– Войдете через боковой коридор. Вот здесь двери, замок кодовый, но я успела подсмотреть комбинацию. Я давно шпионила за ними, с тех самых пор, как надо мной в госпитале начали ставить эксперименты, – обстоятельно разъясняла Энн, проводя пальцем по желтой бумаге.

Они собрались вокруг карты, раскинутой на ящиках. Кладовка академии не выглядела надежным убежищем, но лишь на первый взгляд: негласно все поддерживали Энн, все испытали на себе ужас эпидемии обращений. Но чтобы обезопасить от гнусных доносчиков и соглядатаев, снаружи дежурила Мартина, недовольная, бледная, ставшая за время обучения почти такой же суровой, как наставница. В ней больше не осталось вертлявости и ужимок продажной девицы, чему Джоэл, пожалуй, радовался. Лулу – или, вернее, Луиза – наверняка тоже избавилась от дурных манер, но похвалить ее за это уже не представилось бы случая. Да что там: им самим, вполне вероятно, оставалось жить на свободе не больше суток. План Энн предполагал дерзкое проникновение, похожее на разбойничий захват лаборатории.

– Не дрейфь, я вас вытащу из любой тюряги, если что, – утешала она, хлопая Джоэла по плечу. – А потом сбежим.

– В горы? Стригалями? – фыркнул Ли.

– Хотя бы и в горы, – мрачно кивнул Джоэл. Его давняя тайная мечта превращалась в уродливую карикатуру. Все знали, что в Вермело негде спрятаться от гнева охотников. В случае обнаружения, провала их всех обещали немедленно передать палачам. Джоэл живо представлял, как Уман лично занимается допросом: вот заносит крупный кулак, чтобы вмазать в челюсть, выбить зубы, сломать нос, вот вгоняет иглы под ногти. Весьма гадкая картина в красно-серых тонах. На душе сделалось мерзко.

«А что будет с Джолин? Кто ее тогда защитит? Что будет с Идой? Но если не узнать тайну стимуляторов, то мы вообще не сможем помочь», – билась тревога в стянутых болью висках, отчего Джоэл поминутно нелепо растирал уши торопливыми беспокойными жестами. Он боялся.

Джолин не до конца прошла все ступени правосудия, еще не завершился суд по делу о революционерах секты Дирижабля. Арест Джоэла и Ли означал бы и ее немедленный арест. Но все же после увиденного у Батлера и в поместье Ленцев приходилось идти на риск. И, разумеется, чтобы помочь Энн.

«Но связаны ли стимуляторы и превращения? – внезапно засомневался Джоэл. – Академия – место здоровых ребят. Да, на них могут испытывать новые снадобья. Но она же может оказаться лакомым куском для Змея. И тогда в превращениях виноват Каменный Ворон, который провоцирует раз за разом вечное зло нашего града».

Впрочем, про Стража Вселенной и его битву с древним асуром Джоэл знал только из своих снов, а по делу возникновения стимуляторов вел уже давнее расследование. Разум упрямо давил смутные предчувствия, все еще выстраивал незримый барьер. Увиденное в поместье не давало сомневаться в том, что стимуляторы – зло. Возможно, необходимое и вынужденное, но зло. И создателю секты не находилось никакого оправдания. Великие цели никогда не отменяли великих преступлений. Маскировали их, прятали в тени чьего-то триумфа, но причиненные страдания оставались незаживающими ранами, черными линиями немого пространства неучтенных жертв. И, наверное, впервые за свою карьеру охотника Джоэл не желал мириться с вынужденным злом. Особенно если оно заставляло город с каждым годом все больше превращаться в скотобойню Змея.

– В общем, так: заходим, как условились, – помолчав над картой, продолжала Энн. – Дымовые шашки при мне. Закину в вентиляцию, как только мы окажемся возле лаборатории.

– А что буду делать я? – спросил Ли, поправляя треуголку. – Как я пройду? У меня нет доступа в лабораторию, лекарства мне тоже не нужны.

– Пойдешь к Грэму и Биму. Заберешь их рецепт, – хрипло и отрывисто объяснила Энн. – Скажешь, что для них, просят принести в цех сетей. И пусть кто-нибудь посмеет тебя остановить.

– Грэм и Бим тоже… вовлечены? – протянул Джоэл.

– Да. Как и многие, кого наше замечательное руководство пытается «спрятать», – кивнула Энн и ожесточенно стиснула зубы. И сурово сжала кулак единственной уцелевшей руки. Жесты и привычки остались, но что-то в ней безвозвратно сломалось, ушло, исчезло. Не пережитая боль и не утрата возможности полноценно сражаться подтачивали ее, а предательство.

Ее, одного из самых верных воинов Цитадели, предала собственная организация. Как и Грэма и Бима, которых вот уже семь лет выставляли едва ли не сумасшедшими каждый раз, когда они заводили разговор про Вестника Змея. Джоэл ощущал, что и его стремятся спрятать, отстранить, запереть, как в сундуке, в архивах и отчетах. А если бы он вздумал болтать о стимуляторах и их связи с обращениями, так и его бы признали ненормальным.

– Не слишком ли много народу знает о нашем плане? – засомневался Джоэл.

– В Цитадели только Грэм и Бим. И уж поверь, они жаждут разгадать тайну легендарного сомна не меньше, чем ты, – криво ухмыльнулась Энн, ожесточенно, даже как-то не по-человечески: ровные желтоватые зубы на миг показались клыками хищника.

«Грэм и Бим… Их искалечила Ида. Вернее, то существо, в которое ее вынуждают превращаться гнусные опыты Ленца. Не Ида, нет. Но как я расскажу такую правду? Да и что она изменит?» – подумал Джоэл и нахмурился. Страх неопределенности колючим ежом ворочался под ребрами. Судя по лицам друзей, никто не стыдился признаться себе в этом чувстве. Они рушили свою привычную жизнь, сознательно шли в Цитадель, чтобы все перевернуть с ног на голову. И не могли отступить и забыть: горькие крупицы правды разъедали их души, как соль, попавшая в отлаженный часовой механизм.

– У нас есть план отступления? – с сомнением протянул Ли.

– С сохранением алиби – нет, – отрезала Энн. – Все, отставить разговоры. Берите реквизит.

Для дерзкого проникновения в старом ящике была припрятана неброская чужая одежда, которую обычно носили бедные горожане: сизо-бурые штаны с заплатками, серые рубашки, потрепанные жилеты. Совсем не то, в чем ходили уважающие себя охотники.

– Как только повалит дым, бегите под лестницу. Там я заберу у вас плащи, а вы немедленно наденете маски.

– Надеюсь, нас в них не узнают, если что, – сомневался Джоэл, переодеваясь. Энн они не смущались, хотя она благоразумно отвернулась к узкому окну, дополнительно высматривая шпионов.

Но академия хранила тайну готовящейся диверсии молчаливо и степенно. Только на столбах грязной паутиной развевались по ветру гигантские Ловцы Снов да с тренировочной арены доносились гулкие выкрики. Несмотря на эпидемию превращений, занятия не прекращались. Энн утверждала, что стали, наоборот, интенсивнее, будто охотников готовили к чему-то. К некоему сражению. Джоэл имел на этот счет несколько предположений, но настоящий ответ крылся за темной завесой недозволенного понимания того, что он видел во снах.

– Не забудьте маски. Надевайте плащи, – скомандовала Энн. – До Цитадели пойдете в них. Как только войдете в лабораторию, свернете и спрячете.

– Ну, это уж мы и так догадались бы! Неужели я пошел бы в этом по улице, – обиженно фыркнул Ли, рассматривая с явным неудовольствием застарелые пятна на чужой рубашке. Сам он, по привычке охотников и личным склонностям, содержал одежду в примерной чистоте. И немного жутко делалось от мысли, что мыло, которым так усиленно драили вещи и жилища, возможно, когда-то было живым существом. Возможно, даже человеком. По крайней мере, какая-то часть этого мыла.

