– Ох, Джо, все плохо, все очень-очень плохо.

Голос Ли вяз в ушных перепонках непониманием смысла сказанного. Да слова напарника и не имели особого смысла. Воздух в мансарде разливался жаркими волнами. Сердце еще безумно ухало под хрупкой броней грудной клетки, но предельное беспокойство уже схлынуло, осталась только пронизывающая от плеч до колен холодная дрожь, крупная, прерывистая.

– А ты только сообразил? Мы ввязались в это, ты дал согласие, – отозвался Джоэл, нервно вгрызаясь в засохший кусок рыбы, оставшейся с завтрака на столе. Зубы перемалывали мелкие кости, время перекатывало разрозненные мысли в горящей голове.

– Но я не думал, что мы притащим домой этого… этого… принца! – фыркнул Ли, задыхаясь то ли от возмущения, то ли от удивления.

Вен Даррен лежал посреди комнаты, занимая добрую ее часть, отчего передвигаться приходилось бочком по стене. Пока он не поднимал морду, укрытую хвостом, складывалось впечатление, будто охотники притащили крупного медведя с непонятными отростками на спине. Даром что в Вермело медведей не осталось еще двести лет назад, как и многих других животных. Или не двести лет, или две тысячи.

После открытий, сделанных в Цитадели, никакие летописи не выглядели надежными источниками. Вермело далекого прошлого блестел латами доблестных ратников из легенд, великими деяниями королей и главнокомандующих.

Вермело после пришествия Хаоса не давал ответов, как изначально появился город. Похоже, их мир достиг некоего расцвета технологий, позволивших выстроить защитный Барьер. А двести лет длилась мучительная деградация, погружение в пучину предрассудков и изобретенных суеверий, горячо поддерживаемых десятками сект. Про созданий из-за стены все навязанные знания оказывались ложными, хватило недолгого времени общения с Вен Дарреном, чтобы развеять малейшие сомнения в его разумности. Все прочие сведения теперь тоже представали неточными, даже намеренно искаженными.

– Мы должны отпустить его за стену. Он ищет брата, но, похоже, ошибся местом, – сказал Джоэл, глядя на обессиленного зверя.

– Ты так спокойно это говоришь. Откуда столько любви к… к зверушкам? – обеспокоенно пробормотал Ли. Он все не мог успокоиться: метался по мансарде, скрипел половицами, то садясь на кровать, то вскакивая. Джоэл же с методичным упрямством обсасывал скелет рыбы, как будто от этого зависело его насыщение. Но голода он не чувствовал, как и вообще всего своего тела.

Он раздумывал, кого поставит Уман для расследования дерзкого нападения на Цитадель и сколько у них осталось времени, чтобы завершить все дела и замести следы, в случае если кто-то уже сдал их. Пожалуй, времени-то и не оставалось совсем. Но даже если так, Джоэл хотел бы отпустить Вен Даррена. Впрочем, это не помогло бы ни Иде, ни Джолин. Насчет возлюбленной все еще терзали сомнения, как ей надо помогать. И надо ли вообще.

– Вот стал одним из них и проникся. На самом деле, Ли, я должен попасть в квартал Прокаженных. Если ты слышал, ученые из лаборатории говорили, что им поставляют зверей из Хаоса именно эти бедолаги, мусорщики, – объяснил Джоэл, подводя рациональные доводы к своим неясным предчувствиям. В закрытом районе они узрели Грету и ее способности, там же кто-то убил Рыжеусого, который вел свое исследование крови сомнов и созданий Хаоса. Возможно, именно там скрывался кто-то, способный остановить превращения Иды.

– Опять хватать заразу… Рискованно, – протянул Ли.

– Мне сдается, нет там особо заразы. Больше одинокие неизлечимо больные, выселенные из домов во имя экономии места. Такое как-то раз слышал от чистильщиков. А под прикрытием заразы сформировалось гетто, – вслух задумался Джоэл.

– Хм… Может быть. Принцип Вермело – разделение и укрощение, – протянул Ли, наконец остановившись и сощурившись. Новый виток расследования заставил его переключиться, как искрящий рубильник. И вместо лихорадочного мерцания зажегся ровный свет напряженной работы мысли.

– Да. Юго-западные трущобы закрыты – там полуразрушенная стена. Революционеров там нет. Секту Дирижабля похватали. Сам дирижабль, я уверен, спрятан во дворе чьего-то имения в квартале Богачей. Так где скрываться настоящей революционной силе? Той самой, с подачи которой начались стачки весной? – продолжил рассуждать Джоэл.

Разрозненные факты сводились воедино, пусть пока и без явных доказательств, но теперь они уже не боялись врываться туда, куда не следовало. За короткий период времени пришлось нарушить все запреты и уставы. И каждый новый дерзкий шаг открывал все новую ложь, в которую укутывала Цитадель, взывая к общему благу и поддержанию порядка.

– И ты намерен снова незаметно проникнуть за забор? А потом за стену? – поразился Ли. Даже в его романтичной душе бунтаря никогда не зарождался такой план. Всех их, конечно, пугали опасностью лепры. Но Джоэл помнил, что видел не слишком много замотанных в зловонные тряпки и покрытых коростой людей. Да и не собирался долго общаться с ними. В конце концов, Рыжеусый как-то жил в Пределе Изгоев.

– Почему нет? Что нам уже терять? – едва не рассмеялся Джоэл. – Все внимание приковано к Цитадели. В квартале Прокаженных, возможно, удастся получить новую информацию. Наведаюсь к главе мусорщиков. Только они знают, что на самом деле за стеной. Еще загляну в лабораторию Рыжеусого.

– Ее ликвидировали, разве нет? – засомневался Ли. – Наверняка забрали все, подчистили.

