– Итак… – приподняв бровь, произнес король Эдуард, когда Мюри переступила порог зала для приемов. – Что привело тебя ко мне? Какие срочные дела?

Мюри покраснела. Прошлой ночью она долго не могла уснуть, мысли о том, что же на самом деле означал ее сон, не выходили у нее из головы. Был ли Балан ее суженым или нет? Она долго размышляла и терзалась по этому поводу. Как только за окнами забрезжил рассвет, Мюри отбросила одеяло и торопливо вскочила с постели. Одевшись, она вышла из комнаты еще до прихода Сесиль… Но вскоре Мюри обнаружила, что встала слишком рано: король еще спал.

Раздраженная тем, что остальные обитатели замка, в отличие от нее, не страдали бессонницей, она отправилась в сад, чтобы, усевшись в беседке, восстановить в памяти события последних дней. Мюри снова и снова прокручивала в голове детали вещего сна. И главной из них был, конечно, страстный поцелуй Балана…

Мюри потеряла счет времени и, когда вернулась в зал, где король обычно проводил утренний прием, обнаружила, что опоздала. В коридоре теснились посетители, ожидавшие своей очереди. Мюри была раздосадована, когда к ней подошел Роберт, который отвечал за порядок приема. Он, по существу, решал, кто войдет к королю следующим. Очевидно, недовольная гримаса на лице королевской крестницы испугала слугу. Опасаясь слез и истерик, которыми славилась Негодница, он пообещал устроить ей аудиенцию как можно скорее – и сдержал свое слово.

– Что же ты молчишь, Мюри? – спросил Эдуард, видя, что она колеблется.

Мюри не знала, с чего начать важный для нее разговор, и взглянула на Беккера. Советник не всегда присутствовал на аудиенциях, иногда он был занят, выполняя поручения своего повелителя. К счастью для Мюри, сегодня Беккер находился рядом с королем.

– Мюри! – окликнул ее Эдуард, теряя терпение.

– Сир, вы когда-нибудь слышали об обряде гадания на суженого в канун дня святой Агнессы? – выпалила она.

– А-а-а, – протянул король так, словно был в курсе событий. – Я слышал, что леди Олдос уговорила тебя проверить действенность этого обряда.

– Это правда, – промолвила Мюри, неловко поежившись под веселым взглядом короля.

Он приподнял бровь.

– Тебе кто-нибудь приснился?

– Да, – призналась она, покраснев при воспоминании о вещем сне.

– В самом деле? – изумился король, выпрямляясь в кресле. – А мне сказали, что ты не видела никаких снов.

Мюри поморщилась. Слухи распространялись в замке со скоростью летящей стрелы. Это была еще одна особенность жизни при дворе, по которой Мюри не будет скучать, когда выйдет замуж и уедет отсюда.

– О том, что я видела во сне мужчину, знают только леди Рейнард и моя горничная, – заявила она. – Я не хотела, чтобы об этом знал весь двор.

– Понятно, – кивнул король. – Наверное, ты правильно поступила.

Мюри потупила взор.

– И кто же это был? – снисходительным тоном спросил король. – Ты с ним знакома? Он тебе нравится?

Мюри подняла глаза на крестного и замотала головой.

– Нет, я не была с ним знакома. По правде говоря, я никогда не видела этого человека до того, как он мне приснился, и понятия не имела, кто он такой.

– Вот как? – удивился король.

– Да, – ответила Мюри и перешла к делу. – Вы знаете, как на самом деле звучит поверье, сир?

Он откинулся на спинку кресла с озадаченным видом.

– Что значит «на самом деле»?

– Как правильно гадать на суженого в канун праздника святой Агнессы, – терпеливо объяснила она. – Лорд Олдос говорил, что если девушка будет весь день поститься или съест на ночь тухлое мясо, то ей обязательно ночью приснится суженый. Но вчера утром Лауда заявила мне, что это не совсем так. Ей кто-то сказал, что если девушка будет весь день поститься, то ей действительно приснится суженый, но если она съест на ночь кусочек тухлого мяса, то увидит во сне мужчину, за которого ей нельзя выходить замуж. Я надеялась, что вы разъясните мне, где здесь правда, а где – ложь.

