Мы подъезжаем к его пентхаусу в полной тишине. Я украдкой бросаю взгляды на Грейсона, и даже его сосредоточенность на вождении, когда он сжимает руль с такой силой, что на руках проступают вены, вызывает во мне трепет. Я облизываю губы в предвкушении.

– Любуешься видами, солнышко?

– Нет, – лгу я, прикусывая нижнюю губу. В этот момент он кладет свою большую руку на мое бедро и крепко сжимает его.

– Ты лжешь мне?

– Нет, – пищу я.

– Ты, моя радость, ужасная лгунья!

Мы въезжаем в гараж, и Грейсон паркуется. Но когда я пытаюсь выйти из машины, он обегает ее, наклоняется и, подхватив меня на руки, перекидывает через плечо.

– Грейсон, до лифта ведь всего десять шагов. – Я закатываю глаза, но он лишь шлепает меня по заднице.

– Я заметил, как ты зевала, и решил поберечь твою энергию. Не сердись, но я взял на себя смелость и купил тебе несколько вещей, которые останутся в моей квартире. Ну знаешь, всякие женские штучки.

– Спасибо, это очень мило.

После недолгого подъема на лифте мы оказываемся в его квартире. Он сразу ведет меня в спальню и, даже не включая свет, укладывает на мягкую кровать. Я вытягиваю руки над головой и закрываю глаза, наслаждаясь ощущением его нежных прикосновений. Но стоит ему убрать руку, как я ощущаю пустоту.

Грейсон зажигает лампу на прикроватном столике, и комната наполняется теплым светом. Я встаю с кровати и, расстегнув молнию на платье, позволяю ему упасть на пол. Его глаза устремляются к моей обнаженной груди, а потом наконец его голодный взгляд встречается с моим. В ответ я тоже смотрю на него, и мое внимание невольно приковывает к себе эрекция, отчетливо проступающая сквозь ткань брюк. Взгляд Грейсона, которым он буквально пожирает меня, придает мне уверенности, и я сбрасываю туфли на каблуках. Когда они падают на пол, он приподнимает бровь. Насколько я могу судить, он не любит беспорядок. Все, что его окружает, включая одежду, всегда должно быть в безупречном состоянии. И вот я здесь, разбрасываю свои вещи по всему его дому, как будто мы живем вместе.

Не обращая внимания на это, я подхожу ближе и, привстав на цыпочки, прижимаюсь к Грейсону, который все еще одет. Мое тело переполнено желанием, и, целуя его, я слегка прикусываю его нижнюю губу. Он издает стон, а я провожу языком по его острому подбородку, наслаждаясь ощущением щетины, щекочущей мой язык.

– Прикоснись ко мне, – шепчу я ему на ухо, и он замирает.

Я провожу рукой по его телу снизу вверх, а затем медленно расстегиваю пуговицы на рубашке, начиная с верхней. Когда я касаюсь его сильного пресса кончиками пальцев, дыхание Грейсона учащается. А стоит мне дотянуться до пряжки на его ремне и расстегнуть ее, мужчина замирает почти не дыша. Отступив назад, он снимает пиджак и рубашку, позволяя мне вновь насладиться его мускулистым телом. Однако я хмурюсь, когда он садится на край кровати, потому что его штаны все еще на нем.

– Садись, – приглашает он, похлопывая себя по бедру.

Ощущая, как меня переполняет желание, я сокращаю расстояние между нами, а затем закидываю ногу на его бедро, прикасаясь своей влажной, пульсирующей киской к его гладким брюкам. Я начинаю медленно и размеренно тереться бедрами о его ногу, позволяя ткани создать те ощущения, которые я так жажду. Грейсон обхватывает мою грудь ладонью, и я инстинктивно выгибаю спину, чтобы он легко мог взять мой сосок в рот. Его зубы впиваются в мою чувствительную кожу, но боль лишь усиливает удовольствие, которое охватывает меня.

– Грейсон, не останавливайся, – шепчу я, испытывая наслаждение от его нежных поцелуев и легких укусов.

– Ты намочила мне штаны, солнышко, – шепчет он.

Да, я чертовски сильно промокла.

Я опускаю руку вниз, чтобы обхватить его член, но Грейсон перехватывает мое запястье.

– Пока что тебе нельзя ко мне прикасаться.

– Что, почему? – скулю я, как последняя, несчастная сучка, но мне плевать на это унижение, ведь я так хочу его.

В последний раз всосав мой сосок, он поднимает голову и шепчет мне на ухо:

– Встань на четвереньки и возьмись за спинку кровати. – Его глубокий голос звучит словно приказ, и по моему телу пробегает волна возбуждения, достигая самого чувствительного места.

Боже мой, этот мужчина и его голос!