– Но что-то могло остаться, – задумался Джоэл. – Я должен расспросить, как именно ловят созданий Хаоса. Возможно, это поможет освободить Вен Даррена. А еще… Мы должны остановить атаку на Змея. Нельзя допустить, чтобы превращенные стимуляторами отряды ринулись за стену. Потому что это будет самоубийством.

Джоэл разом вспомнил все свои сны, вспомнил бессилие Стража Вселенной, его безмолвный зов, его страшные раны, которые святитель Гарф промывал соляным раствором. Не существовало уверенности в том, что хоть кто-то из смертных, пусть и измененных стимуляторами, сумеет уничтожить всепоглощающую темную мощь.

Святитель говорил, будто Змей – древний асур, закинутый в ловушку после сражения с другим древним асуром. Речь шла о вещах, неподвластных человеческому рассудку. Но если и существовал способ спасти город, крылся он не в оголтелой атаке на Змея. Либо его силу недооценивали, либо у Вермело и правда не осталось шансов выжить, отчего даже магнаты мечтали по-тихому сбежать на дирижабле куда-нибудь в Хаос, подальше от Змея. Возможно, в тот самый день, когда отряды обреченных охотников кинулись бы на древнейшее зло. Джоэл подозревал, что многие из правителей Вермело согласились бы на изменение своего тела во имя выживания, а он, удачный эксперимент, стал для них доказательством, что время пришло.

– Откуда ты знаешь? Может, Змей не такой сильный? – слабо запротестовал Ли, рассматривая Вен Даррена.

– Из снов. Я видел Змея вблизи. И мы видели, как погибла Грета. В общем, я должен попасть за забор, – заключил Джоэл, вставая с места.

Ли воззрился на него с полубезумной надеждой. Он уже не пытался убедить, что во всем виноват посттравматический синдром. После увиденного в особняке Ленца и в Цитадели самые нереалистичные версии представали единственным объяснением. Правда об экспериментах и стимуляторах заставила смотреть сквозь черную вуаль удобной лжи. Все смещалось, надежные логические построения рушились, и во всей этой круговерти явления Стража Вселенной в облике Каменного Ворона не казались таким уж невероятным событием. Он стремился предупредить. Так почему не поверить? Если хоть кто-то пытался спасти их. Если хоть один фальшивый бог ответил на мольбы тысяч грешников.

– А как же я? – забеспокоился Ли. Он снял шейный платок и принялся утирать им вспотевшее лицо, на котором угадывались размазанные следы копоти. Шелковая лиловая ткань пачкалась, но напарник уже не замечал. Все вещи, весь их старательно созданный уют выглядел зыбким и в какой-то мере ненужным. Если даже знать намеревалась оставить город, как опустевший кокон гусеницы. Цинично упорхнуть, подобно ядовитой бабочке, оставив трудолюбивых шелкопрядов изгнивать в сплетениях нитей.

– Ты пойдешь в дозор, чтобы не привлекать внимания. Для Цитадели мы должны создать иллюзию порядочных граждан, верных служителей закона. Главное, не вызывать подозрений, – кивнул Джоэл. – Ты передашь все сведения Энн, только не говори про Вен Даррена. Спросишь на складе у Грэма и Бима, какая версия официальная. Если задымление – хорошо. Если что-то другое… Надо бежать.

Новый план разрабатывался четко и быстро, хотя все равно выглядел рискованным. Но торчать в мансарде они не имели права. По своим расследованиям Джоэл уяснил простое правило: рано или поздно любой преступник выдавал себя тем, что начинал вести себя странно. Либо его доводил страх, либо выдавала насмешливая беззастенчивость, уверенность в безнаказанности. И он выдавал себя чем-то, неким случайным поступком, неверным действием, которое не вписывалось в созданное алиби. У них с Ли все держалось на авторитете вернейших служителей Цитадели, которые не стали бы проникать в лабораторию. Хотя Джоэл подозревал, что у Энн репутация хуже, чем у них. Но тревоги приходилось оставлять на потом. Джоэл полагался на обретенное чутье: засаду, как и шпионов, он не ощущал.

– А если меня будут ждать, чтобы арестовать? – засомневался Ли.

– Я почувствую. Буду рядом, возле стен. И приду на помощь. Обещаю, – отрывисто ответил Джоэл. – Я отправлюсь ночью. Как пройти мимо патрулей охотников, я прекрасно знаю. С гарнизоном связываться не хотел бы днем. А запрещенный квартал все равно никто не патрулирует. Сдается мне, зря.

– Вроде бы делали облаву после убийства Рыжеусого, – неуверенно пробормотал Ли. – Не понимаю, зачем туда лезть.

– Облаву? Да, наверное, – засомневался Джоэл. – Если только специальный отряд. Сдается мне, в лабораторию Рыжеусого не пустили никого из обычных охотников. Я надеюсь выяснить, кто его убил.

– Но почему так срочно, почему нельзя подождать пару дней? – не унимался Ли.

– Мне кажется… у нас не будет этих пары дней, – оставался непреклонен Джоэл. – Ладно, Ли, попытайся хоть немного отдохнуть перед сменой.

– В компании принца отдохнуть будет сложнее, чем мне кажется.

– Я посторожу.

– Тебе тоже нужны силы.

– Я теперь не совсем человек. Выдержу, – почти не соврал Джоэл. – Отдохни. Все будет хорошо.

Ли еще пытался протестовать, но легкие дружеские объятья успокоили его, заставили довериться. Возможно, напрасно. Возможно, все они летели в бездну. Полет начался с рассветом. Тянулся бесконечный день. Как начался утром с громкого стука Батлера, так и не мог никак закончиться, как будто время скомкалось спутанной пряжей, напоминающей черные линии мира.

