Солнечный свет бьет прямо в глаза, и я переворачиваюсь на бок, ожидая увидеть рядом спящего Грейсона. Однако вместо него я обнаруживаю лишь пустую подушку, и меня охватывает чувство одиночества. А мне ведь так хорошо спалось в его объятиях. Когда его сильные руки обнимают меня, я чувствую себя в безопасности.

Я сажусь на кровати, потягиваюсь и зеваю. Мне трудно вспомнить, во сколько мы легли спать, и, честно говоря, я вообще не помню, как уснула.

В моей памяти осталось лишь воспоминание о том, как Грейсон занимался со мной диким сексом, и вот я лежу в его постели, укрытая черным шелковым одеялом.

Поднявшись с кровати, я подхожу к комоду. За годы жизни с неряшливой Сиенной я привыкла к тому, что все вокруг напоминает последствия бомбардировки. А тут приятно посмотреть: вся одежда чистая и аккуратно сложена в стопки по цветам. Возможно, я ошибалась насчет Грейсона?

Я надеваю одну из его черных футболок. Я не низкая, но она все равно сидит на мне как платье. В соседней комнате я обнаруживаю ослепительно белую ванную, из панорамных окон которой открывается великолепный вид на город. Любуясь этой картиной, я понимаю, что не подозревала, насколько богат Грейсон. В дальнем углу я замечаю великолепный душ с водопадом, однако, не желая злоупотреблять гостеприимством, быстро умываюсь, чищу зубы и, привлеченная доносящимися с кухни звуками, направляюсь туда.

– Блять, где же эта чертова лопатка? – восклицает Грейсон, а я сажусь на барный стул и молча наблюдаю за ним.

Увлеченный поисками лопатки в ящиках и шкафах, он даже не замечает моего присутствия.

– Доброе утро! – радостно восклицаю я, и взволнованный Грейсон, в одних трусах, поворачивается ко мне.

Я не могу отвести взгляд от его тела, разглядывая каждый мускул и каждую темную татуировку, покрывающую руки и грудь. Подождите, у него проколот сосок? Облизывая губы, я представляю, как кусаю его пирсинг. Боже, у него идеальное тело!

– Доброе утро, солнышко! – Он приветствует меня одной из тех ослепительных – и раньше таких ненавистных – улыбок, от которых у меня теплеет в животе и предательски увлажняются трусики.

– О, так я тоже завтракаю? – деланно удивляюсь я. – Я думала, ты ни с кем не ночуешь и завтракаешь в одиночестве. Боже, я, должно быть, действительно особенная, – говорю я, одаривая его дерзкой улыбкой.

– Ммм… – Это все, что он произносит, прежде чем вновь сосредоточиться на сковородке.

Это кажется странным.

Внезапно на столе начинает вибрировать телефон.

– Это твой, – говорит Грейсон.

Боже, я даже не подумала о том, чтобы выключить телефон!

Я наклоняюсь и беру его в руки, и на экране появляется имя Грегори.

Черт!

– Привет, Мэдди! Как дела? – интересуется он, когда я беру трубку.

– Я в порядке, спасибо. А ты?

– Тоже.

Грейсон резко поворачивает голову, вероятно услышав в трубке мужской голос, и пристально смотрит на меня, а затем… Черт, негодник нарочно кашляет, чтобы этот звук точно услышали.

– Где ты? – спрашивает Грегори.

– Э-э, я провела ночь у своего друга.

– У какого друга?

Мне не нравится, к чему все идет.

– У Грейсона.

– Мне казалось, ты его не выносишь?

– Вчера я слишком много выпила и не смогла бы добраться до дома самостоятельно, поэтому он отвез меня к себе.

– Я думал, ты пошла ужинать с родителями.

Упс!

– Конечно я ходила. Может быть, мы увидимся позже? – тороплюсь я сменить тему.

– Да, ты любишь итальянскую кухню? – вздыхает он.

– Звучит заманчиво. Тогда до скорой встречи.

Пока я размышляю, как мне теперь смотреть Грейсону в глаза, он спрашивает:

– Ты все еще ненавидишь меня, солнышко? Я думал, что бессчетное количество раз, когда ты выкрикивала мое имя прошлой ночью, говорит об обратном.

– Не напоминай, – отвечаю я.

Грейсон ставит передо мной тарелку с омлетом, от запаха которого у меня урчит в животе, и я понимаю, как сильно проголодалась.