«Все в этом городе наполнено фальшью и двойными стандартами. Будто все эти дома и трубы – декорация, а люди – марионетки в театре Змея. Даже те, которые считают себя кукловодами», – подумал Джоэл, выходя из закутка. Обостренное чутье не обнаруживало никаких шпионов на крышах или вокруг сарайчика с сетями.

– Все спокойно? – спросила Энн.

Мартина кивнула, подтверждая, что никакой слежки нет. Академия и правда выглядела здоровее на вид, чем в последнее посещение. Над ней хотя бы не виднелась черная воронка – по крайней мере, Джоэл ее не чувствовал. Да и будущие охотники деловито сновали вокруг, спеша по своим делам. С тренировочной арены все еще доносились голоса, ритмичный счет шагов, понукания наставников:

– Выпад! Так! Ударный батман! Я сказал «ударный», в каком месте ты не расслышал? А ты что разлегся?

– Я… упал, – мямлил какой-то неловкий парнишка, вызывая возмущенный рев наставника:

– Упал на ровном месте! Позор академии! Сомны ждать не станут! Хочешь стать их ужином? Подъем! Еще раз, ударный батман.

Джоэл невольно вспоминал свои годы в академии. Все-таки организация сделала из него, мальчишки из приюта, достойного образованного гражданина Вермело. И вот теперь он шел, чтобы предать Цитадель во имя академии. Наверное, так. Хотя он слушал наставников, их приказы, муштру и не верил, что кому-то, кроме Энн, не наплевать на новичков, набранных, как водится, из не самых лучших слоев населения.

– Уклонение! Ударный батман! Да когда же вы научитесь…

Уклонение – самый важный навык. Воспитанники вряд ли в полной мере понимали, что большинство стоек и сложных приемов понадобится им только в случае столкновения с вооруженными противниками. То есть с людьми. С сомнами средней силы работал простой закон: не попадись под удар когтей, засыпь маковым порошком морду – и бей, срубая голову с плеч, пользуясь замешательством монстра. Если, конечно, окажется голова.

И если монстр не легендарный сомн, состоящий из множества голов жертв Бифомета Ленца. «Кто они, все эти маски? Те, кого мы видели в подвале? Другие? Уцелевшие? Вернувшиеся после смерти?» – рассуждал Джоэл, слегка вздрагивая. Образы накладывались друг на друга плотной черной ширмой мрачных измышлений, застилая солнечный диск, зависший в небе отсветами Желтого Глаза. Ныне в нем не читалось никакой угрозы, пасть Змея, черная воронка, возможно, временно закрылась. Потому что он снова победил Каменного Ворона, как догадывался Джоэл. Он верил и не верил в страшные легенды собственного сочинения. Догадки на уровне снов не давали четких ответов. И все же иного объяснения не находилось. А разум требовал хоть каких-то объяснений.

– Значит, я к складу, – бормотал Ли, повторяя план. – Джо сразу в Цитадель.

– Разделимся на перекрестке возле Цитадели. На пропускном пункте мы не должны привлекать внимания. То, что вы зайдете с Ли, никого не удивит. А я лучше «случайно» встречу Джо возле лаборатории, – вполголоса объяснила Энн. – Удачи вам.

Джоэл кивнул, сжимая в одной руке рецепт на обезболивающие, а в другой – латунную табличку пропуска. На ней черной краской было выведено его имя, уже немного стершееся. Раньше он никогда не задумывался, что эта табличка когда-то наверняка принадлежала другому охотнику. Погибшему. На ней значилось другое имя, ее носил другой человек. А что теперь от него осталось? Запись в архиве и латунная табличка, к тому же заново подписанная.

«Но нас с Ли не сотрут», – пообещал Джоэл, предъявляя пропуск на контрольном пункте. О цели визита, к счастью, никто не спрашивал. Вошли беспрепятственно, но с каждым шагом делалось все тяжелее на душе.

Ли отправился, как и условились, на склад к Грэму и Биму, Джоэл же вошел в знакомые двери главного вестибюля Цитадели. За распашными окованными дверьми встречали знакомые деревянные скамьи, тянущиеся по стенам, знакомые клепаные колонны, сходящиеся арками под высоким потолком. Знакомо полз душный запах тлена и малоэффективных благовоний со стороны коридора, ведущего в морг.

– Добрый день, у меня рецепт на обезболивающие.

– Добрый день, господин Джоэл, конечно, проходите. Лаборатории при госпитале на втором этаже, хотя вы наверняка знаете, – ответили неизменно приветливые супруги-калеки, ведущие учет посетителей за длинной стойкой у входа.

Все было привычно, кроме одной слишком существенной мелочи: он шел, чтобы учинить диверсию. Если смотреть с другой стороны – чтобы разоблачить непростительную ложь.

От этого все привычные картины представали искаженными, в вежливых улыбках читался оскал. И только мрачные коронеры, временами выходящие из морга, смотрелись по-старому отчужденно и жутко. Иначе не могли. В этом крылась некая их власть: они повелевали смертью, устанавливали ее причины и никогда не стремились вселить в кого-то надежду, обмануть сказками о великом будущем или общей благородной цели. Они ставили финальную точку, передавая хладные тела мусорщикам. А дальше – на мыло и на свалку. К Змею.

Джоэл миновал служителей погибели, взглянул в невыразительные серые лица. Кто-то посмотрел в ответ, кто-то прошел мимо. Хотелось отвести взгляд, как от вестников беды. Но не получалось: коридор на второй этаж проходил мимо морга. Джоэл раньше и не задумывался, что западное крыло Цитадели делится на два сектора развилкой коридоров. Один вел в обитель мертвых с неработающими морозильниками, другой – в пристанище живых, то есть в госпиталь. Зачастую оттуда перевозили к коронерам, и в такой планировке не было ничего удивительного. Но в этот тягучий нервный день развилка показалась выбором судьбы. Джоэл, разумеется, пошел к лабораториям, на второй этаж.

«Предъявишь рецепт, встретишься с Ли, потом с Энн, – мысленно повторял он заученный план. – А потом… за кодовую дверь. Проклятье! Что мы делаем? Никому еще не удавалось ограбить Цитадель».

С каждым шагом уверенность в успехе таяла, покрываясь слизью сомнений и противоречий. Из-за незнания того, что ждет их на запретной территории, они не представляли и путей отхода. Но Джоэл неизменно приближался к лаборатории. Узкие чугунные ступени гулко щелкали при каждом шаге, напоминая бой часов. Двенадцать ступеней как двенадцать ударов – ровно столько оставалось до перехода на другую сторону закона, когда он преодолел половину лестницы.

Вскоре предстал сумрачный коридор «разрешенной» части обширной лаборатории, где выдавали лекарства по рецепту. Но что самое важное – именно отсюда охотникам выносили стимуляторы. Перед дежурством для удобства и скорости наборы со шприцами обычно выдавались вместе с Ловцами Снов. Но доставляли их именно из-за двери с кодовым замком, которая скалилась крупными металлическими клепками в конце узкого коридора. И до сих пор никто не задавался вопросом, что по ту сторону.

В начале же показалась унылая застекленная стойка с окошком, за которым маячил тощий человек средних лет в замызганном белом халате. Он суетился возле склянок с обезболивающими, потому что ему уже дала задание Энн, встретившая возле стойки. Пока все шло по плану. Нескладному и изобилующему белыми пятнами, но все-таки плану.

– Какая неожиданность! Тоже с рецептом? – сказал Джоэл, надеясь, что не переигрывает. Он помнил, что врать друзьям и союзникам почти не умеет. Но на лживые приветствия никто не обращал внимания.