Быть может, вокруг иных-то не осталось, но Джоэл не видел. Порой лучше не видеть, не знать. Но незнание и слепота не избавляли от катастроф и гибели. Джоэл стойко ждал ночи, заветного сигнала «отбой», после которого намеревался пойти против еще одного запрета Вермело.

День вне времени тянулся тысячу лет, и именно теперь хотелось получить всю правду, возможно, выпустить Вен Даррена. Не оставалось уверенности, что к ним не пришли бы с обысками, а где прятать зверя – идей не возникало.

– Безумные какие-то дни. Ядовитые, – пробормотал Ли, качая головой. Он наспех умылся из кувшина над тазиком, стоящим на сундуке. Набирать лоханку ни у кого сил не было. Им обоим не хватало хорошего душа. Но такими новшествами щеголяла только Цитадель. Да в богатых имениях ни в чем себе не отказывали. Весь остальной Вермело прозябал едва ли не в лачугах, которые почти ничем не отличались от жилищ бедняков, оставшихся за рамками древних рыцарских легенд далекого прошлого. Особенно обшарпанно смотрелись рабочие кварталы. И в них-то, кажется, зрел новый бунт. Что-то зрело… Хотелось бы понять…

Джоэл думал и думал, сидя у стола, глядя на мгновенно заснувшего Ли и размеренно дышащего Вен Даррена. И на Ловцы Снов, в которых не застряло ни единого кошмара. Создания Хаоса не имели ничего общего с сомнами. И все это поведал этот долгий день.

«Открыть бы калитку. Если получится открыть калитку, то отправлю Вен Даррена на следующую же ночь, – думал Джоэл, нервно постукивая пальцами по столешнице. – Может, стоит попросить у него парочку пробирок крови? Для изучения… Только кто будет изучать? Проклятье, мы думали, что ищем доказательства вины Цитадели, безумных исследований. Но исследования не так уж безумны. А возможно, и необходимы. Но как кровь создания Хаоса поможет Иде? Окажись Рыжеусый жив, возможно, смог бы дать нам ответ, ведь он был ученым. Революционером, конечно, но мы теперь не лучше. И что хуже всего, я впервые ощущаю себя по-настоящему свободным».

Закат выползал из-за стены кромкой раскрытого Глаза, прочерчивал на небе змеиный веретенообразный зрачок. Но надвигались тучи, отчего алое небо перекатывалось темно-лиловыми бликами. Похоже, надвигалась гроза – так даже лучше: никто не стал бы их искать.

Джоэл задумчиво смотрел в окно, тянул напоенный озоном воздух, чего-то ждал, кого-то. По мостовой гремели телеги, редкие торговцы спешили укрыть товар, усиленное обоняние улавливало запах сдобы и специй. Да еще дыма, осевшего в коридорах Цитадели. Устроили же они дым без огня. Но Джоэл чувствовал, что настоящее пламя еще вспыхнет. И не представлял, как остановить это раскрутившееся колесо, которое, возможно, несло их утлый экипаж в пропасть. И все же у них еще оставалось время, мало времени втроем: как и утром, беспокойно дремал Ли, где-то в пекарне ждала Джолин. Возможно, и для Батлера с женой нашлось бы утешение. Джоэл надеялся, что узнает в квартале Прокаженных, кто еще занимается кровью сомнов, помимо Цитадели. И это будет верным ответом, способом восстановить баланс.

– Опа, еще и гроза. Этого мне не хватало. – Ли проснулся, когда ударил первый гром, разрезавший тишину. Вен Даррен тоже насторожил чуткие уши и вздрогнул, приоткрывая янтарные глаза, потерянно спрашивая:

– Кто? Что?

– Просто гроза. Спи, Вен, мы тебя запрем, а ты никому не открывай, – успокоил Джоэл, не вполне уверенный в безопасности своей затеи. Он знал, что обычно коллеги из Цитадели забирали неблагонадежных граждан в предутренние часы, когда улицы Вермело пустели и никто не осмеливался выходить наружу. Значит, ждать «гостей» стоило не раньше трех часов ночи. Джоэл предполагал, что вернется намного раньше. Меч он с собой не брал: не полагалось, если шел не на дежурство. Но ему хотя бы оставили меч, значит, не совсем сбросили со счетов. Или просто никто не осмеливался забрать подарок Нейла Даста.

Как ни странно, Джоэл был уверен, что старик их не сдаст. Кто угодно – но не он. Уверенность крепла и успокаивала, впрочем, только она и подпитывала силы, заставляя двигаться дальше.

– Удачи тебе, Ли, – выдохнул Джоэл, вновь обнимая друга на лестнице. Прежде чем они заперли дверь, на прощанье им улыбнулось с нее нарисованное солнце. И грустно поглядел вослед потерянный Вен Даррен. Похоже, он опасался, что его спасители окажутся новыми палачами. Джоэл заботливо оставил зверю тазик свежей воды и одну крупную рыбину, которую купил накануне у озера Добрар и надеялся изжарить на следующий день, мирно попировать с Ли. Они вообще много что планировали – после визита в яблоневый сад жизнь на короткое время показалась прекрасной, пока не началось все это, все, что смело красивые декорации счастья.

Природа словно вторила переменам, нависшим над городом: ветер пыльными порывами вращал вывески трактиров и телеграфных станций, нес упущенные из рук дырявые корзины и мелкий сор, засыпающий глаза. Тоскливо и надрывно гремели колокольчики-фурины, развешанные у дверей. Чистая одежда охотников быстро покрылась неприятной сизой пылью, выметенной грозовыми порывами из переулков и дворов.

– Приглядывай за Джолин, – напутствовал Джоэл. – За пекарней.

