Мерцающие огни Тайм Сквер давно остались позади. Я понятия не имею, где он живет, но предполагала, что недалеко.

Однако что мне вообще известно о Грейсоне?

В машине царит тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием. Я даже не осмеливаюсь украдкой взглянуть на него, опасаясь, что не смогу сдержать эмоции и наброшусь на него прямо здесь. Даже вид его напряженных рук, сжимающих руль, и выступающих на них вен, вызывает у меня жар.

– Я не знала, что ты живешь так далеко, – наконец произношу я, повернувшись к нему.

– А мы едем не ко мне, – отвечает он, его глубокий хриплый голос заставляет сердце биться чаще.

– Отлично. Тогда куда мы едем? В отель?

– Не-а, – отвечает Грейсон, не отрывая взгляда от дороги.

Проходит еще несколько мгновений, и он поворачивает налево, почти в полную темноту. Вокруг нет ни единого уличного фонаря, и, когда я вспоминаю, с кем на самом деле еду в машине, по телу пробегает страх.

Этот человек работает на мафию. Черт, убивает для мафии.

– Это не смешно, Грейсон, ты меня пугаешь. Отвези меня домой. – В голосе звучит паника, но он лишь ухмыляется, словно наслаждаясь моим страхом.

Грейсон останавливает машину, только когда мы подъезжаем к остаткам какого-то сгоревшего промышленного объекта.

Прищурившись, я пытаюсь рассмотреть окружающую обстановку, но единственное, что освещает это место, – фары автомобиля Грейсона. Я одна, черт знает где.

Грейсон заглушает двигатель, и наступившая тишина почти оглушает. Он пристально смотрит на меня с таким голодом в глазах, который словно проникает в самую душу, а затем нежно проводит пальцами по моему лицу, и я вздрагиваю в ответ. Желание нарастает, словно ком, и заставляет меня сильнее сжать ноги.

– Грейсон, что ты делаешь?

Все мои инстинкты словно оживают, когда в салоне гаснет свет и нас окутывает темнота.

– Ты хочешь узнать, где мы находимся? – спрашивает он, и я утвердительно киваю головой. – Это тот самый склад, который я сжег дотла в день нашей встречи у Келлера. Где-то там лежат три обгоревших трупа, – объясняет он ровным голосом.

Должна ли я бояться его еще больше? Возможно. Но что бы он ни говорил и ни делал, мое сердце тянется к нему.

– И что с того? Ты же знаешь, что я в курсе твоих дел, и тебе известно, что я тебя не боюсь. Так почему мы здесь?

– Солнышко, я не намерен ничего утаивать, и мне нужно, чтобы ты поняла: я не твой прекрасный принц. Да, я безумно хочу тебя трахнуть и думал об этом с нашей первой встречи. Но я никогда не смогу полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь. И не хочу разбить тебе сердце.

Я позволяю этим словам проникать в мое сознание, хотя они и ранят меня. Когда холодный воздух врывается в салон автомобиля, по моему телу пробегает дрожь. Я знаю, что он прав, однако впервые в жизни собираюсь сделать что-то для себя, потому что хочу этого.

– Тогда просто трахни ме… – Прежде чем я успеваю закончить предложение, он притягивает меня к себе за затылок и прижимается своими губами к моим.

Грейсон страстно целует меня, вторгаясь в рот, и я чувствую на его языке вкус скотча. Я обнимаю его за шею и притягиваю ближе, чувствуя, как он улыбается мне в губы.

Грейсон отстраняется и, проведя по моим губам указательным пальцем, слегка оттягивает нижнюю.

– Соси, – приказывает он и погружает палец в мой рот, так глубоко, что он почти касается задней стенки горла.

Я слегка прикусываю его палец, и, с шумом вздохнув, он тихо стонет.

– Я просил сосать, а не кусать, солнышко.

Его дыхание касается моей щеки, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Пока я нежно посасываю его палец, Грейсон наклоняется ближе и целует мой подбородок.

– Хорошая девочка, а теперь представь, что это мой член. Подумай, насколько заполнен будет твой ротик, когда я его трахну, – говорит он, нежно покусывая мочку моего уха, и мои трусики мгновенно намокают.

