«Взять его!» Понимая, что его слова не дойдут до цели, Фронтон взобрался на декоративный выступ основания колонны. Это было ненамного, но он поднялся ещё на полфута над толпой. Держась за колонну одной рукой, он отчаянно жестикулировал другой, указывая на почти невидимую фигуру, приглашая Аврелия обернуться. Легионер замешкался, явно не понимая, что означают эти жесты, и Фронтон почувствовал, как в нём нарастает раздражение.

Он метнул взгляд в сторону и заметил, как двигаются Памфил и Клеарх. Даже эти болваны всё поняли.

Наконец Аврелий обернулся, почесывая затылок. На мгновение Фронтон подумал, что потерял человека, поскольку закутанная фигура исчезла из виду. Затем, по счастливому стечению обстоятельств, облака на мгновение расступились, и редкий проблеск солнца осветил закутанную фигуру, направлявшуюся к следующему зданию. Аврелий тут же побежал.

«Спасибо, Фортуна».

Каваринос, Диракес, Бальб и Биорикс, заметив его, уже двигались, все стягивались к краю форума, где дорога проходила мимо карцера, а другие пути вели в Субуру. Аврелий через несколько мгновений скрылся из виду, и Фронтону оставалось лишь вознести ещё одну молитву Фортуне и довериться способностям Аврелия. Но если один из них был здесь, возможно, были и другие…

Окинув взглядом форум, пока казнь заканчивалась, а Марцелл разглагольствовал перед толпой о политике против Цезаря, Фронтон никого не заметил. Каваринос и Бальб теперь находились на том месте, откуда наблюдал Аврелий. Фронтон пробирался сквозь толпу и, приблизившись к ней, заметил Памфила и Клеарха, выделяющихся из толпы слева. Его глаза расширились от недоверия.

Рука Памфила высунулась из-под объемного плаща, и в кулаке он крепко сжимал обнаженный гладиус.

'Нет!'

Дурак. Что он делал?

Когда он обернулся, чтобы остановить идиота, по толпе пронёсся гневный ропот. Фронтон пытался протиснуться между двумя толпами, чтобы добраться до них, но человек в тёмно-синей тунике с мускулами кузнеца и вытянутой челюстью опередил его. Мужчина что-то крикнул Памфилу, и массилианский идиот инстинктивно отреагировал, взмахнув мечом. Ему удалось глубоко порезать руку здоровяка римлянина, и тот с ревом бросился на массилийца.

Памфил увернулся от здоровяка и бросился бежать в другую сторону. Фронтон вырвался из толпы, но явно опоздал, чтобы предотвратить начавшийся хаос. Его настроение ещё больше угасло, когда он увидел, как Клеарх тоже выхватил меч из плаща и бросился на защиту брата. Последнее, что он видел, – это как братья с криком и шквалом туник исчезли среди толпы разгневанных горожан, которые набросились на них, пиная и избивая. Фронтон обернулся, увидел, как Бальб недоверчиво качает головой, и побежал к ним.

«Идиоты», — произнёс старик, и это было совершенно неуместно. Фронтон кивнул. «В каком-то смысле я надеюсь, что бедняг там забьют насмерть. Если они выберутся, эта напасть снова обрушится на спины двух массилийцев».

«И они работают на вас», — добавил Каваринос.

«Боги, да. Не могу дождаться, когда ответная реакция обрушится на мою дверь. Единственное утешение во всём этом — то, что Аврелий покинул форум, преследуя одного из Сынов. Если повезёт, мы скоро найдём их местонахождение, если Аврелий будет осторожен и не погибнет. Пойдём. Поговорим с остальными в тюрьме».

«А что с ними?» — Каваринос указал большим пальцем в сторону драки.

«Мы ничего не можем им сделать. Если бы это была обычная драка, я бы вмешался, но они нарушили и священные законы города, и данные мне клятвы. Они сами навлекли на себя это, и теперь им уже не помочь».

Когда они поднялись на холм, чтобы снова встретиться с Проклом и Агесандром, Фронтон горячо молился о том, чтобы Аврелий был осторожен.

* * * * *

Фронтон, нервный и нетерпеливый, расхаживал взад-вперед по таблинуму почти с тех пор, как они вернулись домой. Он почти ожидал, что к его двери ворвётся толпа разгневанных горожан, жаждущих крови от человека, чьи наёмники нарушили самые священные законы Рима. Или депутация от консула, приглашающая его на длительный и опасный суд по тому же делу. Но помимо того, о чём он переживал, на самом деле он ждал исчезновения своего человека, и поэтому, услышав, как Глиптус открыл и закрыл входную дверь, бормоча что-то, а затем стук гвоздей по мраморному полу, он чуть не упал от облегчения.

Аврелий появился в дверях кабинета, где ждали остальные пятеро мужчин – Дирахес и Биорикс дежурили в таверне – и все дружно затаили дыхание. То, что произошло с братьями на форуме, внезапно отошло на второй план. Аврелий хромал, держась за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. Его левая нога была насквозь пропитана тёмной, липкой багряной кровью, а дыра в тунике в верхней части бедра говорила об этом. Судя по количеству крови, ему явно повезло, что он вообще пользовался ногой, а не лежал где-нибудь в канаве. Его лицо, соответственно, было настолько бледным, что казалось почти прозрачным. Кровь медленно, но равномерно капала с его правой руки, которая висела сбоку, а участок его головы был спутанным и разорванным, плоть была порезана, а кровь сцепила его волосы.