– Понятно. Значит, ты ищешь ответ на вопрос: выйдешь ли ты замуж за мужчину из вещего сна или тебе не суждено стать его женой.

– Да, именно за ответом на этот вопрос я и пришла.

– Ну, не знаю… – Эдуард нахмурился и взглянул на своего советника. – Что скажешь, Беккер? Ты лучше меня осведомлен о всяких суевериях.

Мюри удивленно заморгала, видя, что король ничего не слышал о народных поверьях и обращается за помощью к советнику. Но потом она поняла, что для того и нужны советники, чтобы решать трудные вопросы, с которыми сталкивается король. И возможно, истинная мудрость состоит не в том, чтобы самому все знать, а в том, чтобы быть готовым обратиться к людям, владеющим нужными знаниями.

В конце концов, никто не может знать всего на свете.

– Я полагаю, – не колеблясь, ответил Беккер, – что лорд Малкулинус был совершенно прав, сир. Поверье гласит: если девушка будет держать пост весь день или съест кусочек тухлого мяса на ночь, ей приснится мужчина, за которого она выйдет замуж. Я никогда не слышал о вещих снах, в которых девушке может присниться мужчина, за которого она никогда не выйдет. На самом деле такое гадание было бы полным абсурдом: будущий муж у девушки только один, а все остальные – это те, кто на ней не женятся. Какой смысл в таком обряде?

Эдуард с улыбкой кивнул.

– Ты слышала? – спросил он Мюри. – Тебе все ясно? Кем бы ни был тот мужчина, которого ты видела во сне, он должен стать твоим мужем. – В глазах короля зажегся огонек любопытства. – Ты и вправду кого-то видела?

– Да.

Мюри покраснела.

– И это был незнакомец, с которым тебе не доводилось встречаться ранее? – с интересом спросил он.

– Вот именно, – смущенно пробормотала Мюри.

– Хм. – Король на минуту задумался, и его лицо приняло озабоченное выражение. Он по-своему истолковал слова крестницы. – Мюри, мне лестно, что ты не хочешь покидать нас и поэтому ищешь предлог, чтобы не выходить замуж и остаться в замке. Но я не могу позволить тебе отложить выбор мужа. Филиппа не уступит мне в этом вопросе, она не примет во внимание твои слова о незнакомце, которого ты не знаешь, где искать.

– О нет, сир, – поспешно заверила Мюри короля. – Я вовсе не ищу предлога. Мужчина из моего сна находится здесь, при дворе. Я узнала его на следующее утро, когда спустилась к завтраку.

– Ты его узнала? – Король был явно ошеломлен этой новостью. – И кто же это?

– …Лорд Гейнор, – после небольшой заминки ответила Мюри.

– Лорд Гейнор? – изумившись, переспросил король. – Он годами не бывает при дворе, а если и приезжает изредка, то на пару дней, не больше. Обычно он избегает появляться на праздниках и балах.

– Значит, лорд Гейнор бывал здесь и раньше? – удивилась Мюри. – Но я впервые увидела его вчера утром.

– Да, ты вряд ли могла успеть встретиться с ним и проникнуться к нему симпатией, – задумчиво произнес король.

Судя по всему, до этого он подозревал, что вещий сон был выдумкой Мюри, тайно влюбленной в кого-нибудь из лордов.

– Для меня он в самом деле был незнакомцем, – сказала Мюри, стараясь развеять сомнения короля. – Честно говоря, я подумала, что этот мужчина – плод моего воображения, пока не увидела его воочию.

– Неужели все это правда? – недоверчиво промолвил король. – Невероятно! Ты действительно съела тухлое мясо, а потом тебе приснился мужчина, которого ты никогда раньше не видела?

