Когда я поворачиваю за угол и вижу, что моя бывшая жена чувствует себя в моем пентхаусе как дома, моя игривость сразу же сменяется гневом. Она уже роется в кухонных шкафчиках в поисках чашки, а за ее спиной закипает чайник.

– Ты не останешься, поэтому я бы на твоем месте не утруждал себя приготовлением кофе.

Единственное, что удерживает меня от того, чтобы свернуть ей шею, – это Мэдди.

– О, не говори глупостей, Грейсон. Просто избавься от своей маленькой шлюшки, и мы сможем спокойно поговорить. – Она закусывает губу, а ее взгляд медленно скользит по моему телу, вверх и вниз.

Твою мать, она что, под кайфом?

– Я так не думаю. – Когда я подхожу к ней, у меня сжимается челюсть. – И не смей называть мою девушку шлюхой! Не забывай, кто из нас спал с моим лучшим другом за моей спиной. В этом доме есть только одна шлюха, и это ты.

– Ты не можешь говорить серьезно! Ты же меня любил!

– Неужели? – спрашиваю я, чувствуя, как мое терпение начинает иссякать.

Я точно знаю, что любил в своей жизни только одну женщину и сейчас она лежит в моей постели.

– Да. Мы провели вместе четыре замечательных года, и ты не можешь просто забыть об этом. Я скучаю по тебе. – Она прикасается к моей груди своими длинными красными ногтями, и я, вздрогнув, отступаю назад.

– Зачем ты пришла?

Она переминается с ноги на ногу, опустив глаза в пол.

– Недавно я случайно встретила твою маму в кафе через дорогу от нашего дома. Она рассказала о твоей новой захватывающей жизни здесь, в Нью-Йорке. А в прошлом году я видела твой бой с Келлером и подумала, что, возможно, прошло уже достаточно времени, чтобы ты наконец простил меня. Мы можем снова наладить нашу жизнь и стать семьей. – По ее лицу катится слеза, и мне становится не по себе.

Мои ноздри расширяются, когда я думаю, почему она считает, что слова моей мамы имеют для меня значение. Мы почти не общаемся, так с чего бы она стала вмешиваться в мою жизнь?

– Завтра у него был бы день рождения. – По ее щеке скатывается еще одна слеза, и меня начинает тошнить.

– Пожалуй, тебе стоит уйти отсюда, пока я тебя не задушил. – Я пронзаю ее взглядом, чтобы она поняла, что я не шучу.

Я уже не тот человек, за которого она выходила замуж.

– Мы могли бы помочь друг другу. Возможно, тебе стоит выразить свою боль и утешиться, трахнув меня так, как ты делал это раньше, – предлагает она.

В этот момент я с такой силой сжимаю кулаки, что каждый мускул тела напрягается. Чистая ярость застилает зрение, когда я замечаю, как Амелия осматривает мой пентхаус и в ее взгляде мелькают долларовые купюры.

– Что скажешь? Не хочешь потрахаться в память о былых временах, чтобы помочь друг другу пережить это горе?

Она слегка приподнимается, облизывая губы, и я отступаю еще на один шаг и замираю.

Это же абсурд!

Внезапно кто-то толкает меня сзади, и, резко обернувшись, я вижу, как мимо меня проносится копна светлых волос.

– Я, блять, слышала достаточно! Неужели ты не можешь понять его намек, женщина? Он не хочет с тобой трахаться, он тебя ненавидит! А теперь убирайся, пока я тебя не прикончила собственными руками. – Охваченная гневом Мэдди подбегает к Амелии, хватает ее за волосы и силой тащит к входной двери.

– Грейсон, убери от меня эту ненормальную! – кричит Амелия, воя от боли и цепляясь за руки Мэдди.

Пытаясь сдержать улыбку, я распахиваю входную дверь.

– Спасибо, – говорит Мэдди, взглянув на меня.

Амелия падает на пол, когда моя женщина выталкивает ее из дома.

– Ты гребанная сука! – кричит Амелия, поднимаясь, и бросается на Мэдди, но я быстро заслоняю ее, и Амелия врезается в меня.

– Вон! – рычу я. – И больше никогда не смей приближаться ко мне! Ничто на свете не заставит меня вернуться к тебе! – Я крепко обнимаю Мэдди. – Эта женщина – моя жизнь. А теперь уходи с моей территории!

И она наконец уходит, не скрывая слез.

Иисусе!

– Спасибо, – с облегчением произношу я, и лицо Мэдди озаряется.

– У тебя довольно тонкие стены. Слушая ваш разговор, я немного боялась, что ты можешь даже ее убить. А когда я услышала, что она предлагает тебе, мне захотелось сделать это самой. К тому же, если твоя задница окажется в тюрьме, ты не сможешь меня трахать.

Ух ты, оказывается, у моего солнышка есть и темная сторона.

– Ты само совершенство. Ты же это знаешь?

– Возможно, для тебя я идеальна, да, – говорит она, слегка прикусив губу и глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Да, идеальна.

Эта женщина способна вызывать во мне самые разнообразные эмоции. Однако больше всего мне нравится ее умение видеть меня насквозь и принимать таким, какой я есть. Я никогда не делился с Амелией своими переживаниями, потому что всегда старался казаться спокойным и уравновешенным. На протяжении всех наших отношений я прятался за маской и притворялся, что мне достаточно обычной жизни. Амелия никогда не знала о моих убийствах на службе и не понимала, что это был единственный способ успокоить моего внутреннего монстра.

А Мэдди… Мэдди понимает меня. Она не требует, чтобы я менялся. Ей важно лишь, чтобы я был в безопасности и чтобы ее любили. И теперь я знаю, с кем хочу провести остаток своих дней.

– Я люблю тебя, – говорю я, проводя пальцем по золотому кулону в виде солнышка, который купил для нее в Лондоне.

– И я люблю тебя, Грейсон. Мне очень понравилось, как ты назвал меня своей девушкой. Пожалуйста, повтори это еще раз.

Какой бы мрачной ни была моя жизнь, ее свет будет необходим мне каждый день.

– Однажды ты станешь для меня чем-то большим, чем просто девушкой.

Легкая улыбка, играющая в уголках ее губ, убеждает меня в том, что я прав: она станет моей женой.