– Спасибо, – произношу я, с жадностью принимаясь за еду. Как только первый кусочек оказывается у меня во рту, я не могу сдержать стон наслаждения.

– Да, все именно так и было. М-м, Грейсон, еще, пожалуйста, – передразнивает он, а затем берет свою тарелку и, отодвинув барный стул, ставит его рядом со мной.

Через мгновение он уже все съедает.

– Я чувствую себя виноватой, – признаюсь я, опуская глаза.

У нас с Грегори было всего несколько свиданий, но все же меня не покидает чувство вины.

– За что?

– Возможно, из-за того, что сплю с тобой, вместо того чтобы постараться лучше узнать Грегори.

– Ты трахаешься с Грегори? – напряженно спрашивает Грейсон, – И хочешь продолжать это делать?

Я никогда не спала с Грегори и не планирую. Однако Грейсону не стоит об этом знать, ведь наши отношения были лишь кратковременной связью на одну ночь.

– Позволь мне прояснить одну вещь, солнышко. Если ты хочешь, чтобы я продолжал тебя трахать так, чтобы ты видела звезды, то ни один другой мужчина не должен к тебе прикасаться. Я. Не. Делюсь.

Почему, черт возьми, эти слова меня так заводят?

Его теплое дыхание щекочет кожу под моим ухом, и мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не обвить его ногами и не умолять взять меня. Однако я понимаю, что не должна так поступать, ведь вряд ли такой мужчина, как Грейсон, планирует строить долгосрочные отношения. Поэтому я закрываю глаза и вздыхаю, не в силах поверить, что была настолько глупа, чтобы попасться на его уловки. Мне следовало бы догадаться, что после того поцелуя я уже не смогу остановиться.

– Я думаю, что наш секс был всего лишь на одну ночь, – тихо произношу я.

– Хорошо, – отвечает он, оттолкнувшись от стойки.

Когда Грейсон снова поднимает на меня взгляд, его челюсть сжимается, но, не говоря ни слова, он качает головой и быстро уходит по коридору.

Задумавшись о том, как добраться до дома в таком виде, я беру со стойки свой телефон и быстро пишу сообщение ассистентке, сообщая ей свое местоположение.

ЭВИ:

Я буду через 15 минут. Мэдди, у меня столько вопросов!

О черт!

– Грейсон! – зову я, чувствуя, что сегодня у меня нет сил бежать за ним, потому что моя голова пульсирует от боли, а все тело до сих пор ломит.

Но он не отвечает.

– Я ухожу, увидимся позже.

Снова не получив ответа, я вздыхаю и, убрав телефон в сумку, медленными и неуверенными шагами направляюсь к лифту. Я уже собираюсь нажать на кнопку вызова, как вдруг его рука накрывает мою и тянет меня назад.

– Какого хрена? – восклицаю я, когда Грейсон поворачивает меня к себе. Его лицо выражает страдание, он выглядит почти измученным.

– Это ни хрена не хорошо, – говорит он.

– Что именно? – спрашиваю я, приподнимая подбородок.

Сегодня у меня нет времени на его переменчивое настроение.

– Не думаю, что могу позволить тебе уйти. Я не могу допустить, чтобы тебя трахал кто-то еще, Мэдди.

Он наклоняется, прижимая лоб к моему, и его признание проникает в самую душу, лишая меня возможности дышать. Глубоко внутри я тоже не хочу, чтобы это заканчивалось. Я осознаю, что Грегори не тот, кто мне нужен. Он милый и надежный человек, на которого можно положиться. Однако он не способен зажечь во мне то пламя, которое пробуждает Грейсон. И разве это плохо, когда девушка иногда позволяет себе делать то, что хочет?

Поэтому я обхватываю его щеки ладонями.

– Предлагаю сделку, – говорю я, слегка отстраняясь от него. – Мы продолжим наши отношения, чем бы они ни были, и не будем спать с кем-то еще. Однако я по-прежнему буду ходить на свидания. Никто не прикоснется ко мне, но, если я найду достаточно хорошего парня, мы с тобой наши отношения прекратим.

– Это значит, что я могу трахать тебя где угодно и когда угодно?

Я киваю.

– Сейчас? – спрашивает он, прикусывая мою нижнюю губу и нежно скользя пальцами под подол футболки.

Вот черт, Эви.

Он поднимает бровь, когда я отталкиваю его.

– Мне нужно написать подруге, – говорю я, роясь в сумке и доставая телефон.