– Все так и было, – подтвердила Мюри.

– Понятно, – пробормотал Эдуард. – И это был Гейнор? Ты уверена?

– Абсолютно. Я указала на него леди Рейнард, когда впервые увидела его в парадном зале. И она сказала мне, кто это. Эмили назвала мне его имя.

– Все это похоже на правду, – сказал король и взглянул на Беккера. – Значит, это Гейнор.

– Да, сир.

– Он хороший человек.

– Да, сир, – согласился Беккер. – Отважный, преданный вам воин. Его отец умер во время чумы, и Балан унаследовал родовое поместье.

– Я знаю, – кивнул король. – Я собирался наградить его за безупречную службу, он отличился в боях во Франции. Женитьба на моей крестнице была бы для него хорошей наградой.

– Да, сир, – согласился Беккер.

Мюри охватила тревога.

– Сир, я не сказала лорду Гейнору, что видела его в вещем сне, – всполошилась она. – Мне хотелось сначала удостовериться, что мы подходим друг другу. А что, если он не захочет жениться на мне? Вы сказали, что я могу сама выбрать себе жениха. Но на это нужно время. Я еще не знаю, полюбим ли мы с лордом Гейнором друг друга.

– Что значит «полюбим»? – Эдуард удивленно уставился на крестницу. – Браки не строятся на любви, дитя мое. Я даже не был знаком с Филиппой, когда было принято решение о нашей женитьбе.

– Да, но вы же сказали, что я могу сама выбрать себе мужа, – в отчаянье напомнила крестному Мюри.

– И ты выбрала его, – заметил он. – Ты сама явилась ко мне и назвала имя будущего мужа.

– Но… – Мюри закусила губу, пытаясь подыскать нужные слова. Ей очень хотелось сказать королю, чтобы не лез не в свое дело. Но как это сделать, не нанеся ему обиды и оскорбления? Видимо, это было невыполнимой задачей. Кроме того, король вряд ли стал бы ее слушать.

Эдуард погрузился в свои мысли. Через пару мгновений он вышел из задумчивости и, казалось, был удивлен, заметив, что Мюри все еще здесь.

– О, ты свободна, Мюри, можешь идти, – сказал он и повернулся к Беккеру. – Пошли кого-нибудь за Гейнором.

Мюри чуть не застонала от досады. Но она не могла повлиять на решение короля, поэтому покорно повернулась, чтобы удалиться.

– Мюри, я хочу, чтобы ты сегодня ужинала за главным столом на помосте, – объявил король, когда она уже подошла к двери.

Остановившись, Мюри обернулась и с тревогой взглянула на Эдуарда.

– Но я собиралась сидеть с леди и лордом Рейнард.

– Лорд Рейнард? – Король повернулся к Беккеру. – Он…

– Да, сир, – ответил Беккер, который, очевидно, понимал своего господина с полуслова.

Кивнув, Эдуард продолжал:

– Они могут сесть вместе с тобой за главный стол. А теперь ступай, дитя мое. У меня есть неотложные дела.

Тяжело вздохнув, Мюри поспешила к себе. По дороге она думала о том, что все вышло не так, как ей хотелось. Ее беспокоила решимость крестного немедленно выдать ее замуж за лорда Гейнора. Что же она натворила? Зачем пошла к королю со своим странным вопросом?

Ей очень нравился Балан, она находила его привлекательным, а его поцелуи были просто божественными, однако Мюри не хотела силой женить его на себе. А что, если она не нравится Балану? И ее поцелуи будут неприятны ему? Нет, ей нужно было сначала…

Вдруг Мюри оцепенела, увидев того самого мужчину, который занимал ее мысли. Он быстро шел по галерее. Не раздумывая, Мюри бросилась к нему мимо слуг и придворных.

– Леди Мюри, – удивленно произнес Балан, увидев ее, – какая неожиданная встреча…

– Милорд, мне нужно поговорить с вами, – выпалила она.

– Хорошо, – сразу же согласился он.