– Да как обычно. Я же на Королевской улице. Я и Мио. Кстати, за ним тоже надо бы приглядеть. Похоже, он уже отправился в Цитадель, – подтвердил Ли. – Эх, Джо, скучаю я по временам, когда мы встречались в трактире на Рыбной улице, а потом всю ночь мирно бродили по переулкам. Тогда все было таким простым и понятным.

– Я тоже, Ли, я тоже, – отозвался Джоэл, уверенно поспевая за быстрым шагом напарника. Похоже, он мог бы уже возвращаться к дежурствам, но в сложившейся ситуации роль немощного оставалась более выгодной до выяснения всей правды. Резкое исцеление в глазах Умана наверняка выглядело бы подозрительно. А если бы об этом узнали ученые Цитадели, возможно, они сдвинули бы сроки своих планов по созданию армии будущего, батальона смертников.

– Удачи, Ли, – в который раз повторил Джоэл, когда они подошли к Цитадели. Джоэл остался неподалеку, к воротам не приблизился: ему-то уже полагалось, как всем «дневным» горожанам, двигаться в сторону дома и запираться на ночь. Под вой и завихрения медленно рокотавшей сухой грозы он неплохо различал голоса охотников возле пропускного пункта и у складов с Ловцами Снов.

Джоэл вытягивал шею, слоняясь по улочкам квартала Охотников вблизи крепости, но не показываясь возле ворот. Ли прошел внутрь и, похоже, не заметил никакого болезненного оживления. Никто не скрутил его, не потащил в казематы. Джоэл прикрыл глаза: он слышал сердцебиение друга, отчетливые спокойные удары. Ничего ужасающего пока не происходило. Возможно, происшествие и впрямь списали на старую технику. Рванул котел – в старом городе, да без ремонта и не такое бывает. Хотя пропажу в лаборатории наверняка заметили, наверняка уже сновали по городу специальные отряды тех, кто был посвящен в самые черные тайны. Но на героев Цитадели, возможно, пока никто не подумал. И хорошо.

Так или иначе, Ли беспрепятственно вышел из ворот, обвитый, как лианами, Ловцами Снов. Все как в привычные времена понятного установленного порядка. Все как в начале весны, когда еще не начались бредовые сновидения, когда еще не явил себя миру легендарный сомн. Но улыбка Ли была уже далеко не такой беззаботной и задорной, а под глазами в свете масляной лампы виднелись глубокие лиловые круги.

– Вроде все благополучно. Грэм и Бим слышали, что пока две версии: техника и революционеры из трущоб. Про внутренний бунт молчат, – отчитался Ли. – Энн я не встретил. Наверное, она в академии.

– Не меня ищете? – вдруг вышла из тени фигура в длинной шинели. Джоэл едва слышал, как она подкралась.

– Тебя, – хором отозвались охотники.

– И? – хищно оскалилась Энн. – Один вопрос: да или нет?

В лиловом мареве непогоды поблескивало оранжевое пламя лампы, переливалось и билось на ветру в стеклянной колбе. Темные и светлые пятна придавали лицу Энн сходство с расцветкой диких кошек, злых, оскаленных в преддверии прыжка. Она требовала безоговорочного ответа, и лживое «нет» ее не устроило бы. Она хотела услышать то, что и так знала. Пожалуй, как и они все. Все просто искали доказательства своих страхов, искали начало шнура, который вел к взрывчатке, способной смести благочестивые кулисы паршивого театра жизни. Хотелось надеяться, что за незримой сценой существует что-то, кроме смерти.

– Да, – ответил Джоэл и разъяснил: – Нам вливали кровь. Но не сомнов! А созданий Хаоса.

– Над нами ставили эксперимент, – жестко оборвала Энн.

– Но не он делал нас чудовищами, – слабо запротестовал Джоэл, с тревогой рассматривая, как все ниже склоняется голова Энн, как все больше злобы сквозит в ее глазах, устремленных на Цитадель. Сухая гулкая гроза вырисовывала на душно-фиолетовом фоне контуры темного куба. И почудилось, что именно над ним берет начало черная воронка. Или Змей снова пришел за жатвой свежих душ, и где-то в незримой вышине длилось мучительное сражение Каменного Ворона.

– Не он?! И что тогда? А с превращениями? Связано или нет? Да или нет?! – жадно ухватилась за сведения Энн.

– Не знаю. Мне кажется, что нет… – уклончиво отозвался Джоэл.

– Неважно. Теперь мы знаем, что стимуляторы превращают нас в непонятно кого, – порывисто отвернулась Энн.

– Энн, постой! Постой!

– Я узнала все, что мне требовалось. И я не позволю проводить эксперимент над моими учениками.

– Что ты узнала? – неуверенно подался вперед Джоэл, но растерянно застыл.

– Что они хотят выпустить их на Змея. А это равнозначно смерти. Нет, этому не бывать. Выбирайте до утра, на чьей вы стороне, – решительно крикнула Энн уже с крыши, точно и впрямь превратилась в своевольную дикую кошку. Больше никаких сведений ей не требовалось, но выводы она сделала в целом верные. Только какой силе послужила бы правда в ее устах? Джоэл содрогнулся.

– Что будет утром? – растерянно проскулил Ли, теребя Ловцы Снов.

– Что-то. Надо быть к этому готовыми, – выдохнул Джоэл. – Иди к Мио. Помни: сейчас главное – не вызывать подозрений.

Ли рассеянно кивнул. Выглядел он более чем подозрительно, слишком непривычно и тревожно, отчего Джоэл только морщился и сжимал кулаки. От своего плана он не отказывался, предчувствуя, что, возможно, на следующий день перекроют улицы и снова введут пропускной режим. Спокойный Вермело с походами в театр и ярмарками уносила ночная буря. Казалось, Красный Глаз особенно пристально впился в Вермело. Змей чего-то ждал, наблюдая через разрывы стремительно несущихся на запад туч.

