После бурных выходных в Лондоне я чувствую невероятную усталость. Прошлой ночью мы проспали целых десять часов, и я даже не представляю, сколько сейчас времени. Грейсон лежит в кровати все еще обнаженный и листает телефон, а я прижимаюсь к нему и вожу кончиками пальцев по его животу. Нам посчастливилось побывать в Букингемском дворце и прогуляться по Тауэрскому мосту. Мы наслаждались мороженым, сидя на скамейке в Гайд-парке, и наблюдали за тем, как маленькие дети кормили хлебом лебедей с рук. Зрелище показалось мне немного странным, но очень английским. Лично я протягивать руку к лебедю не готова. Мы с Грейсоном даже сфотографировались на фоне дворца и отправили снимок Сиенне. Она была поражена тем, насколько счастливыми мы выглядим на фото. Хотя я и не могу сказать, кто из нас был более доволен.

Грейсон смеется, возвращая меня к реальности, но мой разум все еще словно в тумане. Внезапно я вспоминаю, что во время нашей поездки он упомянул, что его знак зодиака – Телец. А это значит, что в следующем месяце у него должен быть день рождения.

– Постой, сколько тебе лет? – спрашиваю я, не переставая касаться его живота кончиками пальцев.

– Тридцать пять, а что? – спрашивает Грейсон, глядя на меня и выгибая бровь.

– Хотя разница в девять лет не так уж и велика, но, возможно, мне стоит начать называть тебя папочкой? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Он ложится на меня сверху, раздвигая мои ноги, и я чувствую, как его возбужденный член трется о мои трусики, а взгляд, наполненный желанием, обжигает меня.

– Черт возьми, ты можешь называть меня как хочешь, пока скачешь на моем члене.

– Тогда, думаю, пока я буду называть тебя «сэр», – смущенно улыбаясь, говорю я, и в этот момент на прикроватном столике звонит его телефон.

Раздраженный тем, что нас прервали, Грейсон переносит вес тела на одну руку и отвечает на звонок. У меня почти текут слюнки, когда я вижу, как на его татуированных предплечьях проступают вены. На другом конце провода я слышу мужской голос, а затем Грейсон приподнимает бровь и смотрит на меня.

– Я никого не ждал, но хорошо, отправь ее наверх и скажи, чтобы ждала на кухне, – говорит он, прерывая разговор и отбрасывая телефон в сторону. – Похоже, сегодня ты познакомишься с моей мамой, солнышко. Охранник сообщил, что пришла миссис Уорд, – добавляет он, и я вжимаю голову в плечи.

Грейсон просто сияет от счастья, а с моего лица будто исчезает вся краска.

Это же просто ужасно.

Я пытаюсь вырваться из его захвата, но Грейсон, крепко держа мои запястья одной рукой, поднимает мои руки вверх.

– Она полюбит тебя, обещаю. И не станет вламываться в спальню.

– Хорошо, – пищу я с легкой хрипотцой в голосе.

С улыбкой на лице Грейсон подается вперед и целует меня, и я не могу сдержать стон наслаждения.

– Грейсон, нам нужно одеться, – настойчиво говорю я, пытаясь высвободить руку из его хватки, но он лишь сильнее сжимает мои запястья.

– Она не войдет сюда, – снова говорит он, прижимая свой твердый член к моей киске. – К тому же я не могу выйти из комнаты таким возбужденным.

Мои щеки пылают, когда он нежно проводит головкой члена по моей щели, заставляя все тело дрожать от удовольствия.

– Просто постарайся не шуметь, – шепчет он, мягко прикусывая мою кожу на шее.

– Я могу попробовать.

– Хорошая девочка, – шепчет Грейсон, нежно целуя меня и осторожно вводя член в мое влажное лоно. Я издаю негромкий стон, ощущая, как мышцы сжимаются вокруг него, словно тугая пружина.

– Блять, солнышко, – с трудом выдыхает Грейсон, когда я обнимаю его за талию, чтобы ему было удобнее.

В этот момент дверь в спальню резко открывается, и я с ужасом замечаю стоящую на пороге ошеломленную женщину. Грейсон уткнулся лицом мне в шею и не обращает внимания на гостью, но я сразу понимаю, что это не его мать.

– Грейсон, – напряженно восклицаю я, прикусывая нижнюю губу, чтобы привлечь его внимание. – В нашей спальне женщина, – добавляю я, не сводя глаз с незнакомки, которая стоит в дверном проеме.

Грейсон тут же замирает и, вытянув шею, смотрит в сторону двери. На лице незнакомки, которая наблюдает за нами, появляется румянец, быстро распространяющийся на ее грудь.

– Не хочешь объяснить, почему ты трахаешься с моим мужем? – Ее высокий, пронзительный голос заставляет меня закатить глаза, и я не могу сдержать смех.