– Конечно. А то рука постоянно ноет. То на погоду, то на стресс. Вернее, ноет то, что от нее осталось, – без тени лицедейства отозвалась Энн, осклабившись на щуплого провизора. Тот спешно отвернулся к баночкам с порошками и каплями. В качестве обезболивающего выдавали морфин в разной дозировке. Джоэл раньше полагал, что и в стимуляторах опиоидные соединения. Теперь очень сомневался в собственных догадках, особенно получив шанс все лето сравнивать эффект от смеси стимуляторов и обезболивающих. Первые подкидывали, давали прилив энергии. Вторые же усыпляли, туманя сознание.

– Я вот тоже замучился. Нога ноет и ноет, – также почти не соврал Джоэл, улавливая разницу в интонациях собственного голоса: теперь он не играл. Хотя последние пару дней злополучная нога совершенно не беспокоила, даже после визита в развалины поместья Ленца. Зато кончики пальцев рук четко помнили ощущение от превращения ногтей в когти, когда понадобилось взлезть на стену. Но больше таких страшных чудес не приключалось. Пока он мирно беседовал с Энн, делая вид, будто они давно не виделись и считают просто необходимым обсудить погоду и последние городские сплетни. Вскоре по чугунной лестнице зацокали подкованные сапоги Ли.

– А ты здесь зачем? Похмельем мучаешься? – в привычной манере поддела Энн.

– Как невежливо! Я вообще-то трезвенник в пятом поколении. Или в четвертом… Неважно! – с непринужденностью прирожденного артиста весело начал Ли и более серьезно добавил: – Я здесь по поручению Грэма и Бима.

– Лекарства выдаем только по рецептам, – тут же оживился провизор, недовольно нахмурив редкие белесые брови.

– Я с их рецептом, – обиженно помахал выцветшей бумажкой Ли. Одинаковые рецепты для экономии выдавали повторно разным больным, только пропечатывая, в какой раз он используется.

– Нет. Необходимо их личное присутствие, – не унимался провизор.

– Личное? Вспомните, когда в последний раз они выходили со склада. У них много работы, – возмущенно выступила вперед Энн. – Да и вы знаете, чего им стоит преодолеть хотя бы эту лестницу. Я вообще не понимаю, почему лаборатория, куда приходят травмированные охотники, которым, возможно, тяжело подниматься даже на пару ступеней, расположена на втором этаже, а не на первом. Может, стоит подать об этом прошение-жалобу Уману Тенебу?

– Ладно-ладно, все. Только все в очередь, – проскрипел провизор, отмахиваясь от слов Энн, как от назойливой мухи. А она знала, какие больные темы задеть, чтобы избежать нежданных затруднений.

Ли стоял с обиженным видом ученика-отличника, которому не дали рассказать зазубренный урок после одной случайной запинки. Джоэл же понимал, что теперь не время мериться остроумием и красноречием, поэтому просто молча ждал. В мозгу крутились цифры кодового замка – шесть знаков, которые надлежало расположить в определенной последовательности. Энн утверждала, что видела последнюю комбинацию пять дней назад. Оставалось только надеяться, что код не меняют раз в сутки.

– Ну, наконец-то. Господин провизор! – демонстративно похлопала Энн, когда через окошко ей выдали препарат.

– Удачи, Энн, – громко проводили подругу напарники.

– Будь здоров, Джоэл. Ладно, Ли, Грэму и Биму занесешь. Надеюсь, с заданием ты справишься, – кивнула Энн, спускаясь. Но в ее мимолетных жестах и взглядах улавливался четкий сигнал: «Будьте готовы».

И действительно: не прошло и пяти минут, как Цитадель огласил вой тревоги. Где-то раздался короткий взрыв, отчего с потолка посыпалась штукатурка. У Джоэла даже в ушах зазвенело, Ли подскочил от неожиданности. Совсем не театрально.

Такого грохота они не ожидали, как и вся Цитадель, пришедшая в движение подобно растревоженному улью. Повсюду из вентиляции повалил дым, создавая иллюзию крупного пожара. Или не иллюзию? Закрывая рукавом нос и рот, Джоэл уже сомневался: «Что Энн сделала? Это и правда диверсия! Похоже, она заложила дымовые шашки во всех коридорах и протянула между ними провода для детонации. Но, судя по звукам, что-то и правда взорвалось! Как бы не котел отопления… С разъяренной Энн и такое станется. А на Цитадель она очень зла».

– Внимание! Всем покинуть Цитадель! Внимание! Всем покинуть… – разнесся ровный голос из громкоговорителей. На памяти Джоэла такое случалось всего пару раз, да и те тревоги были ложными. Еще никогда охотники не сталкивались с бунтом внутри организации, и чужаков на территорию никогда не водили. Единственным исключением стал осмотр подвалов лидерами бунтовщиков. Еще, вероятно, стоило считать визит Джолин в госпиталь. А больше ничего и не вспоминалось.

– Джо, что дальше? – прошипел Ли, закашлявшись: они стояли прямо под вентиляцией. Джоэл кивнул на ступени.

Они быстро спустились, встретив довольную собой Энн. В глазах ее горел хищный блеск, знакомый, хоть и почти забытый. Новоявленные заговорщики нырнули под лестницу. Впрочем, никто не обращал на них внимания: из госпиталя выносили раненых, из подземелий выбегали заточенные на время «сна» охотники. Из морга – коронеры. Кажется, промелькнул и сам Уман Тенеб, отчего-то покрытый копотью и штукатуркой, как будто у него и правда что-то горело или взорвалось. Громко вопил архивариус, которого едва не силком выдворяли на улицу, отрывая, как от родных детей, от его бесценных сведений. Таких ли бесценных, если в них не содержалось главной тайны Цитадели?

– Плащи оставлю в тряпье у входа. Вряд ли их сейчас кто-то узнает. Выждите минуту и ступайте наверх, – вполголоса приказала Энн. – Для отвлечения внимания украдите несколько склянок с морфином. Можете разбить их. Удачи! Я прослежу, чтобы за вами не было слежки. Если что, помогу сбежать из темниц. И еще: вы меня сейчас не видели.

– Все понятно, – кивнул Ли.

«Из темниц… сбежать… А куда потом? В трущобы? В горы? В этом замкнутом колодце от гнева Цитадели нигде не скрыться. У нас нет права на ошибку», – думал Джоэл, когда они поднимались по лестнице. Уже без плащей, в чужой рабочей одежде и с масками на лицах. Два диверсанта.

Дым становился все гуще, он полз по коридорам серым облаком. Похоже, не обошлось без некоторых тайных изобретений Грэма и Бима: завеса позволяла дышать, хотя скрывала от посторонних глаз.

Как силуэты в театре теней, мимо пробегали ученые в белых халатах. Они неслись из закрытой лаборатории один за другим. Джоэл и Ли наблюдали за ними, спрятавшись за опустевшей стойкой провизора. Они по совету Энн схватили несколько склянок морфина, полагая впоследствии утопить их в ближайшей канаве. Еще несколько небрежно смахнули на пол, учиняя разгром в аккуратно выстроенном порядке царства порошков и мазей. Джоэл не любил беспорядок, но в случае расследования выстраивалась неплохая ложная версия о налетчиках, желающих стащить несколько ящиков морфина и устроивших для этого задымление без пожара. Если, конечно, Энн не пошла на реальный поджог. В чем Джоэл все больше сомневался, начиная думать, что давняя подруга изменилась сильнее, чем они предполагали, и вела свою опасную игру.

«Что дальше? Что?» – думал Джоэл, пока мимо них проносились взъерошенные фигуры ученых, рассекающие клубы сизого дыма, все плотнее застилавшего узкие коридоры без окон. Доносились разрозненные восклицания, скорее возмущенные, нежели испуганные:

– Что происходит?

– Пожар?

– Поджог? В Цитадели?

