По пути в Ла Брассери Мэдди, не говоря ни слова, смотрит в окно. В последние несколько недель, после того как произошел неприятный инцидент с ее мамой, она была необычайно тиха. Я знаю, ссора причиняет ей боль, а ведь она заслуживает только самого лучшего. Подходящий способ вернуть ее улыбку – это дать ей то, что займет ее мысли.

Свадьбу. Нашу свадьбу.

До встречи с Мэдди я бы поклялся, что больше никогда не женюсь. Думаю, именно поэтому я старался держаться от нее подальше. В глубине души я чувствовал, она мне подходит, но после того, как Амелия и Каспер предали меня, я не хотел снова открывать свое сердце.

С тех пор как наши губы впервые соприкоснулись, я понял, что мое сердце принадлежит Мэдди и бьется только для нее. В Лондоне я заказал для нее обручальное кольцо, потому что желание жениться на ней стало для меня самым важным в жизни. Я намерен провести с этой девушкой всю оставшуюся жизнь.

Заглушив двигатель, я поворачиваюсь к Мэдди.

– Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем, что происходит в твоей хорошенькой головке, – говорю я, касаясь большим пальцем ее подбородка.

– Знаю, – вздыхает она с грустной улыбкой. – Если верить интернету, то, возможно, у меня просто гормональный сбой. Я злюсь на свою маму, но еще больше – на себя за то, что не понимала, как сильно она манипулирует мной. Мне грустно осознавать, что я потратила столько времени, пытаясь соответствовать ее искаженному восприятию жизни.

– Но сейчас ты счастлива? Я делаю тебя счастливой?

– Боже мой, Грейсон, счастлива ли я? Я никогда в жизни не была так счастлива и никогда не была так влюблена. Я даже не могу выразить, как я тебе благодарна. Без тебя у меня бы никогда не хватило сил пройти через это. – Она отстегивает ремень безопасности и перекидывает ногу через центральную консоль, усаживаясь мне на колени. – Прости, что я была такой капризной сукой, но отчасти это и твоя вина.

Она с нежностью смотрит на свой плоский живот, а я не могу дождаться, когда он округлится. Мной будто овладело какое-то первобытное чувство. Осознание того, что она носит моего ребенка, кажется мне самым прекрасным и сексуальным на свете.

– Меня не волнуют твои капризы. Ты подарила мне совершенно новую жизнь, и я очень хочу, чтобы ты была счастлива, детка. Я всегда буду делать все возможное, чтобы избавить тебя от страхов и тревог. Все будет хорошо.

Она обнимает меня, соприкасаясь своей киской с моим членом, и я чувствую, как кровь устремляется в область паха.

– Давай пойдем и поедим, а то я умираю от голода. А если ты еще раз прикоснешься к моему члену, то я в конце концов съем на ужин тебя.

Она улыбается, слегка приподнимая брови.

– Хорошо, но ты должен пообещать мне, что на десерт я получу твой язык. – Она перегибается через меня и открывает дверь.

Когда я вхожу в деревянную дверь небольшого итальянского ресторана, куда она меня позвала, я сразу понимаю, что что-то не так. Чувствую это нутром. Я придерживаю дверь для Мэдди, и, когда она входит в зал, вокруг становится пугающе тихо. Я слышу только звук ее шпилек, которые ступают по деревянному полу. Инстинктивно я следую за ней и притягиваю ее к себе.

– Добро пожаловать в ресторан «Ла Брассери»! Могу я узнать, на кого заказан столик? – спрашивает официантка, поправляя очки на носу.

– Грейсон Уорд.

Ее глаза вспыхивают, и она одаривает меня улыбкой.

– Ах да, мистер Уорд, прошу вас следовать за мной. Я провожу вас к столику.

Мэдди смотрит на меня с подозрением, и, возможно, из-за того, что я чувствую себя неловко и начинаю нервничать, с моих губ срывается смешок. Официантка провожает нас к столику на двоих, расположенному в дальнем углу ресторана. И пока мы идем к нему, я не отрываю взгляда от четырех итальянцев, которые с самого начала пристально наблюдают за нами.

Наш столик украшен темно-красными лепестками роз, которые красиво лежат на белоснежной скатерти. В центре мерцает свеча. Я выдвигаю деревянный стул для Мэдди. И пока она одергивает подол своего короткого черного платья, чтобы сесть, занимаю место в углу. В этот момент к нам подходит молодая официантка со светлыми волосами и ставит перед нами два бокала с шампанским.

– Но мы это не заказывали, – возражает Мэдди, поднимая бокал и возвращая его официантке.

– Это за счет заведения, мисс, – отвечает девушка, слегка понизив голос.

– Спасибо, – говорит Мэдди и пододвигает бокал ко мне. – Я не буду.

– Это означает, что в течение следующих семи месяцев я буду получать вдвое больше алкоголя?

– Черта с два, – говорит она, прищурившись, но я успеваю увидеть на ее лице ухмылку.

Сделав глоток, я смотрю ей в глаза, но она лишь качает головой, и на ее губах появляется обаятельная улыбка. Мэдди словно наполняет этот зал светом. Она поворачивает голову, осматриваясь вокруг, а я не могу вспомнить, когда в последний раз так нервничал. Так как она не обращает на меня внимания, я роюсь в кармане пиджака, пытаясь нащупать небольшую коробочку, а затем кашляю, привлекая ее внимание. Хоть Мэдди и не замечает, что я держу в руках, ее глаза блестят, когда она смотрит на меня.