Решив, что обязательно отвечу на ее вопросы позже, я пишу Эви сообщение, в котором прошу не беспокоиться. Но тут на мой телефон приходит новое сообщение, и Грейсон наклоняется ближе к экрану.

ГРЕГОРИ:

Я забронировал столик на семь часов вечера в ресторане «У Рики».

– Как оригинально! – с явным сарказмом произносит Грейсон.

– Ну конечно! А куда бы ты меня пригласил, если бы мы встречались?

Как только Грейсон начинает обдумывать вопрос, я сразу же сожалею, что задала его.

– А где ты всегда хотела побывать?

– В Лондоне.

– Вот тебе и ответ.

– Грейсон, свидания проходят иначе. Ты не можешь просто летать со своим партнером по всему миру. Ресторан – тоже неплохой вариант.

– Мне кажется, солнышко, что ты ошибаешься. Если мужчина искренне хочет тебя, то он не отступится, пока не получит желаемого. Он положит весь мир к твоим ногам и ни перед чем не остановится, лишь бы увидеть твою улыбку. Он будет боготворить тебя. – Грейсон приближается ко мне, и я инстинктивно прижимаюсь спиной к двери лифта. – Он будет стремиться обладать тобой всеми мыслимыми и немыслимыми способами. – Когда он говорит это, меня охватывает трепет. – Именно так я бы и поступил, – добавляет Грейсон, прежде чем прильнуть своими губами к моим.

Он словно проникает в каждую клеточку моего тела, забирает все, что хочет, и я позволяю ему делать это. Нас прерывает неожиданный громкий звонок в его кармане.

– Блять, – бормочет он, доставая телефон. – Подожди минутку, я должен ответить, – говорит Грейсон, целуя меня в нос, и мои щеки начинают болеть от чертовски широкой улыбки.

– Лука, – приветствует он.

Я стою, все еще прислонившись к двери и пытаясь отдышаться, но гневный рык Грейсона заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Что, на хрен, значит «он мертв»? Как это могло произойти?

На мгновение я забыла, кто он, чем занимается и насколько опасна его работа. Но теперь в моей голове звучит лишь тихий шепот: «О боже, мне нужно уходить».

Грейсон поворачивается ко мне с пылающим гневом в глазах.

– Мне нужно уехать, и по дороге я могу подвезти тебя до дома.

– Хорошо.

Его взгляд скользит по моему телу, а в следующий миг он уже подхватывает меня на руки и заходит в лифт.

– Ты в порядке? Что случилось?

– Они убили Нико и просто оставили его изуродованное тело на улице у ворот Луки.

– Мне очень жаль. Это ведь Нико нашел меня в тот день, когда Сиенну похитили, и привел к тебе?

Грейсон кивает.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я, поскольку, несмотря на страх, любопытство берет верх.

– Выследить их и приговорить к медленной и мучительной смерти.

– Грейсон, прошу тебя, будь осторожен. Обещай мне.

– Не стоит беспокоиться обо мне, – говорит он, удивленно приподнимая бровь. – Я знаю, что делаю.

– Нет, пообещай мне.

Он вздыхает, и его рука на моей талии слегка сжимается.

– Обещаю.

– Спасибо, – говорю я, нежно целуя его в заросший щетиной подбородок.

Мы подъезжаем к моему дому в тишине. Когда Грейсон останавливается, я тянусь к дверной ручке, но внезапно он обнимает меня за шею и поворачивает к себе лицом.

– Я напишу тебе позже, хорошо?

Я киваю и с некоторой неохотой открываю дверь, а холодный ветер, проникающий под футболку, напоминает мне, что я не надела трусики.

– Эй, а прощальный поцелуй? – спрашивает Грейсон с легкой ухмылкой, и я на четвереньках забираюсь на пассажирское сиденье.

Он тяжело вздыхает, но я прерываю поцелуй и, улыбаясь, выхожу из машины, захлопывая за собой дверь. Идя к подъезду, я ощущаю на себе его взгляд, но, только войдя внутрь, быстро машу ему на прощание.

Мне нужно принять душ, немного поспать и съесть мороженое. Я не понимаю, что происходит, но вечером у меня свидание с другим мужчиной, а все, чего я хочу, – это вернуться в его пентхаус, чтобы Грейсон занялся со мной сексом.

Я не могу сдержать улыбку, когда вспоминаю все те способы, которыми он доводил меня до оргазма прошлой ночью.

Я не в силах противостоять ему, возможно, мне все же стоит взять небольшой перерыв в свиданиях.