Под стойкой, в окружении осколков пузырьков и кашицы рассыпавшихся снадобий, становилось душно. Приходилось все ниже пригибаться, чтобы не выдать себя кашлем. К счастью, у провизора нашлась чистая вода, чтобы пропитать маски, как при настоящем пожаре.

– Запирайте лабораторию! – приказал, очевидно, начальник группы, что послужило сигналом: значит, вышел последний. Его голос тонул в завывании сирены. Вероятно, пока никто не понимал, что стряслось.

– Но как же образец? – возмутился кто-то по ту сторону укрытия.

– Запирайте – это приказ. Если что, закажем у прокаженных новых, – настоял главный. – Главное, чтобы он не сбежал.

«Какой еще образец? – встрепенулся Джоэл. – И при чем здесь прокаженные? Они ведь занимаются только мертвыми сомнами».

Новые факты открывались неожиданно, все менялось и теряло стройные логические обоснования. Все тонуло в дыму непознанного, сквозь который, как через овсяный кисель голодной зимы, пробирались новоявленные диверсанты. Когда на лестнице затихли переговоры ученых, Джоэл хлопнул Ли по плечу, призывая выходить. Сизые клубы притупили усиленное обоняние, но не слух – пожарная команда еще не прибыла, к лаборатории не двигалось ни единой живой души. Если только не осталось никого внутри.

«Помогите! Нечем дышать!» – внезапно донесся неуловимый крик, накрывший, как волна, хлестнувшая ледяным прикосновением между лопаток.

– Ты слышал это? – вздрогнул Джоэл, приближаясь к двери. Кодовый замок терялся в дыму, впрочем, цифры различались и на ощупь пальцами в перчатках.

– Что? – не понимал Ли.

– Кто-то звал на помощь, – неуверенно протянул Джоэл, набирая комбинацию, моля все силы, в которые не верил, чтобы она подошла.

– Нет, не слышал, – пожал плечами Ли, завороженно глядя на замок и клепки двери, плотно приникающей к косяку и толстой каменной кладке.

– Как будто с той стороны, – снова поежился Джоэл, когда безмолвный крик повторился.

«Помогите! Я здесь! Я застрял в проклятом городе! Меня кто-нибудь слышит?» – различались не вполне понятные слова. Некто обращался явно не к охотникам. Застрял в городе… Где в таком случае он жил раньше? Джоэл подавлял смутные догадки, которые кружили над ним стаей шершней.

– Думаешь, в лаборатории кто-то остался?

– Нет… Точнее… остался, но, кажется, не человек, – сказал Джоэл, набирая последнюю цифру и с силой вдавливая рычаг механизма.

Если бы поднялась тревога, у них не осталось бы путей к отступлению: внизу все еще металось слишком много народа, их бы наверняка засекли. Короткие мгновения, в которые механизм считывал код, тянулись долгую вечность. Но вот замок зарычал недовольным разбуженным псом, защелкали бесчисленные штыри, держащие неподатливую дверь. Ее суровые собратья хранили целостность сокровищниц в особняках и немногочисленных банках Вермело.

– У нас будет минут пять. Максимум десять, – сказал Джоэл, когда дверь поддалась и с автоматическим щелчком приоткрылась. Выдвинулась незаметная до того ручка, за которую и потянули диверсанты. Теперь иначе называть себя не приходилось.

– Мы же не знаем, где что искать… – растерянно отозвался Ли, похоже, только теперь в полной мере осознавая серьезность их положения. Они поставили все на потаенные знания, скрытые в лаборатории. Да и в случае успеха вряд ли удалось бы избежать подозрений.

– Придется узнать. Они вернутся, как только рассеется дым, – сурово отозвался Джоэл и дернул ручку, переступая стальной блестящий порог. Ли нырнул следом, но немедленно обогнал, перекувырнулся и выставил вперед нож, озираясь. Джоэл стоял спокойно: он чувствовал только едкий запах множества химикатов. И ни следа присутствия человека.

– Значит, вот она какая… Думал, побогаче, – огляделся Ли. Помещение за дверью и впрямь выглядело не слишком презентабельно: на полукруглом сводчатом потолке растекались зеленоватые следы старых потеков, кое-где по углам возле крупных конусовидных вытяжек свисали лохмы нагара. Но воздух явно фильтровался по замкнутой системе. И в нее, очевидно, вторглась Энн. Или те, кто ей помогал. Кто-то в самой лаборатории?

Цитадель представилась клубком грызущих друг друга крыс – белые или черные, они оставались крысами. К слову, бесцветных пугливых грызунов вокруг оказалось в избытке: в лаборатории они сидели в длинных клетках, примыкающих к вытянутым железным шкафам, похоже, со множеством папок. Такие же стояли в архиве, но сведений с этих полок никогда не видели рядовые охотники.

– Заперто! Проклятье! – выругался Ли, ударяя ногой по дверце. Они оба сразу догадались, что им надо получить доступ именно к шкафам.

– Ты бы потише, – осадил Джоэл, приближаясь к одному из столов. Похоже, наиболее важные бумаги при задымлении убрали в несгораемые хранилища. С собой наружу ничего не выносили под страхом смерти. На столе покоились только многочисленные пробирки, микроскоп и спиртовка. Несколько случайных записей представляли малопонятный рисунок органической клетки. Возможно, как-то измененной. Но Джоэл слишком мало понимал в цитологии, чтобы оценить. Изначально они искали клетку с сомном, а не клетки на стеклах микроскопа.

Лаборатория же тянулась обширным помещением, неуютно напоминая один длинный коридор с рядами мерцающих лампочек. И никого крупнее мышей и пары замученных вивисекцией собак с железными приспособлениями на головах не находилось.

«Помогите! Я здесь! Здесь! Вы слышите меня? Я слышу вас! Вы уже здесь? Брат, Вен Аур, это ты? Ты здесь?» – вновь донесся неуловимый безмолвный крик, который теперь накрыл Джоэла штормовым шквалом.

Что-то зашевелилось, забурлило внутри, сцепило под сердцем тугой узел, а в горле невыразимо засел такой же безмолвный ответ, желание отозваться, открыть новый язык без слов. Кожа покрылась мурашками, на руках отчетливо приподнялись, как шерсть зверя, все волоски. В голове загремел оглушающий гул, отчего Джоэл схватился за край длинного стеллажа с реагентами, тянущегося вдоль выкрашенной в зеленый стены. Все существо подсказывало, что надо не искать некие туманные подтверждения экспериментов над людьми, не сопротивляться тоскливому, отчаянному зову помощи, а ответить, идти в его направлении.

– Вот оно, Джо! – радостно воскликнул Ли, позабыв о скрытности. С помощью пары отмычек он с воровским проворством взломал замок одного из шкафов и теперь деловито перелистывал архивные данные.

– Тс, не зови меня по имени, – шикнул Джоэл, озираясь.

– Вот оно, подельник! – усмехнулся Ли, торжествуя: – Кровь сомнов!

– Как мы и думали, – мрачно кивнул Джоэл. Поводов для веселья не находилось. Радость от обретения информации стремительно испарялась, как размазанный по столу спирт.

– Нет, постой, здесь речь не о сомнах. А о тварях Хаоса. Что-то не так, – опешил Ли.

– Дай прочесть, – подскочил к нему Джоэл, выхватывая папку.

«Проклятье, Энн и Грэм с Бимом явно перестарались с дымовыми шашками», – закашлявшись, подумал он, протирая слезящиеся глаза. Дым проникал через вентиляцию все стремительнее, точно кто-то его добавлял новыми зарядами. Через резь в глазах и удушливые клубы удалось разобрать несколько строк. В отчете речь шла о последнем эксперименте с пометкой «успешно».

И только потом Джоэл увидел, кто был подопытным: на самом верху первой страницы в графе личных данных и состояния здоровья на момент начала эксперимента стояло… его имя. Оно выглядело отчужденно и странно, как и все в этот день. И одновременно ничего другого он и не ожидал увидеть, в какой-то мере удовлетворенно находя подтверждение своим мрачным догадкам.