Джоэл дождался сигнала «отбой» в подворотне у чужого дома, хотя всей душой желал оказаться рядом с Ли или Джолин. А лучше с ними обоими в одном доме, закрыть их, спасти от мира, переждать грозу и все бури миллионов долгих лет, чтобы никогда больше не испытывать режущую сердце тревогу, никогда не мучиться от изматывающего предчувствия неизбежной беды, которое усилилось до предела после встречи с Энн. Подруга выглядела совершенно безумной. Она изменилась, словно после взрыва в Цитадели сбросила липкую старую кожу. Энн уходила с непоколебимостью человека, способного на все. И даже отрезанная рука не могла помешать ей. Рука важна в бою, но люди порой словами сражаются вернее, чем клинками.

Джоэл опасался, что его слов не хватит, как и его меча. Пока он нес на поясе только короткий кинжал на случай столкновения с мелкими грабителями. Что его ждало в квартале Прокаженных, он не ведал.

Дождавшись, пока улицы опустеют, а все охотники займут свои посты, он двинулся по направлению к запретной зоне. Обостренный нюх указывал направление, и даже в ненастную ночь теперь не требовался фонарь: в темноте весь мир состоял из звуков и запахов, живые предметы излучали тепло. Джоэл видел мир в кромешном мраке сгустившейся непогоды в серо-белых оттенках.

Уже совершенно без мук совести он нырнул в чей-то огород в квартале Шахтеров, потом пересек две улицы по крышам, пользуясь тропой охотников, прислушался – патруль не заметил его присутствия. Конечно, ведь сомны обычно не умели скрываться. Он же скользил бесшумной тенью между каминных труб и скатов крыш. Мягкие сапоги почти не задевали поросшую мхом черепицу. Очевидно, где-то так же бесшумно следовала к академии Энн, бережно неся свой непростой план.

«Цитадель создала чудовищ. Да, именно так. Мы выжили, но мы оба чудовища, вышедшие из-под контроля своих создателей. Разве нет?» – подумал Джоэл. Но не обнаружил в себе и тени чувства вины; больше он не ощущал себя обязанным ни охотникам, ни Уману. Он служил все эти годы городу, людям, а не порочной системе. И она больше не заслуживала доверия. Только он не знал, что делать дальше. Выступать открыто? Бежать в Хаос? Все представало зыбким и предельно нестройным, оставалось только ждать утра. Обещанных изменений, которые, возможно, диктовал сам Змей.

«Что, весело тебе? Веселишься ты, я спрашиваю?» – молча прорычал Джоэл, уставившись на Алый Глаз, который просматривался при каждой вспышке молний.

Одна из них ослепительным зигзагом внезапно угодила в ближайший громоотвод, снеся часть печной трубы. Мелкое кирпичное крошево полетело в лицо, заставив закашляться, крыша под ногами завибрировала. Джоэл резко отскочил, приняв такое совпадение за ответ Змея.

Впрочем, возможно, просто разыгралась непогода. Чтобы больше не испытывать судьбу, он вновь спустился на землю, приникая к черным пятнам кустов, двинулся сначала по краю улицы, а потом вдоль забора запрещенной территории. На всякий случай он достал маску. Хотя, судя по сведениям из досье, создания Хаоса не были подвержены человеческим болезням. А он, похоже, становился одним из них, потому что Джоэл-человек, верный служитель Цитадели, не вытащил бы зверя из лаборатории. Но именно теперь, когда пронзала бесконечная тревога, он понимал, что не боится, а до того глупо страшился принять правду об их мире. И о себе.

«Вот и квартал. Что я собираюсь там найти? Зачем иду? Осмотреть калитку?» – думал Джоэл, ножом отковыривая выцветшую доску забора. Пролез он легко: исхудавшее тело все еще не обросло слоем мышц. Разве что воротник рубашки зацепился за гвоздь и едва не порвался. Но все эти мелочи не интересовали. Джоэл сдернул кусок тряпицы и сунул в карман, стараясь не оставлять улик. Хотя за ним никто не шел.

Он принюхивался и вспарывал ночную мглу усиленным зрением, различающим тепловые пятна живых существ: в подворотнях запрещенного квартала только копошились крысы, с тихим писком скрываясь при появлении нежданного посетителя.

И все-таки темнота и начавшийся мелкий дождь, секущий острыми каплями лоб и скулы, мешали распознать верную дорогу к лаборатории Рыжеусого. Джоэл плутал по коротким узким улочкам и в конце концов добрался до калитки, ведущей в Хаос. Как и ожидалось, она была заперта, и не на задвижку, а на ключ.

Джоэл провел по гладкой бронированной поверхности и не нащупал даже намека на ручку. Похоже, стена сама по себе представляла сложный защитный механизм с шестернями и установками на башнях, а калитка была ее влитой изначальной частью, как будто создатели-спасители верили, что однажды человечество выйдет наружу. Возможно, они надеялись придумать оружие против Змея. Но за двести лет не вышло, а их жалкие последователи только создавали бесполезную армию на убой.

«Проклятье! Без ключа не выйти, – подумал Джоэл, но внезапно уловил колебания воздуха. – Кто-то идет».

По улице к калитке двигался тяжелой походкой замотанный в бесформенный балахон человек – судя по кислому запаху, старик. Но от него не разносилось отвратительного смрада заразы и тяжелой болезни, несмотря на то что лицо и руки его, как и полагалось прокаженным, скрывали бинты и перчатки. Джоэл отметил эту странность, полагая, что без собачьего нюха подвох удачно спрятался бы под грязными тряпками, пропитанными духом немытого тела. С водой в квартале Прокаженных всегда было туго, а об улучшении жизни якобы обреченных мусорщиков никто не заботился.

