Цезарь кивнул. «Не будем позорить всё племя деяниями кучки злодеев. Пойдём. Впереди паром. Мы поговорим с местными жителями».

По приказу полководца Вар и Брут выехали вместе с Луцием Цезарем и Глабрионом, двумя легатами отряда. За ними, как всегда, близко и настороженно, ехали Авл Ингений и дюжина лучших преторианских всадников. Паром через Лигер, обслуживавший Карнутский оппидум, представлял собой всего лишь огромный плот с привязным брусом и двумя крепкими туземцами с веслами. Вар с подозрением оглядел судно, когда они приблизились. Оно вполне могло перевезти через реку четырёх человек и их лошадей, если предположить, что лошади будут стоять совершенно неподвижно, плот будет прочным, а эти двое – надёжными. Он бы не стал делать ставки на это. Люди выглядели крайне беспокойными и нервными, и это было неудивительно, учитывая, что на них надвигалось около двенадцати тысяч римлян.

«Генерал, этого делать нельзя».

Цезарь повернулся с любопытной улыбкой. «Конечно, могу, Вар, и непременно сделаю. Как я могу ожидать, что мои легионы совершат немыслимое с энтузиазмом и самоотдачей, если я не готов рискнуть и совершить шаткую поездку на пароме? Кроме того, я не питаю никаких сомнений, что Авл отпустит меня без постоянного присутствия гвардейца. Не хочешь ли ты составить третьего пассажира, Вар?»

Командир кавалерии вздохнул. Генерал всегда был склонен льстить солдатам и хвастаться, и теперь его ненужная бравада поставила Вара в положение, когда он либо выглядел трусом, либо доверился плоту. «Конечно, генерал». Он видел, как глаза Цезаря заблестели, когда тот беззаботно рассмеялся. Среди офицеров росло число тех, кто опасался, что Цезарь начинает верить слухам о своей неуязвимости. Его поведение порой наводило на мысль об этом.

'Приходить.'

Проконсул Галлии и Иллирика спрыгнул с коня и спустился на землю, поведя коня к берегу реки, где под карнизом своей небольшой хижины его ждали два паромщика.

«Добрый день, господа. Кто-нибудь из вас говорит по-латыни?»

Двое мужчин нахмурились в недоумении, а Цезарь улыбнулся. «Ингенуус, ты можешь приехать во второй раз. Мне нужен твой человек, говорящий по-местному».

Вар заметил выражение лица Ингенууса и не питал никаких иллюзий относительно мнения офицера телохранителей об этой идее, но все они достаточно долго находились рядом с Цезарем, чтобы понимать, насколько малы шансы изменить его мнение. Единственным человеком, имевшим такое влияние, был Фронтон, и сейчас он , вероятно, был занят тем, что купался в деньгах, заработанных в Массилии.

Преторианский солдат, о котором шла речь, некий Сидоний, выехал вперёд по сигналу своего командира и, по кивку Цезаря, выпалил вопрос на местном языке. Паромщики переглянулись и, запинаясь, ответили.

«Они ни слова не знают по-латыни, генерал. Они заявляют, что верны Риму и что они жители Блезио, что на другом берегу реки, который, по их словам, также верен своим римским обетам».

Цезарь кивнул и одарил обоих мужчин лёгкой улыбкой. «Спроси их, сколько они берут за человека с лошадью?»

Солдат так и сделал, прочистил горло и ответил: «По одной медной монете с человека, полководец, но говорят, что с римского командира и его офицеров плата взиматься не будет».

Цезарь тихо рассмеялся. «Чепуха. При нынешнем положении Галлии для этих людей каждый динарий на счету. Скажи ему, что нам нужно переправить восемнадцать всадников за шесть рейсов. Если он сможет сделать это без происшествий, то получит по доброй римской серебряной монете на каждого из моих людей из моего кошелька. Брут? Передай легионам приказ разбить лагерь на южном берегу сегодня вечером, ожидая решения о нашем завтрашнем курсе».

Брут кивнул и повернулся, и новость передали владельцам паромов, и глаза двух местных жителей расширились, когда они льстиво поклонились. Не дожидаясь ответа, Цезарь жестом подозвал Вара и Сидония, которые спешились и последовали за полководцем к плоту. Пока два паромщика готовились к путешествию – Лигер здесь был широкой рекой с быстрым течением – Цезарь и другие римляне привязали поводья своих нервных лошадей к перекладине и крепко держались за них, пока плот, трясясь и подпрыгивая, отрывался от грязи и медленно погружался в течение. Вар не мог не заметить тревожного неодобрения на лице Ингенуя, наблюдавшего с берега, где он готовился встретиться с Брутом и ещё одним преторианцем.

Плот был прочным, и, несмотря на размеры и скорость реки, его поверхность была удивительно спокойной, и вскоре Вар почувствовал, что его страх перед опрокидыванием или гибелью рассеивается. Полководец указал Сидонию.

