Святое дерьмо.

Я был уверен, что секс с Мэдди окажется незабываемым, но то, что произошло сегодня, превзошло все мои ожидания. Она создана будто специально для меня. Теперь, когда я испытал это наслаждение, я не представляю, как смогу от него отказаться. Я просто не в силах это сделать.

На обратном пути к моему пентхаусу я не могу перестать смотреть на нее, но с тех пор, как мы сели в машину, Мэдди не проронила ни слова. Она просто смотрит в окно, ее светлые волнистые волосы слегка растрепаны, одежда в бес-порядке, а колготки, которые я с нее сорвал, остались лежать где-то на дороге.

Только что оттраханая Мэдди просто идеальна. И мне следовало догадаться, что после того проклятого поцелуя она перевернет мой мир.

Я кладу руку ей на бедро, и она вздыхает. Ее глаза опухли и покраснели. И, как и накануне вечером, когда я вижу ее расстроенной, мое сердце пронзает острая боль. Блять, я бы даже сказал, что видеть страдания Мэдди гораздо хуже, чем узнать, что твоя жена изменила тебе с твоим лучшим другом. В моем браке не было любви, я всегда это знал. Тот день, когда Мэдди поцеловала меня, лишь подтвердил это.

Моя жена редко целовала меня, и я не ощущал от нее ничего похожего на любовь. Из-за этого я держался подальше от Мэдди, не желая рисковать и причинять ей боль.

Мое черствое сердце не способно любить ее так, как она того заслуживает и как она этого жаждет. Но я эгоистичный мудак, и, пока она позволяет мне трахать ее, я буду продолжать это делать.

Я вытираю слезу, катящуюся по ее щеке, и она грустно улыбается мне в ответ.

– Солнышко, что случилось?

– Просто сегодня был трудный день, и я очень устала. Не мог бы ты отвезти меня домой?

– Нет, я хочу, чтобы ты провела эту ночь в моей постели. Это ближе, а утром я отвезу тебя домой, хорошо? – Слова вырываются из моего рта прежде, чем я успеваю осознать, что говорю.

Я веду себя как сентиментальный придурок, но мне хочется заключить ее в объятия и заснуть рядом.

Мэдди согласно кивает и прижимается к моей руке.

– Хорошая девочка.

Внезапно моя грусть рассеивается, уступая место голоду, который прячется за ней. Я ухмыляюсь и провожу рукой по телу Мэдди, задерживаясь на ее бедре. Мой член начинает твердеть в штанах, и, крепко вцепившись в руль, я выжимаю газ. Мне нужно отвезти нас домой прежде, чем я решу остановиться и трахнуть ее на какой-нибудь другой парковке.

Желудок сжимается от волнения, когда я подъезжаю к подземному гаражу своего дома и киваю двум охранникам, чтобы они открыли шлагбаум. Мысль о том, что совсем скоро я введу Мэдди в свой дом, наполняет меня страхом.

– Ты не говорил, что живешь в таком роскошном месте, где тебя встречает охрана, – смеется она.

– Да, черт возьми, это великолепное место, но, подожди, пока не увидишь квартиру, – отвечаю я, подмигивая.

Переезд из Чикаго в Нью-Йорк и знакомство с Лукой и Келлером стали поворотными моментами в моей жизни.

Я оставляю автомобиль на месте, которое выкупил, и выключаю двигатель.

– Давай уложим тебя в постель, – предлагаю я, и ее смех наполняет салон.

Открыв дверцу, я выскальзываю наружу, обхожу машину спереди и направляюсь к пассажирской стороне.

Я распахиваю дверь и, наклонившись к Мэдди, беру ее на руки. Она обвивает мою шею руками, а ногами крепко обхватывает меня за талию.

– Разве это обязательно? Ты же знаешь, я могу ходить.

– Я заметил, как у тебя дрожат ноги, солнышко, и подумал, что могу помочь.

– Засранец.

Я закатываю глаза и шлепаю ее по попе, но не могу не заметить, как с ее губ срывается тихий стон, выдавая истинные чувства.