Когда взгляд Фронтона заметался по лицу его друга, оценивая ущерб, глаза его расширились.

С правой руки Аврелия капала кровь, но левая была цела и невредима, в побелевшем, сжатом кулаке были зажаты две культовые маски, у одной из которых отсутствовала часть, а рот был прорезан; обе были забрызганы кровью.

«Надеюсь, ты не против», — пробормотал Аврелий с улыбкой, — «но я начал вечеринку без тебя».

Бальб был рядом, когда Аврелий рухнул, схватив его за руку, чтобы не дать ему упасть, и поднял, поддерживая за плечи. Каваринос мгновение спустя оказался рядом с другим плечом, и двое мужчин осторожно помогли бывшему легионеру добраться до ближайшего ложа и опустили его на него.

Фронтон поднял взгляд и увидел в дверях обеспокоенное лицо Глиптуса.

«Знаете ли вы какого-нибудь местного врача?» — спросил он смотрителя.

«Вблизи Порта Лаверналис есть грек, о котором говорят, что он хороший, но вымогатель, а около цирка есть еврей, который вылечил мою хромую ногу и который обходится немного дешевле».

Фронтону даже не нужно было думать или смотреть на Аврелия. «Иди, приведи грека. Если он занят, скажи ему, что я заплачу вдвое больше, но приведи его как можно скорее».

Бальб оглядел Аврелия. «Жаль, что здесь нет моего врача», – его лицо потемнело при воспоминании о теле слуги, лежащем вместе с остальными в атриуме его виллы. «И за это, помимо всего прочего, я обязан этим мерзавцам». Он осторожно ощупал и пошевелил правую руку Аврелия, вызвав вздохи и всхлипы. «Схвати мой палец». Аврелий повиновался, и по его лицу расплылась слабая ухмылка. «Если ты прикажешь мне потянуть, мне, возможно, придётся тебя ударить, сэр».

«С чем?»

Пальцы Аврелия слабо сжали палец старика.

«Судя по всему, ничего серьёзного, и раны уже начали сворачиваться. Всё будет хорошо, пока не приедет медик. Если я ничего не упускаю, со временем всё должно прийти в норму».

Бывший легионер фыркнул и швырнул обе маски на пол. Сломанная маска ударилась о ножку стола, на котором стояла модель, и разбилась. «Со мной всё будет в порядке. С ними — хуже».

Фронто наклонился к нему. «Что случилось?»

«Пусть он отдохнет, Марк», — пробормотал Бальб, но Аврелий покачал головой.

«Я в порядке. Человек в плаще заметил, как я следовал за ним на форуме. Я видел, как он проскользнул на рынок кузнецов в Субуре. Наверное, он решил, что шум и суета его спасут. Проблема в том, что мой отец раньше торговал там кастрюлями и сковородками, и я хорошо знаю это место». Он замолчал, морщась, поскольку усилие, прилагаемое для разговора, давало о себе знать, и наконец трижды медленно вздохнул и, несмотря на протесты Бальбуса, продолжил: «Есть ещё три входа, но один из них находится рядом с тем местом, где он вошёл, а другой обычно закрыт, потому что торговцы лошадьми находятся через дорогу, и вонь стоит ужасная. Поэтому я просто обошёл рынок снаружи, у входа на Викус Лонгус, и ждал там, пока он не выйдет, думая, что он меня потерял».

«Молодец», — кивнул Фронто. «И что случилось?»

В тени храма Салуса на Квиринале есть дом, где они остановились. Тот, за кем я следовал, вошёл, а я проскользнул в дверь напротив. Я увидел, как ещё один появился в окне. Это была женщина без маски, и она закрыла ставни, как только они вошли. Я спросил одного из местных жителей о доме, пытаясь понять, кто сдал его галлам, но, похоже, владелец умер месяц назад, завещание пропало, а его сыновья-близнецы судятся из-за права собственности на дом, так что он пустует уже несколько недель. Идеальное укрытие для галлов.

Фронто кивнул. «Там тоже никто не будет задавать лишних вопросов. Там настоящая бандитская территория».

— Именно, — кивнул Аврелий. — В общем, я как раз обходил дом с другой стороны, пытаясь подслушать через окно, когда ставни распахнулись, и этот молодой парень со светлыми волосами увидел меня и закричал. Следующее, что я помню, — это как я несусь по улицам и переулкам Квиринала, а за мной гнались трое этих ублюдков. Я довольно быстро оторвался от одного из них, а двое других поймали меня на улице, где торговали ножами. Удачи мне, потому что, как только я вооружился, я перестал бегать. Пришлось опустошить кошелёк, чтобы те избавились от трупов, так что, босс, мне, возможно, понадобится премия в этом месяце. Может, ты предложил мне вес этой головы в динариях?