Мюри заколебалась, беспокойно оглядывая проходивших мимо людей. Балан вопросительно приподнял бровь.

– В чем дело?

– Я… – Мюри замялась, провожая взглядом тех, кто проходил мимо, и почувствовала, что ее щеки заливает румянец.

Ей совсем не хотелось говорить с Баланом на эту тему, а тем более там, где другие могли их услышать. Мюри чувствовала себя неловко, и вся ситуация казалась ей унизительной.

Похоже, Балан догадался, что ее смущает. Оглядевшись, он взял Мюри под руку и повел по галерее. Затем они спустились по лестнице и вышли из замка. Балан провел ее через верхний двор туда, где возводили новую башню. К счастью, день был дождливый, поэтому строители не работали, но возведенные стены обеспечивали хоть какое-то укрытие от непогоды. Мюри приходилось двигаться осторожно, чтобы не увязнуть в грязи.

Заметив, что ей трудно идти по слякоти в изящных туфельках, Балан внезапно подхватил ее на руки и отнес к невысокому каменному цоколю, на котором она могла стоять, не боясь запачкать ноги.

Мюри смущенно улыбнулась. Она была признательна Балану за заботу.

– Благодарю вас, милорд, – пробормотала девушка, с любопытством глядя на него.

Теперь их лица были на одном уровне и она могла в подробностях разглядеть черты Балана. У него были красивые, темно-карие, почти черные глаза с длинными густыми ресницами. Мюри впервые в жизни видела такие красивые ресницы у мужчины.

– Миледи? – промолвил Балан, чувствуя, что их молчание затягивается. – Вы хотели мне что-то сказать?

– Ах да, – пробормотала она и стала по привычке покусывать нижнюю губу.

Но как начать разговор? Мюри чувствовала страшную неловкость. Она не понимала, почему король решил вмешаться в ход событий. Если бы он предоставил ей возможность самой разобраться с выбором жениха, как и обещал, то все было бы по-другому…

– Миледи? – повторил Балан. На его лице играла улыбка, а взгляд был прикован к алым губам Мюри, которые она продолжала нервно покусывать.

Заставив себя немного успокоиться, Мюри открыла рот, но тут же снова закрыла. В конце концов, измученная тяжелыми мыслями, она не выдержала и воскликнула:

– О боже, я не знаю, что делать!

Балан удивленно заморгал, а затем взял Мюри за руки и сказал:

– Для начала сделайте глубокий вдох, чтобы успокоиться, а потом расскажите мне, что вас тревожит.

Мюри послушно набрала полные легкие воздуха и медленно выдохнула.

– Это все из-за короля! – выпалила она.

– Что именно? – терпеливо спросил Балан.

– О, милорд, я просто хотела спросить у его величества, знает ли он старые поверья и обряды, но он решил, что я сообщаю ему о свершившемся факте, и теперь наверняка начнет отдавать приказы и поделится с гостями приятной новостью. А мне будет при этом очень неловко, я не знаю, что предпринять, чтобы заставить его…

Балан внезапно запечатал ей рот поцелуем, и Мюри осеклась на полуслове. Ее паника мгновенно улеглась, а из груди вырвался тихий вздох, как только его губы мягко и нежно коснулись ее губ.

– Ну вот, – пробормотал он, прерывая поцелуй. – Вы немного успокоились?

Мюри кивнула, покраснев от смущения.

– Хорошо, а теперь говорите не спеша, что случилось и при чем здесь король.

– О! – Мюри почувствовала, что ее вновь охватывает волнение. – Я вовсе не хотела, чтобы король так воспринял мои слова. В любом случае мне нужно было сначала поговорить с вами, а потом уже…

Балан снова заставил ее замолчать с помощью поцелуя, на этот раз более дерзкого и страстного. Его язык раздвинул губы Мюри и проник в рот точно так же, как это было в ее сне. Застонав, она обвила руками шею Балана, и они крепко прижались друг к другу, как будто хотели слиться в единое целое.