– «Кровь образцов из Хаоса перелита успешно». Успешно… – глухо повторял Джоэл, пока Ли в замешательстве пролистывал другие дела.

– Смотри, – вскрикнул он, – это же про Энн!

– Да… Вижу. «Эксперимент признан удачным не до конца». Как же так? Энн тоже обречена превратиться?

– Но в отчетах ни слова об обращениях. Проклятье, если заберем эти документы, то нас сразу заподозрят.

– Энн поверит и на слово. Но вот насчет обращений… ничего не понимаю. Если это не кровь сомнов, откуда они берут созданий Хаоса? – недоумевал Ли, торопливо перебирая личные дела и возвращая их на прежние места. Джоэл торопливо тоже проглядывал содержимое шкафа. «Неудачно: обратился» – значилось в нескольких личных делах. Значит, все-таки связь существовала. Случайная ли? Прямая? Кажется, сами ученые по-прежнему не знали.

– Один из ученых говорил о квартале Прокаженных. Из-за стены берут! – догадался Джоэл, но в этот момент его вновь накрыла волна чужой боли, мольбы вытащить. Кто-то задыхался, почти теряя сознание. От дыма становилось все сложнее разбирать буквы, поэтому чтение досье пришлось продолжать практически на полу, пригибаясь туда, где еще оставался относительно свежий воздух.

– Там кто-то есть, – встрепенулся Джоэл, обращая лицо в сторону зова.

– Тот самый нечеловек? – заметно нервничая, поинтересовался Ли, глядя вдаль коридора-комнаты, который заканчивался еще одной дверью.

– Сможешь взломать замок? Не знаю, когда ты развил в себе этот талант, но получается у тебя отлично, – выдавил слабую улыбку Джоэл, но потом вспомнил, что они все равно в масках.

– Дверь – это тебе не шкафчик, – засомневался Ли, но бодро зарысил через всю заполненную дымом лабораторию. Судя по концентрации едкого вещества, времени у них оставалось больше, чем пять минут, за что Джоэл благодарил Энн, даже если она открыто пошла против Цитадели. Возможно, уже давно пора было.

Впрочем, факт экспериментов над собой принимался подозрительно легко, хотя, возможно, сработал шоковый эффект. Предстояло еще осмыслить, впитать кожей и душой. Или же он уже все знал? Почерпнул из снов, из смутных предостережений Стража Вселенной. И теперь только собирал горькие подтверждения видений.

– Ты знал о составе препаратов? – неуверенно протянул Ли, доставая отмычки у двери.

– Догадывался, – отозвался Джоэл и вновь схватился за голову: как он и полагал, зов стал сильнее и отчетливее. Захотелось приникнуть к двери, появилось безотчетное желание скрестись в нее незримыми когтями.

– Проклятье… Я не хочу, чтобы у меня отрос хвост или вылезли рога, – недовольно фыркнул Ли, роняя отмычку.

– Ты сам кому угодно рога наставишь, – попытался подколоть Джоэл.

– Это не смешно, – не оценил Ли, сурово заключая: – Нас обманывали. Те, кому мы отдали свои жизни.

Джоэл замолчал; зов из-за железной двери заглушал все звуки. Замок, к счастью, поддался достаточно быстро. Похоже, никто не рассчитывал, что содержащееся в тесной камере создание сумеет взломать его изнутри. К тому же в дополнение к замку дверь запиралась на массивную задвижку старинного образца, как настоящая звериная клетка.

– Будь осторожен: мы не знаем, кто там, – предупредил Ли, доставая короткий нож. Джоэл же рывком открыл дверь, напружиненный, готовый к внезапному нападению. Но ничего не последовало, только в лицо ударил запах мокрой псины и застарелого пота.

В полумраке тесной клетушки на хирургическом столе, привязанный ремнями и прикованный за лапы цепями, лежал крупный зверь с жесткой черной шерстью. Издали он напоминал очень большую собаку и выглядел как еще одна жертва вивисекции, тем более к передним лапам его были подсоединены трубки для забора крови. Похоже, ученым пришлось прервать очередное выкачивание главного ингредиента для стимуляторов. Именно от этого несчастного создания исходили пульсирующие возгласы панического страха и крики о помощи. Теперь же он молча тяжело дышал, вывалив длинный розовый язык.

– Что… это? – выдохнул Ли то ли испуганно, то ли завороженно.

Зверь слегка пошевелился, повернул к вошедшим лобастую вытянутую голову, и Джоэл заметил, что у него сквозь шерсть проступает шелковистый синий мох. Но больше всего поражала спина неведомого существа: из нее росли ветвистые рога-крылья, на которых вместо перьев также колыхался синевато-зеленый мох.

– Вы… Кто вы? – обратив к вошедшим взгляд янтарных почти человеческих глаз, удивленно спросил зверь. – Я ждал Вен Аура, своего брата, или других моих братьев. А вы…

Он слегка приподнялся, вытягивая пристегнутую кандалами к столу-алтарю переднюю лапу с пятью когтистыми пальцами. Длинными и подвижными, как кисть человека.

«Похоже, мне перелили твою кровь, поэтому я слышу тебя. Да, я – успешный эксперимент. Создание Хаоса и человек в одном лице. Ну, каких еще сюрпризов ждать?» – с неожиданным интересом подумал Джоэл. Как ни странно, зверь не вызывал отвращения или ужаса, что противоречило всем рассказам о гнусных тварях Хаоса. Сомны встречались куда более отвратительные, да и никогда не смотрели так осмысленно и жалобно.

– Меня зовут Вен Даррен. Отпустите меня! – нервно облизывая пересохший черный нос, взмолилось создание. – Вы ведь не такие, не такие, как те, в белом. Правда?

– Кто… Кто вы? Создания Хаоса, кто вы? – дрогнул голос Ли. Они рассматривали друг друга со взаимным изумлением.

– Бывшие вы… Мы живем среди обломков ваших городов, – объяснил зверь. Ли застыл на месте, мотая головой, как будто желая пробудиться от кошмара. Джоэл же стоял совершенно спокойно. Он как будто одеревенел, но отчего-то ничему больше не удивлялся. Все сбывалось, сходились случайные намеки и собственные догадки. С минуту выждав, он нарушил общее замешательство и подошел к столу, схватив хирургическую пилу с тумбочки на колесиках, притаившуюся в углу разнообразием пыточных инструментов.

– Что ты делаешь? – прошипел Ли, когда Джоэл подошел к столу. В глазах Вен Даррена на миг отразился ужас смерти, единый для людей и животных.

– Освобождаю Вен Даррена, как он и просил, – радушно ответил Джоэл, вгрызаясь зубьями пилы в кожаные ремни. – Лучше возьми отмычки и попробуй открыть кандалы.

– Но мы же… не знаем, кто он! Вдруг это легендарный сомн! – засомневался Ли, но послушно подошел.

– Нет. Я уверен.

– Сомн? – вдруг ощерился Вен Даррен. – Мы не Разрушающие! Не вестники Змея! Мы против Змея!

Говорил он с акцентом чужестранца, который вспоминает незнакомые слова, заменяя недостаток знаний эмоциями. Или же ему мешала собачья пасть. Так или иначе, Джоэл верил нежданно найденному существу и был уверен, что именно за ним они и шли в лабораторию. Так велела сама судьба, даже если в нее уже не верилось.

– Как ты попался? – спросил Джоэл, расправляясь с последним ремнем. – Так, сейчас будет немного больно. Не дергайся.

Он нащупал и потянул толстые длинные иглы, беспощадно воткнутые в вены передних лап несчастного создания Хаоса. Вен Даррен поморщился, встряхнул головой, прижав треугольные уши, но застыл и не мешал неосторожными движениями.