– Эй, старик, не соблюдаем сигнал «отбой»? – решил огорошить своим появлением Джоэл. Старик гулял среди ночи один, его вроде бы никто не охранял. Значит, он чувствовал себя в относительной безопасности. Или для своего дела ему не требовались лишние свидетели. На шее у него звякнул желанный ключ от калитки. Джоэл не знал точно, что надеялся найти в запретном квартале в ненастную ночь, но теперь был уверен, что уцепился за новую ниточку то ли расследования, то ли настоящей битвы за остатки человечества. Или за некую правду. Созидательную или разрушительную? Не понять.

– Кто здесь? – подскочил ночной бродяга. – Господин охотник, чем обязан?

– Ничем. Веди в дом. Там поговорим, – отрывисто приказал Джоэл, стараясь спрятать лицо.

Старик, казалось, прекрасно видел в темноте. Он стоял посреди узкого проулка, миролюбиво разведя руки, слегка грузный, с лысой круглой головой, а его бесцветные синие глаза мерцали во мраке, как у кота. Или же в них просто отразилась вспышка молнии? Джоэл мог поклясться, что все не так просто.

Хотя старик совершенно спокойно подчинился: он вежливо повел рукой, указывая на свою лачугу, в которую превратился некогда добротный двухэтажный домишко с черепичной крышей, откуда ныне пробивалась трава и небольшие деревца.

– Я ничего не нарушал. На наш квартал не распространяются ваши правила, – оправдался он, открывая скошенную набок дверь. Внутри замерцала старая масляная лампа с расколотым плафоном.

Старик недовольно задул щепку, зажженную от тлеющего очага, дымящегося прямо посреди кухни. Дымоход старого камина был разрушен, но никто не пытался ремонтировать его, поэтому вскоре усиленное обоняние Джоэла притупилось от дыма, а глаза заслезились. Да и внутри, в доме, витал крепкий смрад; впрочем, чутья хватило, чтобы распознать отсутствие засады.

– Я пришел поговорить. Просто как человек с человеком. Не выдашь потом? – честно признался Джоэл, но лицо решил не открывать. Да и натянутый до глаз шарф хоть немного защищал от резких неприятных ароматов застарелой гнили, плесени и разложения. Похоже, мусорщики пропитывались запахом смерти, даже если не болели лепрой.

– Кому выдам? – невесело усмехнулся старик, садясь у очага на пол и наливая себе плошку жидкого супа из висящего над углями котелка. – Нас все равно никто не послушает. Что ты так смотришь? Еду не предлагаю: тебе ведь не нужны наши помои.

– Как тебя звать? – перевел тему с начинающегося брюзжания Джоэл.

– Местрий Пратт. Старейшина прокаженных, – представился старик. – А ты?

– Охотник. Встреча конфиденциальна. Имя предпочту не называть. Значит, старейшина.

Должность Местрия Пратта объясняла цепочку с бесценным ключом у него на шее. Только старейшине, проверенному Цитаделью, дозволялось открывать доступ за стену. Местрий к тому же выглядел таким же древним, как Нейл Даст, может, моложе лет на десять. Но явно он тоже застал времена страшного голода Вермело, когда случилась первая эпидемия превращений. Джоэл за свою жизнь уяснил одно: каждому поколению суждено застать какое-то великое потрясение.

– Так о чем поговорить? – вырвал из цепочки мрачных аналогий Местрий Пратт, отхлебывая суп. Он немного приоткрыл бинты на лице, но от того лишь усилилось ощущение маскарада. На губах и подбородке старика виднелись морщины, торчали седые щетинки бороды, но не проступало ни следа коросты. И, похоже, он совсем не скрывался. А в свете очага глаза его снова мерцали, как у ночного хищника.

– Вы ловите созданий Хаоса для Цитадели? – перешел к делу Джоэл.

– Да, ловим. И давно ловим. Что делают с ними потом, не знаем. Не интересовались, – охотно кивнул Местрий, помешивая суп, который, судя по запаху, варили и правда из помоев. Возможно, из мяса сомнов, хотя это строго запрещалось.

– Только для охотников? – настаивал Джоэл.

– Разное бывало. Один раз глава секты требовал, – протянул старейшина. – Как же его… Бафомер… Бифамет…

– Бифомет, – глухо отозвался Джоэл. Его пронзила яркая вспышка. Все совпадения оказывались катастрофически неслучайны.

– Вот! Бифомет Ленц, – усмехнулся Местрий, и все больше казалось, что он прекрасно знает, какой охотник скрывается под маской. В дом он тоже пригласил как давнего гостя, словно ожидал прибытия.

– Что он делал с их кровью? Ты знаешь? – жадно спросил Джоэл.

– Без понятия. Мне-то лично зверей жалко. Они ведь… разумные, – вздохнул Местрий, перебирая золоченую цепочку крупного ключа на груди. – Да что там, мне порой кажется, что они как люди. Некоторые плачут по-человечески, другие осмысленно своих зовут. А если попадают детеныши, так вовсе убийцей себя чувствую. Отпускать страшно: доложат еще своим, придет в Вермело армия монстров. Тут и трупы сомнов не вынесешь. Жалко, но нам жить как-то надо.

Старик совершенно искренне вздохнул и уставился на стынущие угли, от которых отделялись тусклые искорки. Так же тускло мерцала масляная лампа, озаряя груды тряпья и старых ящиков, служащих убранством нищенского жилища.

– Что ты несешь? Разумны? – блефовал Джоэл. Он-то уже прекрасно знал, они оба знали. Встреча с Местрием Праттом казалась неизбежностью, как будто старик звал, неслышно, незримо, как и Вен Даррен. Как будто их всех связала кровь Хаоса.