Балан прервал поцелуй. Мюри теперь дышала спокойнее и помедлила, прежде чем открыть глаза. Видя, что она приходит в себя, Балан с улыбкой спросил:

– Надеюсь, вы наконец справились с волнением?

Мюри кивнула, хотя не была уверена, что дала бы утвердительный ответ на этот вопрос.

– Отлично, значит, вы сможете мне все спокойно, без истерики, объяснить?

– А разве у меня была истерика? – в замешательстве пробормотала Мюри.

– Во всяком случае, мне так показалось, и я решил, что поцелуй как лечебное средство будет гораздо приятнее пощечины.

– Несомненно, – со вздохом согласилась Мюри. – Вообще-то было бы лучше, если бы вы продолжали меня целовать. Это отвлекает меня от мыслей о свалившихся на нас неприятностях.

Усмехнувшись, Балан наклонился и стал осыпать ее лицо и шею поцелуями, прокладывая невидимую дорожку от щеки к уху и дальше к ключицам.

– Ну как, помогает?

– О да, – выдохнула Мюри, прижимаясь к нему.

– Тогда рассказывайте все по порядку, – потребовал он, поглаживая ее спину и все теснее прижимая девушку к себе.

– Я сказала королю, что вы мне приснились, и… – Она запнулась, а затем быстро спросила: – Вы же не станете возражать, если мы поженимся?

Балан замер и медленно поднял голову. Мюри боялась встретиться с ним взглядом и поэтому потупила взор. Балан был явно потрясен ее вопросом.

– Не знаю, слышали ли вы о поверье, связанном с кануном праздника святой Агнессы… – снова заговорила она.

– Да, слышал, – буркнул Балан.

– Лауда, то есть леди Олдос, – стала объяснять Мюри, чувствуя, что у нее дрожит голос, – уговорила меня съесть на ночь тухлого мяса.

– Я знаю.

– Правда? – удивилась Мюри.

– Миледи, я сомневаюсь, что при дворе остался хоть кто-нибудь, кто не знает этой истории.

– Да? – смутилась Мюри. Ей было неприятно об этом слышать. – Я всем говорила, что мне в ту ночь никто не приснился. Однако это неправда. На самом деле мне приснились… вы.

Вопреки ожиданиям Мюри Балан не вскрикнул от ужаса, и это ободрило ее.

– Но на следующий день, – продолжала она, – Лауда узнала от своей знакомой, что если девушка съест на ночь тухлое мясо, то ей приснится тот, за кого она не выйдет замуж. А вот если она будет весь день поститься, тогда увидит в вещем сне суженого.

– А вам не пришло в голову, что Лауда могла солгать? – спросил Балан.

Мюри удивленно заморгала, услышав подобное предположение.

– Зачем ей лгать в таком важном деле? К тому же я заявила, что никого не видела во сне. – Она с сомнением покачала головой. – Нет, я не думаю, что Лауда солгала. Скорее всего, ее знакомая ошиблась. Итак, сегодня утром я пошла к королю, чтобы узнать у него, какой из вариантов поверья он считает достоверным. Беккер сказал… Беккер, как вы понимаете, очень умный человек, он знает все. Я всегда обращаюсь к нему, когда у меня возникают какие-нибудь сомнения. К сожалению, мне нельзя обращаться к Беккеру напрямую, потому что король может обидеться… Самолюбие его величества будет задето, и он…

На этот раз, чтобы заставить Мюри замолчать, Балан вместо поцелуя просто коснулся ее губ пальцами.

– Значит, вы пошли к королю, чтобы спросить, какой вариант поверья является правильным. Кивните или покачайте головой.

Мюри кивнула.

– И рассказали ему, что видели меня в вещем сне?

Снова кивок.

– И он решил, что мы должны пожениться?