«Спросите ли вы их, не проходила ли здесь недавно большая группа мятежников, возможно, с добычей и пленными?»

Полицейский передал вопрос, и двое мужчин, лица которых выдавали их нервное состояние, кивнули и поспешили ответить.

«Несколько сотен воинов-карнутов, полководец. И с ними десятки пленных, а также три повозки с добычей».

Цезарь улыбнулся. «По крайней мере, они достаточно осведомлены, чтобы не лгать по такому очевидному поводу. Спросите их, как они переправились и куда отправились? Не могу представить, чтобы они перевозили на этом пароме фургоны с припасами».

Последовал короткий обмен репликами, сопровождавшийся многочисленными кивками Сидония, который перевел ответ.

По словам паромщиков, несколько вождей и воинов переправились через реку, но им было отказано во въезде в Блезио. После этого они двинулись на север. Остальные два дня назад с добычей и рабами отправились вниз по течению, направляясь к броду у Амбассо, где они переправятся и направятся на север, чтобы присоединиться к вождям.

Цезарь кивнул. «Я знаю об Амбассо. Наш вексиллят разбил там лагерь у оппидума после осады Аварикона в прошлом году. Летом брод, как говорят, легко пройти, но зимой он часто затапливается. Тем не менее, зима выдалась мягкой, хотя и холодной, и, очевидно, местные жители считают его проходимым. Как только мы поговорим со знатью в Блезио, мы вернёмся в лагерь, а легионы смогут двигаться на запад к переправе у Амбассо».

«Значит, Цезарь, мы их преследовать будем?» — предположил Вар.

«Если есть хоть какая-то надежда, что мы их поймаем, то да. Они могут быть очень быстрыми по сравнению со скоростью нашего обоза. Но они направляются на север, а на севере находится Кенабум, который всегда был центром как гордости карнутов, так и религии их друидов. Если враг когда-либо и выступит против нас, то это будет в Кенабуме».

Варус кивнул, хотя где-то в глубине души помнил, что слышал, будто Аутрикон был их истинным центром политической власти. Однако от Варуса не ускользнуло, что Кенабум, пусть и не являясь их истинным сердцем, был их крупным торговым центром и самым богатым поселением в землях карнутов.

* * * * *

Вар с подозрением посмотрел на Гирция. Привлечение секретаря Цезаря к какой-либо отстранённой миссии вызывало беспокойство у командующего кавалерией. В прошлый раз Гирций сыграл ключевую роль в захвате рудников битуригов под самым жалким предлогом. И вот теперь эта птичья фигура снова ехала рядом с конницей, когда отряд приближался к Карнутскому оппидуму Тасцио.

«Если мятежники и бежали отсюда, то, мне кажется, они продолжили бежать», — пробормотал командир кавалерии.

«Наша разведка сообщает, что именно здесь было зафиксировано одно из четырёх наблюдений отрядов карнутов», — чопорно ответил Гиртий. «Вы предлагаете нам игнорировать этот вопрос?»

Вар сердито посмотрел на человека, в котором начал видеть лишь продолжение власти Цезаря. По его личному мнению, набеги карнутов были всего лишь набегами. Это не было вторжением, как в панике и отчаянии представили это полководцу послы битуригов. Карнуты, как и большинство других воинственных племён, потеряли за последние несколько лет столько воинов, что едва ли могли надеяться на вторжение. Военачальники просто увидели возможность и начали совершать набеги на своих более слабых соседей. Выжить в следующем году будет трудно, и облегчение страданий племени путём отнятия у более слабых группировок имело бы ощутимое значение.

Что-то в его подсознании, конечно, подсказывало, что дело может быть не только в этом. После событий последних двух лет было так искушающе видеть во всём заговоры и стратегию. Может быть, какой-то новый Верцингеторикс разжигал огонь в сердцах наиболее агрессивных племён, чтобы вывести римлян из равновесия? В конце концов, это случилось примерно за год до Алезии. И больше месяца полководец и его армии суетились, решая мелкие проблемы, вместо того чтобы отдыхать и готовиться к предстоящему сезону. Совпадение?

Он покачал головой. Логика подсказывала первое.

Не сумев догнать противника у Амбассо, Цезарь повёл все силы в Кенаб, где обнаружил как в памяти, так и на практике следы недавнего прохода отрядов с рабами в цепях. Услужливый «лояльный» Карнут – разве такое возможно? – сообщил Цезарю сведения о четырёх таких отрядах, прошедших через Кенаб на северо-восток и юго-запад, огибая преследующую армию. Пока полководец размещал два легиона в оппидуме, совсем недавно ставшем местом резни и жестокой карательной осады, он отправил кавалерию.

Солдаты Шестого и Четырнадцатого легионов теперь укрывались в полуразрушенных домах Кенабума; остовы городских резиденций давали им некоторую защиту и облегчение от зимних ветров, хотя каждый контуберний из восьми человек установил собственную палатку внутри домов, поскольку лишь немногие могли похвастаться сохранившейся крышей.