Подойдя к лифту, я нажимаю на кнопку вызова и быстро захожу внутрь, а затем выбираю пятьдесят второй этаж. Когда двери закрываются, Мэдди поднимает голову с моего плеча и осматривает зеркальный лифт. Она приподнимает бровь, соблазнительно улыбаясь, но не успеваю я прийти в себя, как мы уже поднимаемся на мой этаж, и с раздраженным вздохом я ставлю ее на ноги.

– Ух ты, это место так похоже на тебя, – говорит Мэдди, с восхищением оглядываясь вокруг.

Мой пентхаус имеет свободную планировку и панорамные окна от пола до потолка, из которых открывается великолепный вид на мерцающий огнями город. Как я и хотел, интерьер выполнен в черно-белых тонах, и здесь всегда чисто и аккуратно.

Положив руку Мэдди на поясницу, я веду ее через гостиную на кухню. Она запрыгивает на один из барных стульев у стойки, опирается на нее локтями и подпирает подбородок ладонями, с интересом наблюдая, как я достаю пару бокалов.

– Выпьешь? – спрашиваю я, протягивая ей один из хрустальных бокалов.

– Воды, пожалуйста.

Я наливаю в бокал холодную воду и ставлю перед ней.

– Мммм… – стонет она, делая глоток, и я замечаю, как по ее шее стекают маленькие капли.

Протянув руку, я обхватываю пальцами ее подбородок, а затем на несколько мгновений мы замираем, учащенно дыша, но не произнося ни слова. Я ни хрена не понимаю, что происходит, но эти манящие губы так и просят их поцеловать. Не раздумывая, я наклоняюсь, обхватываю Мэдди за затылок и, притянув себе, завладеваю ее губами. Словно я вновь стал подростком и переживаю свой первый поцелуй, не в силах остановиться. Я проскальзываю языком в ее рот, который еще хранит прохладу воды. Мэдди тихо стонет в ответ и идеально подстраивается под любое мое движение. Член становится таким твердым, что почти болит, и я снова безумно хочу ее. Я скольжу пальцами по ее платью, пока не добираюсь до подола, и, прервав поцелуй, снимаю его через голову. На мгновение я замираю, чтобы насладиться открывшимся видом. Передо мной сидит единственная женщина, из-за которой мое сердце когда-либо замирало. Единственная женщина, чей вкус я никогда не надеялся ощутить, находится здесь, в моем пентхаусе, и ждет, когда я снова войду в нее.

Это ведь то, чего я хотел, не так ли? Но почему же, принимая все, что Мэдди дает мне, я чувствую себя таким ничтожеством? Наверное, потому что знаю, что не могу дать ей то, чего хочет она.

Эти мысли вертятся в моей голове, но ее голос возвращает меня к реальности:

– Грейсон, с тобой все в порядке?

Я качаю головой и провожу пальцем по ее волосам, а Мэдди приподнимает бровь и раздраженно фыркает, заведя руки за спину. Бретельки черного бюстгальтера спадают с ее плеч, она срывает его с себя и бросает на пол.

О, она прекрасно знает, как сильно я обожаю ее сиськи. Возможно, именно поэтому на ее лице появляется озорная улыбка.

– Ты так и будешь стоять и пялиться или все-таки решишься меня трахнуть? – спрашивает она, изящно закидывая ногу на ногу. – Если тебе больше по душе первый вариант, тогда я пошла спать.

Этих слов достаточно, чтобы я осознал, что хочу эту девушку так сильно, как никого другого в своей жизни. Однако это нытье в моей голове никак не хочет затыкаться.

Не говоря ни слова, я обнимаю Мэдди за талию и поднимаю на руки. Затем я несу ее в свою спальню и открываю дверь пинком ноги. Подняв одеяло, я осторожно укладываю девушку на кровать, и она бросает на меня смущенный взгляд. Укрыв ее, я быстро раздеваюсь и, аккуратно сложив одежду на табурете в углу комнаты, тоже забираюсь под одеяло.