– Не заставляй меня повторять.

Я поднимаюсь с его колен и, встав на четвереньки, дрожащими руками хватаюсь за кожаную спинку кровати. С глубоким вздохом я наблюдаю, как Грейсон быстро снимает штаны, наконец освобождая свой возбужденный член. Кровать прогибается под его весом, когда он устраивается позади меня.

– Блять, солнышко, – шепчет он, наклоняясь, и я вздрагиваю, ощущая, как его язык касается моего клитора.

Он нежно поглаживает его круговыми движениями, а затем скользит пальцами по внутренней стороне моего бедра и погружает их в самую глубину моей киски.

– О боже, Грейсон, – с трудом выдыхаю я.

Мои бедра начинают двигаться словно сами по себе, подстраиваясь под его ритм, а он продолжает нежно лизать и посасывать мою плоть. Я прогибаюсь всем телом, когда он убирает пальцы, но затем Грейсон проводит ими по моему анусу, и я чувствую, как моя киска пульсирует рядом с его ртом. Я слегка приподнимаю бедра, но быстро привыкаю к новым ощущениям, которые появляются, когда он вводит палец в мою попку. Непривычный дискомфорт быстро сменяется эйфорией и наслаждением.

– Не могу дождаться, когда смогу войти в эту узкую дырочку.

– М-м, да.

Он ускоряет темп, и я чувствую, как по моему телу пробегает дрожь.

– Я уже так близко, Грейсон.

Чувство жжения в моей попке, смешанное с прикосновениями его языка к моей киске, доводит меня до предела. Мои ноги начинают дрожать, и я опускаюсь на подушки.

– Держи руки на спинке кровати, – командует он.

– Грейсон, пожалуйста, просто трахни меня.

Я больше не могу терпеть, но прежде, чем успеваю снова попросить, Грейсон отстраняется от меня и проводит головкой своего члена по моей щели.

– Еще, Грейсон!

– О боже, – произносит он с легкой хрипотцой, а затем проникает в меня.

Он шлепает меня по заднице, и спинка кровати с силой ударяется о стену.

– Грейсон! – кричу я, чувствуя, как горят мои легкие.

Одной рукой он продолжает крепко сжимать мою ягодицу, а как только его вторая рука снова касается того же места, куда пришелся шлепок, я теряю контроль.

Я достигаю кульминации с такой силой, что за моими закрытыми веками вспыхивают звезды. Сквозь звон в ушах я почти различаю ругательство Грейсона, который после нескольких финальных толчков тоже достигает вершины наслаждения, выкрикивает мое имя и прижимается ко мне потным телом.

– Твою мать, солнышко!

Он целует меня в поясницу, а затем отстраняется, и я, падая на кровать, зарываюсь лицом в подушку.

Когда мое дыхание восстанавливается, Грейсон ложится на меня и раздвигает мои ноги. Теплая жидкость стекает по бедерам, но он собирает свою сперму на пальцы и вводит их внутрь меня. Я удивленно наклоняю голову, и он прижимается губами к моему уху.

– Моя сперма останется там, где ей следует быть, – в тебе.

Боже. Он целиком мой!

– Это так приятно, – шепчу я.

– Завтра, солнышко. Не переживай, мы обязательно продолжим завтра. А сейчас нам нужно отдохнуть, – говорит он, убирая волосы с моего лица.

Отбросив одеяло, он заботливо укрывает меня им, а затем, просунув руку под мою подушку, прижимается ко мне. Ощущая спиной его грудь, которая размеренно поднимается и опускается, я чувствую покой и защиту.

– Спокойной ночи, Грейсон, – говорю я, и он нежно целует меня в лоб.

Такой поцелуй дарит девушке только любящий парень, а не просто приятель по перепихону.

– Сладких снов, малышка.

Повернувшись, я в последний раз целую его в губы и прижимаюсь к его груди. Грейсон обнимает меня за талию, и я постепенно погружаюсь в сон.

Я несколько раз моргаю, чтобы прояснить зрение, а затем отрываю голову от груди Грейсона и приподнимаюсь на локте. Его грудь и руки покрыты рисунками, и я провожу по ним пальцами, словно пытаясь запечатлеть этот миг.

Многие татуировки – просто черные узоры, но, когда я провожу пальцем вверх по бицепсу, я нахожу дату – 28 августа 2015 года. Семь лет назад. У него что, есть ребенок? Конечно, это не мое дело, но было бы неплохо знать наверняка.

Грейсон покашливает, и я вздрагиваю, а подняв голову, вижу, что он сонно смотрит на меня, приподняв бровь.

– Доброе утро, красавица, – произносит он грубым после сна голосом.

– Доброе утро! У меня вопрос… – начинаю я, не в силах сдержать свое любопытство.