Мюри в третий раз кивнула и, когда Балан убрал руку, выпалила:

– Король обещал, что я могу сама выбрать себе мужа, и я напомнила ему об этом. Но он, похоже, решил, что сон – это и есть мой выбор, и велел Беккеру привести вас к нему. Но я не хотела, чтобы вы явились к королю неподготовленным. Если вы не захотите жениться на мне, я вас пойму и не обижусь. Клянусь, что в таком случае я сделаю все возможное, чтобы отговорить короля от его затеи. Хотя, не скрою, он бывает довольно упрямым и его трудно…

Балан снова поцеловал ее, чтобы заставить замолчать. На этот раз он так властно завладел ее губами, что от его жадного пылкого поцелуя у Мюри перехватило дыхание. Когда Балан отстранился, она почувствовала, что у нее подкашиваются колени. Ее голова туманилась, взгляд рассеянно блуждал.

– Мы поженимся, – заявил Балан и повернулся, чтобы уйти.

Мюри растерянно заморгала, глядя ему вслед. От изумления у нее быстро прояснилось в голове. Она соскочила с каменного фундамента и поспешила за ним, поскальзываясь и спотыкаясь на грязной тропинке и не заботясь о том, что пачкает подол платья.

– Это правда?

Остановившись, Балан повернулся, окинул Мюри внимательным взглядом с головы до ног и, нахмурившись, подхватил ее на руки.

– А вы хотите, чтобы я стал вашим мужем?

– Я… вы… – Мюри замолчала и убрала со лба выбившуюся из прически прядь. Она таяла в объятиях Балана. – Ну, раз святая Агнесса считает наш брак хорошей затеей…

Балан с недовольным видом поморщился.

– Это единственная причина, по которой вы согласились бы выйти за меня замуж?

Она задумалась, а потом заявила:

– Нет, еще вы очень красивый.

– Вот как? – удивился он. Мюри застенчиво кивнула, и Балан пристально посмотрел на нее сверху вниз. – А я нахожу вас очаровательной.

Мюри улыбнулась.

– Знаете, Эмили, Реджинальд и даже король высокого мнения о вас, поэтому я сделала вывод, что вы хороший человек.

– А я сделал вывод, что прозвище Негодница вам не подходит. Зря все при дворе вас так зовут.

Мюри растерялась от такого неуклюжего комплимента, не зная, как на него реагировать.

– Что еще вы можете мне сказать? – спросил Балан.

Она покраснела и призналась:

– Мне нравятся ваши поцелуи, милорд.

На губах Балана заиграла озорная улыбка, и он наклонился, чтобы еще раз поцеловать Мюри.

– Нам будет хорошо вместе, – подытожил он и обернулся, чтобы продолжить путь к замку со своей драгоценной ношей на руках.

Его лицо выражало твердую решимость. Тихонько вздохнув, Мюри обвила руками шею Балана. Казалось, все складывалось удачно. Она выйдет замуж за лорда Гейнора. Мюри уже начала строить планы на будущее. Она закажет для жениха новый красивый дублет из дорогой ткани на свадьбу, а еще платье для его сестры Джулианы, которое подарит ей, когда они приедут в замок Гейнор… И еще она закажет множество вещей, которые понадобятся им в Гейноре…

И Мюри начала составлять в уме список.

* * *

Мюри не возражала, когда король объявил, что свадьба состоится через неделю. У нее не было причин откладывать ее. К тому же ей хотелось, чтобы Эмили и Реджинальд смогли присутствовать на церемонии.

Целую неделю она крутилась как белка в колесе, пытаясь все успеть. Благодаря Эмили, королевскому советнику Беккеру и другим слугам ей удалось справиться с трудностями и подготовиться к свадьбе, ничего не упустив. Мюри явилась на торжество в прелестном платье бледно-голубого цвета, поверх которого надела бордовый сюрко – в тон новому дублету и уппеланду, сшитым для Балана.

Мюри была вне себя от радости, увидев жениха в новом наряде. На ее взгляд, он был не просто красив, но имел поистине царственный облик!