Черт, я весь вспотел.

Я со скрипом отодвигаю стул и встаю, а Мэдди с недоумением наблюдает за тем, как я обхожу вокруг стола и опускаюсь перед ней на одно колено. Открыв коробочку, я показываю ей огромный черный бриллиант, окруженный более мелкими светлыми бриллиантами, расположенными по всей площади золотого кольца. Я заказал это кольцо, потому что оно идеально отражает наши отношения. Мое черное сердце тоже принадлежит ей.

Мэдди задерживает дыхание, а затем прикрывает рот рукой, и на ее глазах появляются слезы.

– Солнышко, возможно, я не смогу дать тебе все, о чем ты мечтаешь, но я буду стремиться обеспечить тебе жизнь, которую ты заслуживаешь. Пусть это не совсем то, чего ты ожидала, но я уверен, на этой планете ты не найдешь другого мужчину, который любил бы тебя так же сильно и искренне, как я. Я хочу делать тебя своей всеми возможными способами и поступить правильно ради нашего ребенка. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты стала моей женой. – Я замечаю, что мой голос дрожит, и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Мэдди, окажешь ли ты мне честь, став моей женой? Выйдешь за меня?

Проходит всего несколько мгновений, пока она ошеломленно смотрит на меня, но мне кажется, что прошла целая вечность.

– Солнышко, скажи что-нибудь.

Она протягивает руку и закрывает коробку, которую я держу в руках.

– Грейсон, ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете. Но мне это не нужно. Пока у меня есть ты и этот малыш, у меня есть все, о чем можно мечтать. Я понимаю, что ты не хочешь снова жениться, и после разговора с мамой осознаю, что и я к этому не стремлюсь. Мне нужен только ты.

Черт, если бы я знал, как объяснить ей, насколько сильно я этого хочу!

– Грейсон, посмотри на меня.

Я поднимаю взгляд и внезапно замечаю движение на другой стороне зала. Время будто замедляется, когда трое мужчин проходят мимо нашего столика по направлению к туалету. Инстинктивно я сжимаю правой рукой пистолет, который спрятан в задней кобуре на поясе моих брюк. И тут один из мужчин останавливается на полпути между своим столиком и туалетом, примерно в пяти метрах от нас. Он поворачивается ко мне с садистской улыбкой на лице, достает пистолет и целится Мэдди в затылок.

Черт возьми, нет!

Все еще стоя на одном колене, я одновременно достаю пистолет из кобуры и кладу руку на затылок Мэдди, заставляя ее пригнуться. Если потребуется, я готов защищать ее ценой собственной жизни.

В этот момент дверь в ванную комнату, расположенную справа от меня, резко распахивается, но я не отвлекаюсь от цели, а продолжаю целиться в мужчину, стоящего передо мной. И прежде чем он успевает нажать на курок, я стреляю и попадаю ему в висок. Мэдди ахает, когда он с глухим стуком падает на пол, однако я не слышу выстрела, потому что все мое тело словно начинает вибрировать. Я отшатываюсь назад, и грудь пронзает такая сильная боль, что перед глазами все расплывается.

Черт!

Я пытаюсь прицелиться в человека справа от меня, но его уже нет на месте. Повернув голову в сторону туалета, я замечаю фигуру, убегающую через дверь. Но прежде, чем я успеваю выстрелить, в зале начинается паника, раздаются громкие крики, и люди стремительно покидают ресторан.

– Грейсон!

Я не могу позволить себе умереть здесь! Не могу оставить ее без защиты.

Я хватаюсь за рубашку свободной рукой, чувствуя, как сквозь ткань проступает теплая жидкость. В глазах все плывет, и боль охватывает каждую частичку моего тела.

Изо всех сил стараясь удержаться на ногах, я хватаюсь за стул. Я понимаю, что это неправильно, и чувствую, что мои ладони становятся горячими. Но у меня еще есть возможность увести ее отсюда.

– Мэдди, нам нужно уходить, – выдыхаю я.

Она протягивает мне хлопчатобумажную салфетку, которую я прикладываю к ране, а затем обнимает за талию. Ее рыдания разрывают мне сердце, и, стиснув зубы, я стараюсь не наваливаться на нее всем весом, пока мы ковыляем вперед. Когда мы выходим на улицу, перед глазами вспыхивают синие огни.

– Вниз по переулку, – говорю я и вздрагиваю, когда мы резко поворачиваем налево.

Эта прогулка кажется самой длинной в моей жизни, а каждый шаг словно приближает меня к краю бездны. Мэдди пытается меня успокоить, уверяя, что все будет хорошо, но панические нотки в ее голосе не приносят облегчения. Когда мы наконец подходим к машине, я с облегчением вздыхаю и хлопаю ладонями по крыше своего «ауди».

Порывшись в моем пиджаке, Мэдди находит в одном из карманов ключи, а затем открывает пассажирскую дверь и помогает мне сесть в машину. Как только я оказываюсь внутри, то откидываюсь на спинку сиденья и расстегиваю пиджак. Рубашка уже полностью пропиталась кровью, по моим ощущениям, пуля не прошла навылет, застряв во мне где-то по дороге.

– Грейсон, все будет хорошо.

Если мне суждено умереть, то я рад, что, по крайней мере, мое солнышко будет рядом.

– Просто оставайся со мной, Грейсон.

– Я чертовски люблю тебя, солнышко.