Да кем эта сучка себя возомнила?

– Грейсон, как ты мог так поступить? – спрашиваю я с наигранным изумлением.

Грейсон снова обращает на меня внимание, но его взгляд полон замешательства. Я подмигиваю ему, а затем с улыбкой обращаюсь к его, как я понимаю, бывшей супруге.

– Ты собираешься просто стоять и пялиться на нас или хочешь присоединиться? – Мой голос звучит покровительственно.

Ее губы приоткрываются, щеки заливает румянец, а взгляд мечется между мной и Грейсоном, пока я благодарю бога за то, что мы, черт возьми, сейчас под одеялом.

На мгновение воцаряется тишина, а затем Грейсон разражается смехом. Он падает на меня и прижимается лицом к моей шее. От смеха его тело вибрирует, но он все еще во мне. Переведя дыхание, Грейсон пристально смотрит на меня, и его голубые глаза наполняются обожанием.

– Я безумно люблю тебя, солнышко, – произносит он достаточно громко, чтобы эта сучка услышала.

Я не хочу смотреть на нее. Сейчас я вижу только Грейсона и полностью очарована своим мужчиной.

– Я тоже тебя очень люблю, – говорю я, и он широко улыбается, обнажая идеально белые зубы, и вокруг его глаз появляются морщинки.

Внезапно этот момент прерывает раздражающий кашель. Повернув голову к двери, мой счастливый Грейсон превращается в разъяренного монстра. Клянусь, когда он смотрит на нее, его глаза темнеют.

– Убирайся из моего дома, Амелия, я думал, что ясно дал понять, что больше никогда не захочу видеть твою отвратительную рожу.

Его тон полон гнева, а руки по-прежнему крепко сжимают мои запястья, не позволяя мне успокоить его. Поэтому я лишь крепче обнимаю его ногами за талию, побуждая войти в меня еще глубже.

– Не заставляй меня повторять, Амелия, – предупреждает он, поскольку она все еще стоит в дверях, свирепо глядя на нас.

– Мне нужно поговорить с тобой наедине, – шипит она.

– У меня сейчас есть более важные дела, и я не хочу из-за тебя оставлять свою девушку неудовлетворенной. Поэтому, пожалуйста, закрой за собой дверь, когда будешь уходить.

Через несколько мгновений дверь с щелчком закрывается, и Грейсон с облегчением выдыхает.

– Грейсон, посмотри на меня, – прошу я, заметив, что он закрыл глаза.

– Прости, она была последним человеком, которого я ожидал здесь увидеть. Клянусь, она мне не жена и никогда больше сюда не придет.

Он отпускает мои онемевшие запястья, и я сгибаю пальцы, стараясь вернуть им чувствительность.

– Все в порядке. Ты же знаешь, что не должен скрывать свои эмоции, особенно от меня. Она причинила тебе боль, Грейсон, и я понимаю это. Я доверяю тебе. А теперь иди и выброси эту сучку из нашей жизни, а потом возвращайся в постель и трахни меня. Не думай, что я позволю тебе уйти, оставив меня обнаженной и влажной. Эта часть всегда будет принадлежать только тебе.

– О блять, – стонет он.

– Давай, большой мальчик, – говорю я, кладу ладони ему на грудь и слегка отталкиваю. – Я хочу выкрикнуть твое имя, но не могу этого делать, пока она не уйдет. У меня страх сцены, – ухмыляюсь я.

Грейсон выходит из меня с неохотой и раздражением, а пока он надевает серые спортивные штаны, я цепляюсь за одеяло.

– Ты серьезно? – Я натягиваю одеяло до самого подбородка. – Хочешь, чтобы она увидела твою прекрасную задницу в этих серых спортивных штанах и захотела прокатиться на тебе верхом?

Он удивленно приподнимает бровь и возвращается к кровати.

– Позволь мне прояснить одну вещь: единственная женщина, которую я когда-либо хотел видеть на своем члене, – это ты. Каждая клеточка моего тела принадлежит только тебе.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Грейсон наклоняется и нежно целует меня в губы. Я обнимаю его за затылок и с радостью отвечаю на поцелуй, стараясь углубить его. Однако Грейсон быстро отстраняется и, схватив с пола черную футболку, надевает ее. Затем, взъерошив свои волосы и подмигнув мне, он направляется к двери.

– У тебя есть пять минут, иначе я удовлетворю себя самостоятельно, – предупреждаю я его, когда он подходит к двери.

– Ты сможешь достичь оргазма только тогда, когда мой член окажется в твоей киске, а мой палец – в твоей заднице. Поэтому, я думаю, тебе придется подождать, – кричит он в ответ.

Прекрасно!

Даже не знаю, что хуже: оказаться застигнутыми в постели его мамой или его женой.

Натянув одеяло на голову, я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, только не на пульсирующей киске.

Ему стоит поторопиться.