Он медленно вынимает палец из моего рта, и на его красивом лице появляется улыбка.

Потянувшись к нему через центральную консоль, я начинаю расстегивать его брюки, и Грейсон откидывается назад, предоставляя мне лучший доступ. Расстегнув ширинку, я вижу, как его внушительный член напрягается под тканью боксеров, и облизываю губы, а затем одариваю Грейсона соблазнительной улыбкой. Он проводит рукой по лицу и стонет, когда я расстегиваю его брюки и спускаю боксеры, чтобы освободить член. Я обхватываю его ствол пальцами и начинаю двигать рукой вверх-вниз, а заметив небольшую каплю светлой жидкости, вытекающую из головки, собираю ее подушечкой большого пальца, подношу ко рту и слизываю. Солоноватый вкус обволакивает язык.

– Черт, солнышко, – выдыхает он, пока я продолжаю ласкать его рукой.

Грейсон закрывает глаза и откидывает голову на подголовник, а затем протягивает левую руку и крепко обхватывает мою шею. Я отпускаю его член и вцепляюсь пальцами в мускулистое предплечье, пытаясь отодвинуть руку или отстраниться, но он лишь усмехается и приникает губами к чувствительному месту за моим ухом.

Часть меня хочет убежать, но большая часть – невероятно возбуждена. Все, о чем я могу думать, – это то, как он проникает в меня, заставляя кричать от наслаждения.

Внезапно Грейсон ослабляет хватку, и я делаю глубокий вдох. Меня охватывает облегчение, которое быстро сменяется чистым желанием. Я хочу его прямо сейчас.

– Я думала, ты сказал, что собираешься меня трахнуть, – говорю я, тяжело дыша.

Он накручивает прядь моих волос на пальцы, а затем тянет за нее, и мою голову пронзает острая боль.

– Моя опасная и развратная девочка жаждет, чтобы ее трахнули, – шепчет он, приподнимая мое лицо и открывая шею.

Его хриплый голос вызывает трепет во всем моем теле.

Черт, он назвал меня своей.

Я обхватываю ладонями его лицо и впиваюсь в его нижнюю губу, а Грейсон, в свою очередь, хватает меня за волосы на затылке и тянет с такой силой, что снова причиняет боль. Однако эта боль лишь усиливает мое желание.

Через секунду он уже задирает платье и касается резинки моих колготок.

– Эти чертовы колготки! – с раздражением восклицает он, срывая их.

Следом отправляются сапоги, а потом он задирает мое платье до талии.

– Здесь слишком тесно, – говорит он, – а для того, что я задумал, нам нужно больше места.

Он отводит руки и садится на водительское сиденье, оставляя меня в полуобнаженном виде, тяжело дышащей и готовой взорваться в любую секунду.

– Блять, Грейсон, ты шутишь?!

Он хихикает и, открыв водительскую дверь, выходит из машины.

Какого хрена?

В следующую секунду пассажирская дверь, к которой я прислонялась, резко открывается.

– Грейсон! – кричу я, падая и ожидая удара о камни, но его сильные руки подхватывают меня под мышки, и он вытаскивает меня из машины.

Когда он поворачивает меня к себе, его лицо озаряет озорная улыбка. Я обвиваю ногами его торс и ощущаю, как твердый, как камень, член упирается в бедро. Грейсон обходит машину, фары которой по-прежнему являются единственным источником света в этой глуши, и осторожно кладет меня обнаженной спиной на капот, под которым все еще урчит двигатель. Уложив на вибрирующий металл, он накрывает меня своим телом.

– Так гораздо лучше, – говорит он, целуя меня в губы и проводя тыльной стороной ладони по щеке. – Теперь я могу трахнуть тебя как следует.

– Пожалуйста, Грейсон, – умоляю я.

Он прерывает мои мольбы поцелуем и проводит рукой по платью, наконец добираясь до трусиков. Я закрываю глаза и запрокидываю голову, а он с легкостью срывает с меня стринги. Холодный воздух обдувает мою кожу, когда он раздвигает мои ноги, заставляя открыться для него.