Фронто фыркнул: «Ты в одиночку справился с двумя? Впечатляет».

Аврелий скромно пожал плечами, а затем застонал от боли. «Того высокого я застал врасплох, когда он завернул за угол. Я оставил его с вилкой, торчащей из глаза, так что у него не было возможности что-либо сделать, не говоря уже о том, чтобы снять лук с плеча. Представьте себе! У этого мерзавца в померии были лук и пучок стрел, наглый сорвиголова. В общем, другой был покруче – блондин. Он мне здорово посоревновался. Должен сказать, с ним пришлось повозиться».

Он нахмурился, а затем улыбнулся, вспомнив что-то, и полез в сумочку на поясе. С облегчением он сник и протянул руку. Каваринос вытащил из неё клочки шерсти.

«Из плащей», — пробормотал Аврелий.

«Дерево под солнцем в ореоле», — заметил Каваринос, изучая узоры, нанесённые на шерсть. «Это, вероятно, Абеллио. А другое солнце будет Беленосом». Он нахмурился, словно отыскивая что-то в своих воспоминаниях. Медленно что-то всплыло, когда он постучал по губе. «Пытаюсь вспомнить, кого ты уже устранил».

Фронто пересёк комнату, подошёл к своей почти полностью собранной сумке и, покопавшись в ней, вытащил тканевый мешочек, который бросил арвернцу. Каваринос выудил собранные и сохранённые обрывки ткани и разложил их на диване. Он хмурился, работая, снова и снова меняя порядок, пока не остался доволен. «Тутатис, Беленос, Мапонос, Дис, Суцеллос, Рудианос и Абеллио. Мне показалось это знакомым. В Герговии был неметон, где был заключён первый договор между моим королём и друидами. Я хорошо его помню. Это было одно из самых священных мест за пределами земель карнутов, вплоть до окончания войны. Римляне, отвечавшие за переселение, снесли его и использовали камни для восстановления. Там было двенадцать менгиров, посвящённых богам, которых слышали там. Я пытаюсь вспомнить, каких пяти не хватает».

Бальбус покачал головой. «Это очень красочно и имеет религиозное значение, я полагаю, но имеет ли это какое-то отношение к делу?»

«Думаю, да. Те, кого мы убили, соответствуют своему богу. Тутатис, Рудианос и Дис – это те, с кем вы сражались на вилле. Был один, худой и похожий на смерть, который, вероятно, был Дисом. Другой был крупным мужчиной с бычьей шеей, который, вероятно, был Рудианосом, богом войны и срубателем голов. Не уверен насчёт Тутатиса. Я не был там во время боя, но готов поспорить, что связь есть . Абеллио – охотник и бог леса, а Аврелий говорил, что у него был лук. Беленос – тот, что сияет. Светловолосый. Молодой. Понимаете, о чём я? Может быть, знание остальных даст нам преимущество?»

Фронто кивнул: «Тогда продолжай».

«Ну, мы можем предположить, что Молакос — это Таранис, Громовержец , которого, я полагаю, можно назвать Юпитером». Он помолчал, потирая переносицу, закрыв глаза и шевеля губами, пока медленно вращался по кругу, указывая на камни, которые мог видеть только мысленным взором. «Белисама. Светлая охотница, сестра Беленоса».

«Теперь она, наверное, будет плевать зубами после того, как Аврелий убил её брата. Её легко спровоцировать на какую-нибудь глупость».

«Вполне разумное предположение», — пробормотал Прокл. «Когда умер мой брат, я в отместку разнес половину корабля на части».

«Цернуннос, — продолжал арвернианец. — Лесной владыка. Любимец друидов».

«Может ли он быть друидом?»

«Вполне возможно. Они не прочь действовать. Обычно они не ввязываются в сражения, но не гнушаются убийствами, и многие из них всё ещё здесь, озлобленные тем, что подняли восстание, которое провалилось. Следующим будет… Могонт». Он кивнул. «Я помню его . Я видел его до того, как пришёл в Массилию. Здоровенный мужчина. Огромный. Как бык в мужском костюме».

«Замечательно. По крайней мере, его будет легко заметить».

«И последняя — Катубодуа. Боевая ворона. Она будет мерзкой и неукротимой».

Фронто кивнул, когда его друг выпрямился и открыл глаза. «Молакос, друид, мстительная сестра, великанша и мерзкая женщина. Прелесть. Кадурки их странные выводят, не правда ли?»

«Не все там будут кадурчи», — ответил Каваринос. «Там, без сомнения, будут арверны, а может быть, и карнуты. Все эти безумные и недовольные, оставшиеся после Алезии, заинтересованы в этом».

«Я помню, ты говорил мне, что ненавидишь друидов, не веришь в богов и всё такое», — задумчиво пробормотал Фронтон. «Ты отзывался обо всём этом довольно язвительно, если мне не изменяет память. Откуда ты так много о них знаешь?»

Каваринос пожал плечами. «Мой брат был одержим этой темой, но при этом полным идиотом. Я вырос на этом. Держу пари, ты знаешь всё о том, как твои инженеры строят акведуки, хотя сам никогда этим не занимался».