«Но нам нужно тем временем удерживать внимание противника. Мы должны удерживать его внимание на себе. Мы будем пытаться вступать в перестрелки везде, где это возможно, и отвлекать его, пока к нам не присоединятся резервы. Я хочу, чтобы противник был слишком занят нашими мелочами, чтобы заметить скрытый план. Я ожидаю прибытия легионов, как я уже сказал, либо вечером через четыре дня, либо на следующее утро».

Он повернулся к небольшой группе офицеров и выделил Мамурру.

«Аппий?»

'Общий?'

«Требуются ли от вас какие-либо дальнейшие работы в лагере?»

Инженер покачал головой. «Думаю, дела у инженеров легиона идут достаточно хорошо, сэр. Возможно, со мной будут консультироваться время от времени, но в остальном…»

«Хорошо, — улыбнулся генерал. — Я хочу, чтобы вы направили свои таланты на новый проект. Я хочу, чтобы вы спроектировали мост через болота от этого холма до того. Он должен быть прочным и достаточно широким, чтобы по нему мог пройти отряд солдат. И самое главное, я хочу, чтобы его можно было построить за несколько часов. Максимум за полдня».

Мамурра моргнул, вглядываясь в море кружащейся, неземной белизны внизу. «Это почти невозможно, генерал».

Вот почему я поручаю эту задачу человеку, известному своей способностью достигать невозможного. Мне не нужно, чтобы он был установлен сейчас. Я хочу установить его через четыре дня, закончив к наступлению ночи. Я хочу, чтобы он был установлен за несколько часов до прибытия Требония с резервами, чтобы у противника не было времени что-либо спланировать. Я хочу, чтобы они были выведены из равновесия и обеспокоены, а затем внезапно обнаружили, что их крепость уязвима, а враг удвоил свои силы и неожиданно нападает на них. Вы понимаете стратегию?

Варус так и сделал. Это было блестяще. Но и крайне рискованно.

«Генерал, что произойдет, если Требоний задержится на несколько дней?»

«Затем противник соберётся и, вероятно, уничтожит мост – в конце концов, у них и так значительное численное превосходство. И тогда вся наша стратегия рухнет. Аналогичные проблемы возникнут, если Требоний проявит излишний энтузиазм и пошлёт своих людей на помощь нам, чтобы добраться сюда до того, как мост будет построен. Тогда противник будет знать о наших полных силах и успеет спланировать действия. Так что нам придётся положиться на точность моих расчётов, не так ли?»

Мамурра прикусил нижнюю губу, переводя взгляд с белого моря на холм напротив. «Возможно, сэр. Этот туман, похоже, бывает каждое утро из-за болот. Мы могли бы отправить туда команды накануне утром, под покровом темноты. Они могли бы забить сваи для моста в тумане, что помогло бы заглушить шум. Тогда, когда придёт время, у нас уже будут опоры. Нам останется только построить надземную часть. И если у нас будет три дня, как только этот лагерь будет готов, мы могли бы начать собирать мост по частям внутри лагеря. Тогда мы сможем вывезти уже частично построенный мост и быстро собрать его, когда потребуется. И мы могли бы начать с насыпи из брусьев на нашей стороне болота раньше. Мост понадобится только для центральной, более широкой части. Это вполне возможно, сэр».

Цезарь улыбнулся. «Я знал, что ты что-нибудь придумаешь, Мамурра. Начинай работать над своими планами. Бери любых людей из любого легиона и приступай к делу».

Варус внимательно оглядел вражеские силы. Это был дерзкий план, рассчитанный на короткие сроки. Но он свёл бы на нет как численное преимущество противника, так и его укреплённые позиции.

«Кажется, мне нужно выпить», — прохрипел он, потирая свою ноющую голову и глядя вниз, на белый мир смертоносных болот.

«Не заблуждайтесь, господа», — тихо сказал Цезарь. «Это не то же самое, что битуриги или карнуты. Мы снова столкнулись с внушительной армией сильных воинов. Это серьёзное дело, и на нём зиждется мир всех белгских земель. Но мы так многого добились за последние годы, и Галлия вот-вот будет окончательно урегулирована в соответствии с законами республики. Я не позволю всем нашим успехам сойти на нет. Война закончится в этом году. Пора её завершить».

Варус кивнул про себя. Конечно, через четыре дня кто-то будет готов.

Глава шестая

Фронтон наклонился вперёд на своём сиденье и выглянул из-за двери. Андала, женщина из племени белловаков – рабыня, как он пытался себе напомнить, – обернулась и посмотрела на него с каким-то странным инстинктивным осознанием, и он отпрянул, чувствуя себя виноватым, хотя и не совсем понимал, в чём дело. Он слышал, как Луцилия увлечённо разговаривает с рабыней из племени белловаков, и старался не обращать на них внимания, но разговор всё никак не отпускал его, превосходя его собственные дела.

«Я должен извиниться перед тобой, Андала…»

Нет. Ты не извиняешься перед рабами, Лусилия. Даже если они тебя очаровывают.

