что до рассвета привезу тебя обратно, – шепчу я и вновь сминаю ее губы, а она качает головой.
– Спокойной ночи, красавчик.
Щелкает замок, Эвелин толкает дверь и делает шаг назад.
Но я не отпускаю, хватаю за пояс джинсов и тяну на себя. Не могу насытиться ею – вновь целую жадно, страстно. Властно проникаю в рот языком, позволяю себе перейти черту, перейти которую до этого не решался. Скольжу рукой по плоскому животу вверх и накрываю грудь ладонью. Сжимаю и ощущаю, какая она упругая. Идеальная. Лисичка стонет мне в губы, отвечает на поцелуй, и ее «нет» уже не кажется отрицательным ответом. Но все же лучше мне поехать домой.
– Сладких снов, Эви. Завтра расскажешь, что тебе снилось, – договариваю я еле слышно, чтобы не разбудить ее отца, и замечаю, как на ее щеках появляется румянец. – Да-да, все расскажешь, особенно если в этом сне на нас не будет одежды.
– Пока.
Коллинз закрывает дверь, но я все еще ощущаю тепло и нежность ее губ. Она безумно вкусная, хочется отведать ее всю. Разворачиваюсь и иду к машине. Понимаю, что после такого точно не получится заснуть. Достаю мобильник и печатаю Лисичке сообщение:
Ты моя!