– Не хочешь – не верь. Прокаженным-то никто не верит. Будто у нас короста на мозг сразу нарастает, – поморщился старик и снова задумался. Он никуда не торопился, но словно ждал чего-то. Джоэл помнил, что уже видел его несколько раз, когда проходил мимо запретного квартала. Старик принимал тележки с трупами. И, возможно, тайно следил за охотниками. И, конечно, все видели, как они гонялись за Гретой и Рыжеусым.

– А что этот Бифомет? Ты видел его? Говорил с ним?

– Ничего. Двенадцать лет у нас тайно забирал застенный улов. Не он лично, подельники, его люди. Так-то. Больше ничего не знаю. Потом семь лет назад перестал. Он вроде погиб? Да? И то хорошо, – отозвался Местрий низким лающим голосом. – Но охотники не прекратили. Ваш верховный, похоже, тронулся на этом, стимуляторы придумывает для вас все более хитрые. Или ему велит кто.

Значит, он все знал. Прокаженные все знали, но им никто не верил, никто не позволял вынести правду за шаткий забор закрытого района, который все обходили стороной из-за полумифической заразы.

– Мы… из-за них обращаемся? – осторожно спросил Джоэл.

– Не думаю. Не думаю, что только из-за них. Хотя те, кто выпивал слишком много крови созданий Хаоса, становились вскоре сомнами, неразумными тварями. Я видел такое в молодости. До того… как попал сюда, – объяснил Местрий Пратт, немного запнувшись. Похоже, он ничего не скрывал. Или же его главная тайна лежала на поверхности столь явно, что разум не мог ее объять, вгрызаясь в несущественные мелочи.

– Что ты еще знаешь? – настаивал Джоэл.

– Ничего, – словно закрылся Местрий, запахнув полы бесформенного балахона-халата.

– Старик, ты сможешь открыть калитку, чтобы вывести обратно в Хаос одно создание? – Джоэл нервно переводил дыхание, сжимая кулаки.

– Нет. Говорю же: опасно это для города. Если жалко зверюшку, оставь себе. Не боишься? – криво усмехнулся старейшина. – Он либо приведет союзников и нас поедят, либо уведет всю дичь подальше от стены.

– Ты же сказал, что они разумны! – возмутился Джоэл.

– Толку-то? Выживать как-то надо.

– Но он – наш принц. Да, это звучит безумно. Но он из королевского рода, сгинувшего в Хаосе.

– Верю. Хотя что это меняет? Знаешь, Джоэл, еще рано. Вскоре тебе все равно придется выбирать сторону, – ровным тоном сказочника поведал старейшина, вертя в толстых скрюченных пальцах ключ. – И я буду ждать тебя здесь. Тогда, возможно, открою калитку. А пока ступай.

– Какую сторону?

«Они все знают, знают!» – ужаснулся Джоэл.

– Ступай. Да, я буду ждать. Каменный Ворон страдает за всех нас. Надеюсь, ты придешь и поможешь ему.

– Ты веришь россказням святителя Гарфа? – поразился Джоэл, предполагая, что они с Местрием ровесники и, возможно, знали друг друга в прежние годы. Когда еще не скрылись затворниками на разных концах города.

– Гарфа? Я видел больше, чем Гарф. Во снах и наяву. Но ступай-ступай, еще не время, – махнул рукой старик, спокойно, почти с отеческой заботой, но в ней скрывалась опасность затаившегося зверя.

Джоэл отшатнулся к двери, точно за ним гнались все твари Хаоса и сам Змей. Во рту пересохло, задрожали руки. Он бы обрадовался, если бы утлая лачуга пропала бредовым миражом, растворилась сном. Но снаружи обожгли стальными иглами мелкий град и противный дождь, который усиливался с каждой минутой.

В гуле грозы все звучал голос Местрия Пратта, безмятежно застывшего у очага с загадочной улыбкой. Он ждал этой встречи, он передал послание. Он видел такие же сны? Видел черную воронку? Джоэл метался по кварталу Прокаженных как по лабиринту.

Дом Рыжеусого он все же нашел, но встретил лишь пустоту заколоченной двери и окон. Похоже, все ценности из лаборатории перекочевали в Цитадель. Впрочем, все это уже мало занимало после разговора с Местрием. Джоэл предполагал, что именно ради этой встречи и кинулся сквозь непогоду и мглу. Ради того, чтобы получить очередное подтверждение: утро перевернет Вермело, переломит и откроет новый порядок. Выбор стороны означал лишь одно: революцию, раскол, решительный и бесповоротный. Или так хотелось ненормальному старику, который как-то узнал про видения с Каменным Вороном? Или с ним и впрямь разговаривал Страж Вселенной? Просил впустить из-за стены и выпустить за стену. Хотя зачем? У него были крылья.

Джоэл помотал головой и кинулся прочь из квартала Прокаженных, точно надеялся, что его отравил тлетворный дух заразы, а на обычных улицах все сомнения рассеются. Не помогло.

Домой он вернулся в середине ночи, сапоги оставил за дверью, стянул и кинул в угол грязную одежду, тщательно оттер руки и лицо. А потом долго не мог уснуть, хотя отчаянно пытался, твердя себе, что для будущих свершений еще потребуются силы. Он подтянул колени к груди, съежившись на краю кровати, и слушал грозу, точно замыкая себя в кокон шелкопряда.

Вместо сна лишь нарастало беспокойство, колотилось ударами дождя в окно. Ли бродил где-то по этому городу, несущемуся в бездну, как будто взрыв в Цитадели стал условным сигналом для всех, кого они не видели, но кто всегда наблюдал за ними сотней глаз – каждое утро из-под опущенных капюшонов чистильщиков и мусорщиков.