– О боже, ты охрененно влажная и, кажется, готова принять меня, не так ли, солнышко?

Он нежно проводит пальцами по внутренней стороне моего бедра, едва касаясь пульсирующей от желания киски, и я стону от разочарования.

– Как я погляжу, ты ненасытная девочка, – шепчет он, проводя указательным пальцем от клитора до влагалища, и от одного этого прикосновения у меня начинают дрожать ноги.

– О, черт возьми, Грейсон, еще! – стону я, выгибая спину, и Грейсон, смеясь, погружает в меня пальцы, доводя меня до предела.

– Моя прекрасная маленькая шлюшка уже готова принять меня?

Со мной никогда раньше так не разговаривали, и, признаться, мне это нравится. Я готова быть его шлюхой в любой день недели.

– Пожалуйста…

Он вынимает из меня пальцы, оставляя ощущение пустоты, и, обхватив сильными руками за талию, переворачивает на живот. Я выставляю руки перед собой, чтобы смягчить удар о теплый и грохочущий капот его машины и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать стон, чувствуя, как его член скользит вверх и вниз по моей промежности.

Запустив пальцы в мои волосы, Грейсон откидывает мою голову назад, открывая шею. В начале я вскрикиваю от боли, но в то же время он проникает в меня, и волна наслаждения охватывает все мое существо.

– Твою мать, Грейсон!

Он прижимается к моей спине и входит с неистовой силой, больно прикусывая нежную кожу на шее. Звуки, возникающие от ударов его бедер о мои ягодицы, и наше тяжелое дыхание кажутся слишком громкими. Все мое тело начинает содрогаться, и, почувствовав эту дрожь, Грейсон крепко сжимает мои бедра, притягивая ближе к себе.

– Блять, солнышко, ты просто великолепна, – шепчет он между толчками, посасывая кожу на моем горле.

– Я так близко, – с трудом выдыхаю я, закрывая глаза и ощущая, как меня накрывает волна наслаждения.

Грейсон переворачивает меня на спину и прижимается ко мне своим сильным телом, словно заключая в клетку.

– Я хочу видеть твое прекрасное лицо, когда ты кончаешь, солнышко.

Он кладет руки по обе стороны от моей головы и, прижимаясь губами к моим губам, наконец, доводит меня до экстаза.

Я чувствую, как кровь стучит у меня в ушах, а сердце готово выпрыгнуть из груди, и стону ему в рот, слегка прикусывая его губы.

– Покричи для меня, солнышко. Я хочу, чтобы демоны в аду услышали, как ты произносишь мое имя, – говорит он, и я обхватываю его голову обеими руками.

Когда я кончаю, мое тело охватывает дрожь, и я громко выкрикиваю его имя.

– Блять, – восклицает он, достигая оргазма и наполняя меня своим семенем.

Через несколько мгновений Грейсон замедляется, но продолжает нежно входить и выходить из меня. Я чувствую, как мои ноги все еще дрожат вокруг его тела.

– Твою мать, солнышко, это было… Черт…

Я поднимаю глаза и вижу, как он, прерывисто выдохнув, проводит рукой по лицу. А затем улыбается и нежно целует меня в лоб.

– Давай уедем отсюда, – предлагает он, протягивая мне руку.

Принимая ее, я не могу поверить, что мы сделали это именно здесь.

Мои мысли возвращаются к мертвым телам, которые лежат где-то среди руин, и я резко вырываю свою руку и направляюсь к пассажирской двери. Грейсон в замешательстве приподнимает бровь, но я закатываю глаза и, распахнув дверцу, сажусь внутрь. Он запрыгивает на водительское сиденье, захлопывает дверцу и с диким выражением лица поворачивается ко мне.

– Что это было?

– Ничего.

Осознание того, что только что произошло, обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Это, безусловно, был лучший секс в моей жизни, но меня охватывает грусть, когда я понимаю, что…

Что мы не можем повторить это снова. Он никогда не станет тем мужчиной, которого я хочу видеть рядом с собой. Поэтому я не могу позволить своему сердцу привязаться к нему.