– Искал в Хаосе своего брата, Вен Аура, – объяснил он, зализывая отметины, из которых засочилась густая темная кровь. Но она быстро остановилась, быстрее, чем у любой собаки или у человека. Джоэл только кивнул, в очередной раз находя подтверждение своим догадкам.

«Может, я только благодаря тебе и остался жив, – подумалось ему. – Тогда это бы объясняло мое непреодолимое желание освободить тебя. Я знаю, что ты не сомн. Разрушающие – значит, вот как в Хаосе называют тех, чью душу поглотил Змей. Тех, кто утратил свою личность. Создания Хаоса, получается, тоже становятся сомнами при столкновении со Змеем?»

– Вен… Это твое полное имя? – отчего-то заинтересовался Ли, лихо расправляясь с замками кандалов. Похоже, в свободные минуты он не только разрисовывал сундуки, но и упражнялся в не слишком законных забавах.

– Не совсем, а что? – удивился Вен Даррен, благодарно разминая мощные задние лапы с черными мягкими подушечками и взмахивая длинным пушистым хвостом.

– Какое полное?

– Дальред Вен Даррен. Мой брат – Дальред Вен Аур, – отчетливо проговорил зверь, и Ли громко воскликнул:

– Проклятье Хаосу! Королевская семья!

Джоэл застыл на месте. За своими размышлениями он и впрямь не заметил, как странно зовут их нового знакомого. Да и не предполагал он, что знания о прошлых эпохах пригодятся в такой неожиданный момент.

– Что? – искренне не понял зверь.

– Потомки королевской семьи, канувшей в Хаос двести лет назад! Ну-ка, Дальред, что еще ты расскажешь? – поразился Ли, рассматривая Вен Даррена с разных сторон. Похоже, он тоже уже не боялся. На жуткого монстра создание Хаоса никак не тянуло – скорее, на замученного лабораторного пса с парой странных рогов-крыльев. Но после того, во что обращались люди, перекидываясь в сомнов, Джоэл ничему не удивлялся.

– Я не понимаю, о чем вы, – захлопал темно-янтарными глазами Вен Даррен.

– Вы не сохранили память о том, что когда-то были людьми? – нахмурился Джоэл.

– Нет! Мы уже не люди! Люди – злые существа. Они порабощают нас, выпивают нашу кровь, – запротестовал Вен Даррен, неуверенно сползая со стола и пробуя встать на лапы. – Мы лучше!

– И чем же, ваше высочество? – ухмыльнулся Ли.

– У нас нет различий между разумными существами, животными, растениями, камнями. Мы выбираем тот облик, который нам удобнее для выживания. У нас все проще и честнее: своих бережем, чужих едим, – обстоятельно объяснил Вен Даррен, пробуя пройтись по узкой комнате. Но он заметно припадал на передние лапы, очевидно, сильно пострадавшие от бесконечного выкачивания крови.

– Да хаос там у вас, твое ж высочество, – ехидно заметил Ли.

– И правда, Хаос. Тут и не поспоришь, что в Хаосе хаос. Надо выбираться, – напомнил о времени Джоэл. – Итак, Вен Даррен, ты говоришь, что вы можете выбирать тот облик, который вам удобен для выживания. А можешь сейчас превратиться в обычную собаку?

– Попробую. У меня мало сил…

Ростом Вен Даррен оказался с неплохого быка, да и рога-крылья мешали выглядеть обычной ездовой собакой.

– Еще бы, если из тебя всю кровь выкачали. Давно так с тобой? – посочувствовал Ли, обнаруживая в себе нежданное милосердие к непонятному существу. Он-то не видел вечного сражения Каменного Ворона со Змеем. Зато он всегда доверял Джоэлу, который в последнее время сам себе не слишком верил. Только с момента взлома темницы его не покидало умиротворяющее ощущение правильности всего, что они делают.

К тому же с освобождением Вен Даррена исчез болезненный зов, который, казалось, пробивался и раньше смутной тревогой и необъяснимым чувством вины.

«Точно, приятель, только благодаря твоей крови я выжил», – все больше утверждался в своих догадках Джоэл, частично понимая, отчего так явно слышал зов о помощи, бессловесный и пронзающий.

– Давно. С начала лета, – вздохнул зверь и, недовольно дернув широкими плечами, принялся на глазах меняться. Сначала втянулись в лопатки рога, потом черная шерсть избавилась от бирюзовых мхов. Вскоре перед ними предстал очень крупный, но все-таки пес. Только глаза у него остались человеческими, слишком умные и не по-звериному задумчивые.

– Долго держать эту форму не смогу. Вы же… отпустите меня? – умоляюще спросил он.

– Сначала спрячем, – мгновенно сообразил Джоэл.

– Я не вернусь под замок!

– Никто тебя не посадит под замок. Но если будешь метаться по городу, тебя точно схватят и вернут. Или, что вероятнее, убьют, – осадил Ли.

– Ну и что ты предлагаешь? Устроить революцию под лозунгом «король вернулся»? – саркастично протянул Джоэл, когда они осторожно вышли из клетки Вен Даррена, оставляя позади страшные пилы и иглы.

– Это была бы не революция, а реставрация, – с видом знатока отозвался Ли. – И я не предлагаю. Не знаю, Джо, мы должны ему помочь. Не потому, что он принц или король, а потому, что разумен и мучается.

– Я знал, что у тебя доброе сердце, – тепло отозвался Джоэл, хотя еще полгода назад ни за что не сказал бы подобного, особенно если речь зашла бы о возможной разумности созданий Хаоса. Но ядовито-тяжелое лето изменило не только его тело, но и сознание, всю его суть.

Там, в квартале Ткачей, на Королевской улице, он встретил смерть, чтобы возродиться кем-то новым, возможно, более доверчивым, но более человечным, несмотря на переливания звериной крови, которая, вопреки всем законам науки, не вредила, а исцеляла. Или же только ему повезло? Или же те, кому вкалывали стимуляторы в академии, все-таки обращались из-за нее? В любом случае, Цитадель лишалась своего козыря.

– Ну, что там? – спросил Джоэл, машинально поглаживая Вен Даррена по загривку. От этого немного успокаивались они оба, точно в этом черном псе из Хаоса Джоэл нашел свое отражение в зверином мире.

– Никого. Вроде. В дыму все, – кивнул Ли, выглядывая из-за дверного косяка. – Это вы с чутьем! Вам виднее должно быть.

Они двинулись по коридору к каморке провизора, к условно незапрещенной территории. Дверь с кодовым замком с негромким лязгом затворилась за ними. Но скрыть следы проникновения им бы уже все равно не удалось: они похитили, возможно, главную ценность ученых. Впрочем, судя по неосторожно брошенному возгласу одного из мучителей в халатах, Вен Даррен не первый попался. И не так уж им дорожили, вряд ли догадываясь, что имеют дело с наследным принцем Вермело, пусть и сильно видоизмененным. Продержался он, похоже, дольше остальных несчастных, из которых выкачивали кровь.

– Там… там кто-то есть! – вздрогнул Вен Даррен, попятившись и прижав хвост к задним лапам. Он испуганно заскулил, как самый обычный пес.

Беглецы спустились по лестнице в фойе, считая, что путь чист. Да и на крупную черную собаку, случайно забредшую через распахнутые двери внутрь, вряд ли кто-то обратил бы внимание. А вот на налетчиков в масках – еще как, что и сделал обладатель скрипучего низкого голоса:

– Что вы здесь забыли, малахольные? Опиум воруете? Донесу!

Нейл Даст высился в дыму иссушенным древом посреди мирового пожара, точно смутные фигуры из тревожных снов последнего времени. Похоже, никто не потрудился вывести старика из казематов арсенала или же, что более вероятно, он сам отказался принимать помощь.

Наверняка он до последнего ждал, что все само уляжется, а когда дым добрался до его подземелий, еще долго запирал сто замков, чтобы возможные враги не получили доступ к оружию. И все же поражал цинизм, с которым Уман Тенеб бросил живую легенду Цитадели, как будто мечтая избавиться от единственного верного кодексу охотника.