Обняв Мэдди, я тесно прижимаюсь к ней. Ее соблазнительная попка словно дразнит меня, и я чувствую, как мой член становится еще тверже. Свободной рукой я обхватываю ее грудь и целую в затылок, а затем начинаю покрывать поцелуями всю спину, и Мэдди выгибается, когда я спускаюсь ниже. Оказавшись перед ее попкой, я достаточно сильно прикусываю одну из ягодиц, и Мэдди вскрикивает, но, смеясь, я сразу же потираю место укуса.

Она ложится на спину, и, устроившись между ее ног, я начинаю нежно целовать и облизывать внутреннюю поверхность бедер. В ответ Мэдди приподнимает свою попку, но я возвращаю ее в исходное положение.

– Грейсон, пожалуйста, – умоляет она, снова приближая свою киску к моему лицу.

Положив руку на ее живот, я провожу языком по щели от клитора до входа и обратно и чувствую, как дрожат ноги Мэдди рядом с моей головой. Я быстро погружаю указательный палец во влагалище, но понимаю, что этого недостаточно. Когда мой палец становится влажным от ее соков, я медленно вытаскиваю его и направляю к анальному отверстию. Мэдди замирает, когда я начинаю ее дразнить, ожидая увидеть реакцию на это вторжение, но, вопреки моим предположениям, она лишь слегка приподнимает бедра, предоставляя мне полный доступ к ее анусу.

Прижавшись ртом к клитору, я нежно посасываю его, одновременно скользя пальцем к ее попке.

– Грейсон, еще! Мне нужно больше! – шепчет она, пока я трахаю пальцем ее анус.

Я погружаю три пальца в ее киску, стараясь не сбавлять темп, который был задан в попке, и чувствую, что мои яйца готовы взорваться, когда она выкрикивает мое имя. Тело Мэдди сотрясается, и она сжимает мои плечи ногами.

Я знаю, что она еще не кончила, поэтому, воспользовавшись моментом, я вынимаю из нее пальцы и забираюсь сверху. Она раздвигает ноги еще шире, чтобы дать мне больше места, и, схватив за левое бедро, я прижимаю его к ее груди. Свободной рукой я приподнимаю свой член и одним быстрым движением погружаюсь в нее.

– О, Грейсон!

– Блять, скажи мне, что ты близко, – выдыхаю я сквозь стиснутые зубы.

– Чертовски близко.

Она извивается, сжимаясь вокруг моего члена, и, теряя контроль, я кончаю, простонав ее имя так громко, что это звучит почти как крик.

Не выходя из нее, я наклоняюсь и целую Мэдди в губы, а затем, любуясь улыбкой, осторожно убираю прядь волос с ее лица. С неохотой я выхожу из нее и направляюсь в ванную комнату. Мне требуется минута, чтобы прийти в себя.

Я ополаскиваю лицо холодной водой, надеясь, что это поможет мне успокоиться, однако мое сердце все еще бешено колотится. Почему она такая идеальная? Почему я не мог просто оставить все как есть?

Я чертовски уверен, что теперь не смогу остановиться. С нашей первой встречи я понял, что Мэдди именно та, кто мне нужен. Теперь она принадлежит мне, и пути назад нет, по крайней мере для моего сердца. Того самого, которое она вырвет из груди, когда наконец встретит достойного мужчину, способного дать ей то, чего я никогда не смогу.

В последний раз умывшись, я беру полотенце и возвращаюсь в спальню.

Дыхание Мэдди спокойно, и она даже не вздрагивает, ни когда я вхожу в комнату, ни когда протираю полотенцем ее киску и бедра. Она продолжает спать. Стараясь не шуметь, я забираюсь в постель и прижимаюсь к ней всем телом. Это должен быть последний раз, когда, закрывая глаза, я ощущаю, как надо мной сгущается тьма.

– Спокойной ночи, мое прекрасное солнышко, – шепчу я.