Церемония бракосочетания прошла для Мюри как в тумане. Она запомнила только постоянный шум голосов, стоявший в ушах, и мелькание множества лиц. Когда Балан наконец запечатлел на ее устах торжественный поцелуй у алтаря, Мюри была рада, что все закончилось. Этот холодный официальный поцелуй не шел ни в какое сравнение с теми страстными ласками, которыми они обменивались в ее вещем сне и у новой замковой башни. Но Мюри и не ожидала ничего другого на глазах у огромной толпы.

Взяв молодую жену за руку, Балан повел ее сквозь толпу в парадный зал замка, где должно было состояться свадебное пиршество. Оно тоже прошло как в тумане. У Мюри осталось смутное воспоминание о том, как Балан кормил ее сладостями и подносил к ее губам чашу с вином. На его лице было написано беспокойство. Балан с озабоченным видом заметил, что Мюри очень бледна. Вскоре рядом с ней появилась королева со своими фрейлинами, а за ее спиной возникла Эмили. Мюри услышала слова о том, что новобрачным пора в опочивальню.

Ей страшно хотелось крепко заснуть или лишиться чувств, чтобы ничего не видеть и не слышать во время церемонии раздевания новобрачной, где она была главным действующим лицом. Но у нее было, по-видимому, слишком крепкое здоровье, и в обморок она не упала. Раздевавшие Мюри дамы болтали и отпускали в ее адрес не совсем пристойные шуточки. Только тихий ободряющий шепот Эмили, ее сочувственные взгляды и ласковые похлопывания по руке не давали Мюри устроить скандал и разразиться, по своему обыкновению, громкими рыданиями. На этот раз ей не пришлось бы притворяться униженной и оскорбленной. К счастью, Эмили была рядом, ее присутствие действовало успокаивающе, удерживая новобрачную на грани паники.

Оказавшись в расстеленной постели, Мюри решила, что все худшее позади. Но она ошибалась. Королева ободряюще улыбнулась ей и направилась к двери в опочивальню, чтобы открыть ее. И в комнату тут же ворвалась толпа мужчин. Процессию возглавлял король, а Балана, шедшего посередине, наполовину втащили, наполовину внесли на руках, как будто он был военнопленным. Осгуд и Реджинальд немедленно принялись раздевать новобрачного, и Мюри со смешанным чувством изумления и ужаса наблюдала, как с ее новоиспеченного мужа стаскивают одежду прямо у нее на глазах.

Балан был хорошо сложен – его широкие, сильные плечи, мускулистая грудь и плоский живот вызывали восхищение. Мюри нервно сглотнула, опустив взгляд ниже, а потом быстро отвела глаза и попыталась притвориться, что ничего не видела. Закончив раздевать Балана, мужчины на мгновение сдернули простыню с обнаженной Мюри, чтобы уложить его на кровать рядом с ней.

Мюри была так потрясена, что едва слышала непристойные шутки и одобрительные комментарии мужчин. Укрыв новобрачных простыней, все наконец потянулись к двери.

* * *

Проводив взглядом выходивших из комнаты дворян, Балан повернулся к жене. Мюри походила на лань, почуявшую опасность: ее глаза были широко раскрыты, а тело, казалось, оцепенело.

Балан вздохнул. Ночь обещала быть долгой. Он знал, что должен обращаться с Мюри деликатно, ведь она была девственницей со всеми присущими девственницам страхами и всевозможными нелепыми, вбитыми церковью представлениями об отношениях мужа и жены и обо всем, что допускалось и запрещалось между ними.

Балан медленно и осторожно повернулся в постели, чтобы не испугать Мюри. Он хотел всего лишь заверить ее, что все будет хорошо, но, прежде чем он успел заговорить, она бросилась к нему и прильнула губами к его губам. На мгновение застыв от изумления, Балан пожал плечами и обнял жену. Бережно положив ладонь на затылок Мюри, он наклонил ее голову так, как ему нравилось, и начал учить ее правильно целоваться.