«Без обид, леди. Я знаю мысли римлян».

«Меня убедили, что ваши люди не любят мыться. К сожалению, мы многого не понимаем. Вы можете пользоваться баней виллы, когда пожелаете. Прошу вас сначала убедиться, что там никого нет, а если полы холодные, просто сообщите об этом Бокко, и он растопит для вас печь».

Нет, Люсилия. Ты не балуешь прислугу .

«Полагаю, вас сегодня не интересует бизнес?» — спросил Катаин со странной улыбкой. Фронтон оторвал взгляд от надоедливого разговора в атриуме и снова перевёл его на нового сотрудника. Дело Фронтона всегда вызывало у него странные, едва заметные улыбки. Иногда они выражали сочувствие, иногда предостережение, а иногда и любопытный юмор. Фронтон просто не мог понять этого человека. Он казался капризным, непочтительным, совершенно неуважительным наедине, непостижимым, а порой и совершенно странным. И всё же в нём было что-то неожиданно приятное. Несмотря на огромную пропасть в их прошлом и карьере, этот человек странным образом напоминал ему Приска, и каждый раз, когда он чувствовал эту знакомость, он испытывал лёгкий укол вины и утраты.

Катаин был самым необычным спутником, с которым приходилось работать Фронтону, включая Масгаву. Если и существовала полная противоположность Масгаве, то, скорее всего, Катаин, и тем не менее, между ними быстро возникла крепкая, пусть и маловероятная, дружба. Странный парень был жителем островов Британии, хотя сам, похоже, так не считал. Его родина, которую он называл Ивериу, судя по тому, что Фронтону удалось понять, могла быть описана лишь мистической красотой и воинственным кровопролитием. Её жители очень напоминали белгов – сплошные стычки из-за чести и перебора спиртного.

Действительно, Катаин ввязался в небольшую драку из-за женщины – сводной сестры, как с замирающим интересом обнаружил Фронтон, – и забил до смерти кузена сосудом для питья. Прежде чем драка переросла в полномасштабную межплеменную войну, которая, по словам Катаина, была национальным развлечением, молодой человек поспешил к берегу своего поселения и пробрался на борт заезжего финикийского торговца. Это случилось почти десять лет назад, и с тех пор этот человек побывал в портах экзотических мест, о которых Фронтон знал лишь понаслышке.

Но, несмотря на десятилетие зрелости и житейскую мудрость, глубоко укоренившуюся в существе этого человека, ничто, казалось, не могло устранить импульс насилия, который явно был у него в крови.

«Дело?» — спросил он с большей едкостью, чем намеревался.

— Да, бизнес, — улыбнулась Катаин.

«Я подумал, что мы могли бы обсудить вчерашний инцидент и то, как он может повлиять на мою торговлю».

«Инцидент?»

Фронтон закатил глаза. «Боги, как же ты бесишь, мужик. Ты ударил греческого торговца между глаз».

«Это был хороший удар».

«Не отрицаю. Это был отличный удар. Никогда не видел, чтобы кто-то падал так быстро и мощно от одного удара. Возможно, когда Атенос ударил кого-то один раз. Но всё равно — отличный удар. Хотя это не проблема. Дела, наверное, шли бы гораздо спокойнее, если бы ты не бил других трейдеров в следующем году. Этот человек, наверное, ещё не проснулся».

«Ах, ради всего святого, этот ублюдок сам напросился. Он обозвал меня коротышкой. Люди погибали и за меньшее. А этот бедняга был никем. Просто гость, иначе бы он меня узнал и не стал бы злить».

«Ты очень высокого мнения о себе, Катаин».

«Я знаю, чего я стою. И если ты перестанешь валять дурака и будешь меня слушать, ты тоже это сделаешь».

Фронто нахмурился, наконец полностью сосредоточившись на своём факторе. Несмотря на продолжающуюся заторможенность после месяцев бессонницы, сегодня утром он чувствовал себя бодрее обычного, возможно, потому, что именно сегодня ему предстояло забрать новый кулон Фортуны. «Продолжай», — спросил он с живым интересом.

«Сколько вы платите за тот старый сарай на улице Нефтеторговцев?»

«Не знаю. Не помню точно. Кажется, около двадцати драхм в месяц, или около того».

«Я так и думал. Ты знаешь, что друг Гиерокла купил бы его за восемь или девять?»

«Держу пари. Но со мной такого не случится. Друг Гиерокла скорее ляжет в постель с Лернейской гидрой, чем заключит со мной сделку».