Дрожь беспокойства нарастала, начиная простреливать болью ногу. Под звуки грома Джоэл бесцельно медленно бродил от стены к стене, обходя их массивного гостя, до тех пор, пока усталость не подкосила на ровном месте. Его тянуло к мягкой шерсти и живому теплу. Тело, сомкнутое беспамятством сна, само придвинулось к Вен Даррену, и только рядом со зверем удалось обрести покой, унесший в страну без снов до самого рассвета.

«Я больше не человек. Похоже, у меня появился брат по крови из Хаоса. И Хаос зовет меня», – подумал Джоэл, протирая глаза. Он обнаружил себя подле мирно сопящего зверя, который не смутился внезапному соседству, словно чувствовал своего. Джоэл и спал теперь как-то иначе, по-звериному, свернувшись клубком. И от странной позы не затекла спина, не ныли ноги.

– Ли! Все в порядке? – радостно вскочил Джоэл, когда в дверь постучали.

– Да. Только Мио что-то запропастился, сдал сети и куда-то убежал, – нахмурился Ли. – Я выпил бы чего-нибудь горячего: ночка была так себе. А ты? Дома не сидел ведь? Что-то узнал?

– Что-то, – кивнул Джоэл, не представляя, что докладывать. Все его догадки снова строились только на предчувствиях. Обещания Местрия Пратта, как и сама встреча с ним, представали после сна привидевшейся мистерией. Хотя старик обещал открыть калитку. И Джоэл чувствовал: ему предстоит выйти в Хаос, ему одному. Во сне он слышал отдаленный зов, гул военных барабанов и перезвон светлых линий. Так возвещал Страж Вселенной, так твердило неподатливое мирозданье. Но утром все рассеялось, распалось хрустальными бликами и не складывалось в единую картину.

– Все бесполезно? – с нотками разочарования протянул Ли.

– Пока не понял. В городе творится какая-то дрянь, – выплюнул Джоэл.

– Мы все передали Энн, как и хотели.

– А вот сейчас я думаю, что зря передали.

– Что нам теперь делать? – вздохнул Ли, стягивая отсыревший плащ.

– Ждать. День-другой… Возможно, дней десять, – отозвался Джоэл. Он заботливо накрыл друга теплым пледом с кровати, растер его опущенные плечи. Ли стоял в грустной неподвижности, податливый и отрешенный.

– Она говорила «до утра», – напомнил он. И Джоэл бросил взгляд за окно: рассвет уже заиграл яркой золотой короной, расцарапав до крови зеленоватый сумрак. Непогода стихла, только с водостоков бежали мутноватые потоки, капало с листвы, очерченной кое-где первой желтизной грядущей осени. Больше ничего не происходило, город просыпался, ждал. Чего-то ждал.

– Не верится, что у нее выйдет так быстро, что бы она ни задумала. Что-то должно произойти, – успокаивал себя Джоэл.

– Как минимум Энн должна выйти на связь. А что делать с Идой?

– Пока непонятно.

– А насчет калитки?

– Я говорил со старейшиной. У него ключ, но он отказывается выпускать, – кратко пересказал Джоэл, опустив подробности, которые потрясли его больше всего.

– Значит, меня никто не спасет? И вы… не выпустите меня? – расстроенно встрепенулся Вен Даррен, просыпаясь и потягиваясь. Он недовольно отряхнулся, встопорщив шерсть.

– Мы подумаем, – уклончиво заметил Джоэл.

– Как тебя по улицам вести? – сочувственно развел руками Ли.

– Я могу… обратиться в человека. На короткое время, – задумался Вен Даррен, низко опуская голову. – Вот мой брат, Вен Аур, почему-то умел долго держать эту форму. Говорил, что, возможно, однажды эта неудобная оболочка станет его истинным обличьем. Но я не умею…

– На два-три часа тебя хватит? – строго спросил Джоэл.

– Не знаю. В Хаосе нет времени, – непонятливо протянул Вен Даррен.

Джоэл встряхнул головой, вновь вспоминая, что историки Вермело так и не сошлись во мнении, сколько лет прошло с момента пришествия Хаоса – двести, две тысячи или, может, двадцать. И само время, казалось, то шло стремительно, летело, как обломки рушащейся башни, то застывало вязким киселем. И каждый миг тянулся миллиарды лет.

– Так. Попробуем проще: можешь сохранить форму от завтрака до обеда? – доходчиво объяснил Ли.

– Пожалуй. Вообще, лучше попробую сойти за собаку, – кивнул зверь.

– Отлично. Я обо всем договорюсь, – пообещал Джоэл.

– С кем?

– Со старейшиной прокаженных, Местрием Праттом. Попрошу открыть калитку. А дальше он и не заметит, что какая-то собака выскользнула за стену.

– Я не собака.

– Ну разумеется, – рассмеялся Ли, но внезапный звон стекла заставил всех подскочить и развернуться. Ли обнажил меч, Джоэл и Вен Даррен приняли боевые стойки, каждый в силу своих навыков. Но окно осталось цело, никто не собирался нападать: в раму воткнулась короткая стрела с запиской.

Джоэл осторожно приблизился, открыл узкое оконце мансарды, опасливо вытянул руку, слегка высунулся наружу, поглядев по сторонам. Но меткий стрелок-гонец уже скрылся.

«Братья! Нас обманывали! Стимуляторы – яд. Собираемся возле академии. Пора выбирать сторону», – гласил текст, написанный знакомым размашистым почерком Энн. Джоэл и Ли застыли в замешательстве. Удары сердца отмеряли время, которое все ускорялось и ускорялось, обещая свернуть неподатливые часовые стрелки.