– Рановато для вопросов, но продолжай.

– Эта дата… что она означает?

– Черт, еще слишком рано даже для ответа на этот вопрос, – говорит Грейсон, закрывая глаза и слегка улыбаясь.

– Все в порядке, возможно, ты ответишь в следующий раз. Необязательно рассказывать мне о своей жизни, ведь я для тебя никто…

Внезапно он накрывает мою руку своей большой ладонью, не позволяя мне прикоснуться к его татуировке.

– В этот день мой лучший друг Каспер погиб в бою.

Вот черт!

– О боже, мне так жаль. – Я сжимаю его руку, но он лишь грустно улыбается и вздыхает.

– Все в порядке, солнышко, ведь в тот же день я узнал, что мой лучший друг трахал мою жену.

Как же так?

– Я… У меня нет слов. Это просто ужасно. – Я высвобождаю свою руку из его ладони и нежно касаюсь его щеки. – Они не достойны тебя, Грейсон.

И тут я понимаю, почему он так не хочет иметь отношения. Поглаживая его щеку большим пальцем, я прижимаюсь губами к его губам. Закрыв глаза, я вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь и заботу, стремясь облегчить его боль и доказать, что никто больше не оставит таких шрамов на его сердце.

Грейсон прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза.

– Ты же знаешь, что ты для меня особенная, не правда ли, солнышко? Ты не просто кто-то, ты очень быстро становишься для меня всем.

Я не могу сдержать улыбку, и от нее у меня начинают болеть щеки. Грейсон – это все, чего я желаю. Никогда в жизни я не испытывала такой глубокой связи ни с кем другим. Однако, когда я смотрю в его глаза, любуясь этим прекрасным мужчиной, лежащим передо мной, моя улыбка быстро исчезает, а в голове все словно переворачивается. Почему это чувство возникло у меня именно к этому человеку, который не может сделать мои мечты реальностью? Он не нуждается в каком-то исцелении, и никакая любовь не изменит его и не вытащит из тьмы, в которой он живет. Могу ли я позволить ему втянуть меня в этот мир?

– Эй, – он приподнимает пальцами мой подбородок, – что происходит в твоей красивой головке? На мгновение мне показалось, что ты не со мной.

– Ничего.

– Ты действительно думаешь, что я не способен распознать твою ложь? Я потратил достаточно времени, чтобы узнать о тебе почти все, – рычит он, перекатываясь на меня и вытягивая мои запястья над головой, но я не могу найти слов, чтобы ответить.

– Ну же, Мэдди, расскажи мне, что случилось. – Он обиженно поджимает губы, а затем, взглянув на меня с лукавой улыбкой, начинает медленно тереться своим пахом о мое тело.

– Это нечестно, Грейсон. – Я издаю жалобный звук и откидываю голову назад, а он, воспользовавшись моментом, впивается в мою нежную шею.

Я не могу сдержать стон, когда наши губы соприкасаются.

– Ты не получишь мой член, пока не расскажешь мне.

– Засранец! – Я пытаюсь вырваться из объятий, но он лишь крепче прижимает меня к себе, и я чувствую его возбуждение.

– Солнышко, ты же знаешь, что хочешь этого. – В его голосе звучат игривые нотки, которые вызывают у меня улыбку.

– Ладно, – с легким раздражением говорю я. – Я не понимаю, как мы оказались в этой постели и моих чувств к тебе. Мне страшно от того, что происходит между нами, ведь наши жизненные цели совершенно разные, Грейсон. Но похоже, мы идеально подходим друг другу. Возможно, это жестокая ирония судьбы, – вздыхаю я, избегая его взгляда.

Хотя на прошлой неделе мы несколько раз переписывались и созванивались, я очень скучала по нему. И самым сильным моим желанием было оказаться в его объятиях.

– Люди меняются, солнышко. Нам нужно это обдумать. – Теперь настала его очередь вздохнуть.

– Но…

– Я не откажусь от этих отношений, потому что хочу быть с тобой, – говорит он, прижимаясь лбом к моему лбу. – Я знаю, что мои чувства к тебе никогда не изменятся, ведь они возникли, как только я увидел тебя. А со всем остальным мы справимся вместе.

Возможно, он прав.

– Кто бы мог подумать, что вы такой философ, мистер Уорд.

– М-м, я разрешаю тебе и дальше называть меня так, – шепчет он, закрывая глаза, а я думаю о том, что впервые вижу его таким беззаботным, будто тьма, что стояла за его спиной, рассеялась.

– Какие у тебя планы на выходные? – интересуется он.

– Никаких.

– Тогда останься здесь, со мной. Я хочу, чтобы все выходные ты была только моей.

Когда я киваю, он просто сияет.