Катаин усмехнулся: «Это потому, что ты не знаешь нужных людей и не знаешь, что сказать, и даже когда говоришь по-гречески, то как римлянин. Но подумай вот о чём: в Массилии есть и другие люди, которым этот греческий болван в прошлом уже навредил, и они с радостью помогут поставить его на место. Откажись от своего помещения, предупредив за полмесяца, если можешь. Я найду тебе охраняемый склад в двух кварталах от порта, на улице Медных Возчиков, и тебе понадобится полмесяца, чтобы всё перевезти, обезопасить и освободить прежнее помещение. Новое почти вдвое больше, имеет собственную охрану, поскольку является частью конгломерата, и будет стоить одиннадцать фунтов в месяц. Двенадцать, если хочешь использовать собственные повозки и мулов конгломерата, что я бы и рекомендовал. Я знаю, что у тебя есть свой фургон, но ты можешь перевозить только одну партию за раз».

Фронто опешил.

«Это… Я не могу… Ты правда? Одиннадцать ?»

«Двенадцать, с возчиками».

«Мне вряд ли нужна команда повозок и погонщиков мулов, Катаин. В любом случае, я могу позволить себе перевозить только одну партию товара за раз».

«В таком случае, мой дорогой Фронтон, ты можешь прямо сейчас передать свои дела Гиероклу. Расти или погибай, мой друг. Расти или погибай».

«И как ты предлагаешь мне это сделать?» Фронтон потёр усталые глаза. «Вырасти, я имею в виду. А не уйти под воду. Кажется, я уже довольно хорошо в этом преуспел».

Катаин пожал плечами. «Я знаю нескольких человек. Давайте попробуем оптимизировать ваш текущий процесс, а затем рассмотрим альтернативные источники, маршруты и клиентов. Вы удивитесь, как много людей помогут врагу Гиерокла, если знать, к кому обратиться. И если это не римлянин, то ещё и не тот, кто обращается за помощью».

Фронто снова откинулся назад. «Ты понимаешь, что это может развязать войну. И не только торговую. Этот ублюдок уже не раз пытался меня уничтожить. Если он решит, что я действительно представляю серьёзную угрозу его бизнесу, он пойдёт на всё, чтобы убить меня, не говоря уже о том, чтобы погубить».

«Пусть этот ублюдок придёт, Фронто. Я вырос в пивных ямах Чёрного озера и бойцовых притонах на берегах Обоки. Я научился расплющивать человеку нос и разрывать ему пах ещё до того, как у меня выросли постоянные зубы».

Фронтон снова закатил глаза. Где он подобрал этих людей ? Он имел лишь смутное представление о местоположении этого странного кельтского острова, который, по всей видимости, вёл успешную торговлю с южными купцами, несмотря на отсутствие контактов с Римом. Но чем больше он слышал об этом месте от своего нового сотрудника, тем меньше ему хотелось туда ехать.

«Можем ли мы посетить это новое помещение?»

«Конечно. Я отвезу тебя туда сегодня днём. Думаю, тебе стоит ещё немного отдохнуть. Ты выглядишь так, будто последний раз спал во время гражданской войны. А пока иди и разберись со своими семейными делами».

'Что?'

«Девушка, на которую ты всё время смотришь. Тебе не поможет, если ты будешь постоянно отвлекаться от дел на её симпатичную попку».

Глаза Фронтона расширились, и он рискнул ещё раз выглянуть из-за дверного проёма, прежде чем махнуть рукой своему сотруднику. «Это не так, парень, и ради любви к Минерве, пожалуйста, говори тише. Ты навлечёшь на меня Люцилию, как рушащийся свод».

«А, успокойся и развяжи нижнее белье, приятель», — Катаин ухмыльнулся и сделал довольно многозначительное движение, прежде чем подтолкнуть Фронто и захихикать.

«Это все?» — холодно бросил Фронтон.

«Мне нужно обсудить ещё кое-какие мелочи, но мы можем обсудить это сегодня днём по дороге на новый склад — ничего срочного. Я вернусь после обеда. Теперь мне нужно научить Памфила и Клеарха весу и объёму амфор. И тому, как с ними обращаться, не принося каждую третью банку в жертву богу полов, если вы понимаете, о чём я».

«Удачи вам в этом. Если вы сможете научить их просто попадать в отверстие, когда они мочатся, я буду считать это победой!»

Катаин снова ухмыльнулся, поднялся и, почтительно кивнув дамам, вышел из комнаты. Фронтон наклонился, чтобы выглянуть из-за двери, и увидел, что обе смотрят на него с непостижимым выражением лица. Чувство вины захлестнуло его, словно волна, без всякой причины, и он слабо улыбнулся, поднимаясь и выходя в атриум, чтобы присоединиться к ним.

'Мой дорогой.'

«Маркус. Я решил, что Андала будет моим личным помощником».

Фронтон почувствовал волну неуверенности, но даже сквозь неё он понял, что Луцилия назвала её «личной служанкой», а не «рабыней». Это не предвещало ничего хорошего.

«Люсилия, она не обучена…»

«Она прекрасно разбирается во всем, что ей нужно знать, а все, что нам попадается, чего она не знает... ну, она умная и очень быстро это схватывает, я уверен».

«Тогда почему ее снова и снова продавали работорговцам?»

«Потому что она так и не нашла подходящую семью».