Но Нейл Даст рассекал дымовую завесу с привычной суровой невозмутимостью, прикрывая морщинистое лицо крупным шейным платком. Отчетливо виднелись только глаза, совсем не стариковские, умные и грозные, как у опытного хищника, вожака стаи. Похоже, он немедленно узнал новоявленных налетчиков. Ни преклонный возраст, ни годы в недрах арсенала не притупили его проницательности.

Скрываться или трусливо удирать не имело смысла. Пред ними предстал справедливым судьей сам дух Цитадели. Джоэл резко остановился, загораживая собой спутников.

– Нет, господин Даст. Не опиум, – глухо признался он, снимая и сворачивая маску. Это все равно следовало сделать до выхода. А едкий дым уже достаточно рассеялся, чтобы относительно свободно дышать без куска материи на лице.

– Значит, признаёте, что воруете? – возмущенно оскалился Нейл Даст, также опуская шейный платок. Они смотрели друг на друга открыто и честно.

– Нет, не воруем, – ответил Джоэл, застыв со смирением кающегося грешника, которое не обрел бы в стенах Айгрежи пред святителем Гарфом. Их жизни теперь зависели только от прощения или гнева старейшего из охотников.

– Выясняли состав стимуляторов, – пискнул из-за спины Ли, обретя неожиданную смелость. Он тоже понял, что лгать не имеет смысла.

– Этих ваших гадких штук в шприцах? – скривился Нейл Даст. – Не думал, что они так засекречены.

– Засекречены. Потому что в них кровь созданий Хаоса. И от нее молодняк академии обращается, – на одном дыхании поведал Джоэл.

Нейл Даст изменился в лице. Морщины перекатывались волнами изумления и гнева, от которого старик яростно зашипел, а потом закашлялся, но быстро пришел в себя и несколько надменным невозмутимым тоном проговорил:

– Вот оно в чем дело. Вот почему меня сместили-то! И вот почему следующий после меня повесился, проклятый трус. Жду, когда Уман ваш тоже повесится, чтоб ему пусто было. – Нейл Даст сощурился: – Зачем все рассказали-то? Не боитесь, что я вас выдам?

– Не боимся, – с непривычной уверенностью отозвался Джоэл. Он и правда не испытывал страха. Если и оставался человек, которому он еще доверял в Цитадели, то им был именно Нейл Даст, который изначально не одобрял внедрение стимуляторов.

– Ну что ж, ступайте, – кивнул тот, скользнув задумчивым взглядом по тихонько скулящему Вен Даррену. – И что будете теперь с этими знаниями делать? Кому скажете?

– Пока не знаем, – выдохнул Джоэл. После увиденного в лабораториях он сомневался, что готов все поведать Энн. Обстоятельства складывались совсем не так, как они предполагали. Но пока их отпускали, они поспешили к выходу.

Нейл Даст неторопливой размашистой походкой пошел следом вдоль фойе. Так, словно вся Цитадель принадлежала ему. Предавшая Цитадель.

– Как обычно. Знания есть, а не знаете, – бросил он в спину. – О да, знакомое дело. Я тоже не знал, что делать со знанием о людоедстве… той зимой, во время неурожая. Как бы ваши знания не стали таким же тяжким грузом.

Джоэл, надевая плащ, выуженный из разбросанного у входа тряпья, поежился, как от прикосновения ледяного ветра. Напутствие прозвучало приговором.

Как-то раз Нейл Даст рассказывал – вернее, случайно обронил, – что во времена его молодости в городе было совсем туго с продовольствием. Вермело доел запасы прошлых времен, а к новой системе хозяйствования не приспособился до конца. Или же просто дала сбой система распределения: чья-то недальновидность – возможно, вороватая жадность – совпала с неурожайным годом.

Холодную позднюю осень ознаменовали бунты. Люди не просили ни прав, ни свобод – только кусок хлеба. Но власть молчала, вместо еды выставляя пики в лице охотников и военных. Людоедство в трущобах и более приличных кварталах началось немного позднее, к середине зимы, когда сил на бунты и на их подавление ни у кого не осталось. И вот тогда-то жители Вермело узнали еще один страшный закон Змея: испробовавшие человечины превращались на следующую же ночь в сомнов.

Именно тогда случилась первая эпидемия обращений. И Нейл Даст вовремя понял, с чем она связана, за что через несколько лет удостоился титула верховного охотника. Впрочем, не перестал выходить в город на боевые задания до тех пор, пока кожу не избороздили поверх шрамов глубокие морщины, а цепкие пальцы не скрутил артрит. Не берег себя для сохранения великих тайн, за что и удостоился звания живой легенды, самого духа Цитадели.

Уману же, очевидно, предстояло войти в историю совершенно иначе. И Джоэл в очередной раз ужаснулся при мысли, что они с Ли в эти самые минуты, возможно, и впрямь творят историю. Или же им было суждено сгинуть бесславной пометкой в архивах: «Казнены при попытке вынести конфиденциальные данные». Глупо и бездарно. Но не для того они столько мучились, не для того он встречал смерть в квартале Ткачей.

– Как его вытащить? – забеспокоился Ли, пока Вен Даррен крутился у ног, прячась под плащами и щурясь на солнце. Яркий свет ранил его чувствительные звериные глаза, за время заточения привыкшие только к полумраку электрических ламп.

– Собачьи упряжки! Скорее! – немедленно пришла идея Джоэлу.

Во дворе толпился народ: вся Цитадель высыпала наружу и галдела, как сборище праздных зевак. За воротами тоже собирался народ, но его немедленно разгоняли и успокаивали, утверждая, что ничего страшного не произошло. Хотя на этот счет посещали сомнения, потому что восточную стену прорезала у фундамента глубокая трещина, тянущаяся ко второму этажу. Прямиком к кабинету верховного охотника.

Похоже, Энн очень зло подшутила над бывшим другом и действительно взорвала один из котлов отопления. Наверняка герб с оскалом волка упал со стены вместе с приржавевшим к нему мечом, а самого Умана, как мукой, щедро осыпало штукатуркой с потолка.

Впрочем, злорадствовать не хотелось: несмотря на все тайны, именно Уман дал первую наводку на Бифомета Ленца. И что-то подсказывало Джоэлу, что в развороченный кабинет больше заглянуть не удастся.

Все изменилось, сместилось с оси, закружилось. Да что там! Сам Нейл Даст, отвлекая всеобщее внимание на себя, вышел из раскрытых дверей Цитадели.

Он развел руки, как артист, закончивший спектакль, и одним своим появлением вызвал нежданные «овации», выраженные в стихийно прошедшем шепоте:

– Нейл Даст? Это Нейл Даст?

– Я думал, он умер!

– Что? Я? Умер? Да я вас всех переживу, малахольные! – громыхнул он, заставляя толпу примолкнуть. А пока все взгляды обратились на живую легенду, Джоэл и Ли в сопровождении прихрамывающего Вен Даррена понеслись к складу Ловцов Снов.

– Упряжку нам, и срочно! – крикнул Ли, вваливаясь в кабинет Грэма и Бима. Выходило, что сообщников и сочувствующих больше, чем обещала Энн. Но показывать им Вен Даррена все равно не хотелось. То, что Ли сразу проникся идеей спасения создания Хаоса, не означало, что прочие союзники поняли бы нерациональное доверие обычно недоверчивого Джоэла. Но на этот раз он знал точно, что делает все правильно. Просто знал, потому что привычный суровый порядок вещей в который раз доказал свою фальшивость.

– Не будет слишком заметно? – засомневался Грэм, откатываясь от стола. – Добыли что-то?

– Добыли, но это потом.