А Вару, в сопровождении лишённого чувства юмора Гирция, было поручено посетить города, названные информаторами, и выследить мятежников. По мнению Вара, это было бессмысленное занятие. Карнуты растворятся в ландшафте, продадут рабов и разойдутся, забрав с собой награбленное. Ни один из этих отрядов не будет настолько глуп, чтобы спрятаться в оппидуме и противостоять армии Цезаря. Ни один из них не был достаточно силён.

Если эти налётчики были просто оппортунистами, у них не было ни нужды, ни желания противостоять Риму. А если, несмотря на то, что они отбросили эту идею, они были частью отвлекающей кампании, то они сделают всё возможное, чтобы избежать плена и отвлечь римлян. В любом случае, Ташио вряд ли выдаст врагов Цезаря.

Однако опыт последних дней научил Вара, насколько бесполезно пытаться спорить о логике вещей со своим степенным спутником. Гирций был оратором, и притом хорошим. Другом и доверенным лицом Цезаря, человеком, прославившимся своими речами в городе. Сколько бы логики и здравого смысла ни было на стороне Вара, Гирций уговаривал его по спирали, пока тот не начинал спорить с самим собой. К тому же, даже если Гирций соглашался, что он иногда делал, он был связан своим долгом перед Цезарем в такой степени, какую Вар редко видел у офицеров. Он всерьёз опасался, что Гирций может взорваться, если попытается ослушаться приказа.

— В Тасцио никого нет, Гирций.

«О?» — Сопровождающий офицер посмотрел на него, приподняв бровь. — «Как так?»

«Зима. Холодно, как у Тривии . Земля сырая и морозная, а воздух серый и полон ледяного тумана. А сколько пожаров вы видите в Ташио?»

«Очевидно, никаких».

Воздух над оппидумом был пустым и чистым, хотя и гнетущим и бесцветным.

«Именно. Никаких столбов дыма. Следовательно, никаких пожаров. Отсутствие пожаров в такую погоду означает отсутствие людей».

«Или люди, которым нужно было что-то спрятать от приближающейся колонны римлян».

Варус фыркнул: «Ты действительно веришь в то, что говоришь, Гиртий, или это всё лишь деструктивные бредни?»

«Если ты не собираешься пытаться отобрать командование армией у проконсула Галлии, Вар, твой долг — следовать указаниям полководца. А полководцу приказано обыскать оппидум Ташио и, если мы его там найдём, напасть на врага».

Вар вздохнул и повернул обратно к селению впереди. Даже учитывая скорость конных информаторов среди карнутов и кавалерийского крыла, след отряда должен был быть ещё холоднее, чем стылая земля. Если мятежники когда-либо и были в Ташио, даже их следы уже давно затерялись.

Оппидум не был одним из тех огромных оборонительных сооружений, обнесённых стенами, к которым армия так привыкла в этих краях, а представлял собой другой тип, с которым она быстро осваивалась: гражданское поселение с низкими стенами, расположенное у реки и окружённое сельскохозяйственными и промышленными угодьями. Торговый и жилой центр, а не просто древняя крепость. Похоже, в последние десятилетия, до вмешательства Рима, в галльской природе начался неуловимый сдвиг: от состояния почти непрерывной войны к кооперативному торговому стремлению.

Что могло бы случиться с этой землей, если бы легионы не обрушили на нее свои гвоздевые сапоги?

Вар слегка притормозил коня, позволив Гирцию немного проехать вперёд, затем повернулся и жестом махнул предводителю своих спекуляторов – всадников-разведчиков. Какуматтос был эдуем, но родом из соседнего Децециона, а значит, находился недалеко от этих мест. Галльский разведчик, одетый и вооружённый так похоже на своих римских коллег, что мог бы слиться с толпой, если бы не длинные косы и штаны под туникой, тронул коня и поскакал вперёд.

«Какуматтос, что мы знаем о Ташио?»

Разведчик нахмурился и потер подбородок.

«Торговый город, командир. Это город Карнутов, но через реку находятся Битуриги, а вон тот холм, — он указал на небольшой холм примерно в четверти мили от них, — это земли туронов. Рынок Ташио для всех трёх племён. Большая торговля керамикой и солью. А также железом с верховьев реки».

Варус кивнул. «Держу пари, там тоже процветает рыбная промышленность. Вижу, что здесь от реки отходят дополнительные каналы, ведущие к водосборным бассейнам. Ташио, может, и небольшой город, но, держу пари, это место имеет определённое значение как для карнутов, так и для других племён».

Разведчик кивнул, и Варус, которого снова одолели подозрения, постучал себя по губам. «Они живут дальше от твоего дома, но что ты знаешь о Дурокасоне и Салионе на северо-востоке и, что поближе, о Габрионе, чуть выше по реке?»