– Ты мне одно скажи: это из-за стимуляторов обращения? И из-за стимуляторов появился легендарный сомн? – печально и неторопливо протянул Грэм, привычно растирая обрубки ног.

– Пока не выяснили. Легендарный сомн – это Бифомет Ленц. Появился из-за него, и Бифомет Ленц был его частью. Это все, что я знаю. И, думаю, он получил по заслугам, – ответил Джоэл, по-прежнему не вполне уверенный в окончательной победе над Вестником Змея. Но отчетливо в памяти запечатлелась расколотая маска уродливого мертвеца с седыми космами. Пожалуй, именно Бифомета Ленца удалось сразить навсегда. Хотя по Вермело все еще ходили его жертвы. Ида… Джолин. Возможно, кто-то еще. Не верилось, что Джолин как-то связана с жутким монстром. Возможно, он следовал за ней. Но она не была его частью, как Ида. Не была, не была – твердил внутренний голос самоуспокоения.

– Не думал, что от этого знания станет легче. И не стало, – протяжно вздохнул Грэм. – Ладно, Бим, помоги им снарядить упряжку, сейчас всю запишу так, чтобы вопросов ни у кого не было.

Бим, несмотря на слепоту, неплохо управлялся с собаками. Он вывел через черный ход на обширную псарню и помог быстро запрячь шесть сильных широкогрудых псов. Последним в упряжке поставили Вен Даррена.

– Потерпи, это только до поворота.

– Ты говоришь с собакой? – удивился Бим, обращая изуродованное лицо к Вен Даррену и стремясь дотронуться до него. Зверь прижал уши, но под испещренной шрамами ладонью Бим ощутил только обычную шерсть, поэтому ничего не заподозрил. О новом знакомом из Хаоса Джоэл решил не говорить ни Энн, ни остальным ее сообщникам. Она тоже им о многом не доложила. И, вероятнее всего, уничтожила бы ни в чем не виноватого наследного принца – зверя.

Вскоре упряжка рванулась с псарни под звонкий лай множества беспокойных собак и понеслась к воротам. К счастью, из Цитадели беспрепятственно выходили по пропускам, несмотря на задымление. Похоже, Энн удалось обставить взрыв как неизбежный сбой старой техники.

– Зачем собачью упряжку взяли? Входили без нее, – удивился охотник на пропускном пункте.

– Да вот, ногу у него защемило от стресса, как началась эвакуация. Надобно домой его доставить, – живо отозвался Ли, предоставляя пропуск. Губы его кривились в нервной улыбке, он едва сдерживался, чтобы не засмеяться, громко, навзрыд, как всегда с ним случалось после сильного потрясения. Но приходилось держать лицо перед оценивающим взглядом охраны.

Джоэл театрально хватался за голень. Нога совершенно не болела, как будто стресс только усиливал действие неведомых снадобий, превративших его в новое существо наподобие Вен Даррена. Но небольшой спектакль сработал как полагалось:

– Проезжайте. Только упряжку верните.

– Обязательно.

Они выехали за ворота, прочь от дыма и черного куба психушки, в которой и впрямь творилось нечто безумное.

– Ногу защемило? От стресса? – скривился Джоэл, когда они удалились достаточно, чтобы не опасаться погони.

– Ну, не радикулит же тебе выдумывать, – пожал плечами Ли, отталкиваясь от мостовой, придавая дополнительное ускорение узкой тележке.

«Вот уж не думал, что когда-нибудь буду использовать свои немощи для отвлечения внимания», – брезгливо подумал Джоэл, заметив:

– Я бы мог и сам объясниться.

– Вен, ты там как? – спросил с участием Ли, наблюдая, как их новый друг все больше хромает. Его практически волокли на ремнях пристегнутые рядом собаки.

– Держусь, – прохрипел он.

– Еще немного. Просто иди вперед.

Они доехали до квартала Охотников и свернули на знакомую улицу, тогда Джоэл освободил Вен Даррена от ремней и усадил в тележку рядом с собой, частично прикрывая плащом: у создания Хаоса сквозь черную шерсть начал проступать мох.

– Ничего, уже почти добрались, – успокаивал Джоэл, судорожно озираясь на прохожих. Он надеялся, что никто не заметит странную собаку, которая не бежит в упряжке, а полулежит рядом с наездником. Хотя с собаками тоже разное случалось.

– Ох, не могу больше эту форму держать, – посетовал Вен Даррен.

В мансарду они вносили зверя уже практически на руках, к тому же он стремительно менялся в размерах, вновь превращаясь в неведомого гибрида. Из лопаток со скрипом полезли крылья-рога, вытянулись лапы, на передних вместо мягких подушечек проступили длинные, почти человеческие, пальцы.

– Я бы всех раскидал сам! – еще пытался ворчать Вен Даррен, виновато добавляя: – Но они каждый день выкачивали из меня кровь… Спасибо… что спасли.

– Да отдыхай уж, ваше высочество. Или величество, – фыркнул Ли, укладывая Вен Даррена посреди комнаты и немедленно заботливо накрывая одеялом, сдернутым с кровати.

– Все еще не понимаю, о чем ты, – пробормотал зверь, положив длинную морду на лапы. Но очень скоро глаза его затуманились, и он впал в забытье. Похоже, побег выпил из него последние силы. Но теперь хотя бы никто не собирался пить из него кровь.

Джоэл, устало сопя в попытках отдышаться, сел у стола, рассматривая огромную мохнатую гору, выросшую в их маленьком жилище. Гору, за которую их всех могли отдать палачам.

– Кто бы мог подумать… Вот так тварь… – бормотал Ли, бестолково меряя шагами комнату, вместо того чтобы сесть и отдохнуть. Когда слишком уставал, он чаще всего не мог остановиться и прилечь, а лишь еще больше себя изматывал.

– Тварь из Хаоса лучше сомна. Он сказал, что твари Хаоса сами могут превратиться в сомнов, столкнувшись со Змеем, то есть… в Разрушающих. И я их видел, Ли, то ли во сне, то ли в реальности. Но они есть, – отозвался Джоэл, не понимая, откуда в нем столько уверенности. К тому же Вен Даррен не спешил превращаться во что-то непотребное и вел себя крайне тихо.

– Откуда все эти знания? Это все твои видения? Вообще… пока что они не подводили. Лучше сомна, говоришь? Может, и лучше. Но, Джо, неужели мы все обречены в таких превратиться? После применения стимуляторов.

– Или после разрушения стены. К чему нас и готовят, вкалывая их кровь, – заключил Джоэл. – Не знаю… Я теперь вообще ничего не знаю. Хотя нет, знаю! Ида – не монстр, а создание Хаоса! Ее превращения и возвращения не лишают ее разума. Значит, у нее и Батлера еще есть шанс на нормальную жизнь.

– Значит, есть надежда? И для нее… и для Джолин? – просветлев, спросил Ли, и Джоэл всем сердцем мечтал впитать эту безраздельную радость новых откровений. Но слишком много сомнений все еще терзали чутье охотника. Одна нежданная находка, пусть и весьма разговорчивая, не могла объяснить суть экспериментов, которые проводились в поместье Ленца. В секте случилось что-то более страшное, нежели превращения в созданий Хаоса. Что-то, что привело к пожару, поджогу и отлову всех причастных к Бифомету Ленцу.

– Да, надежда есть, – кивнул Джоэл. – Если мы сможем во всем разобраться.

– С чем тогда связана эпидемия превращений? Если не с кровью сомнов. И не с кровью созданий Хаоса.

– Не знаю, – честно признался Джоэл. Вопреки ожиданиям, вопросов меньше не стало. Они наваливались новым ворохом сгоревших архивов. Ящики-ящики-ящики – как в давнем кошмаре. Множество разрозненных листков липли друг к другу, оборачивая похоронным саваном. Разрозненные знания по-прежнему не желали давать ответ на главный вопрос: как помочь Иде и, вероятно, Джолин.