– Ты скажешь мне, наконец, что я такого сделал? – спросил Осгуд, переводя коня на шаг.

Балан тоже попридержал своего скакуна и, прищурившись, посмотрел на кузена. Оставив Сесиль с Мюри в лесу на поляне, он решил не спешить в замок, где его ждало множество дел, а предложил Осгуду поохотиться. Хотя Балан купил в Карлайле шесть коров, ему не хотелось забивать одну из них на мясо, так как коровы обошлись в два раза дороже, чем стоили до чумы. Он собирался разводить скот.

– Я жду ответа, – сказал Осгуд.

– Не понимаю, о чем ты, – буркнул Балан.

– О твоем упорном молчании и о сердитых взглядах, которые ты постоянно бросаешь в мою сторону. Не мог бы ты объяснить мне, что я такого сделал?

– Чем задавать глупые вопросы, лучше скажи, о чем с тобой говорила моя жена? – хмуро промолвил Балан.

Брови Осгуда полезли на лоб.

– Да ты ревнуешь! – воскликнул он.

– Вовсе нет, – возразил Балан, сердито глядя на кузена. – Просто мне любопытно.

Осгуд покачал головой, недоверчиво усмехаясь.

– Она всего лишь спросила меня, почему я принял за нее ту женщину в деревне.

Выражение лица Балана смягчилось.

– Действительно, почему? – склонив голову набок, промолвил он. – С чего ты взял, что это была Мюри? Кстати, мне и в голову не пришло самому спросить тебя об этом.

– Все дело в цвете наряда, – объяснил Осгуд. – Я знаю, что Мюри часто надевает бордовое платье с черным сюрко.

– Бордовое платье с черным сюрко? – медленно повторил Балан. – Да, ты прав…

– Вот видишь… Но на Мюри было другое платье, когда мы сбили ее с ног тараном у дверей горящего дома. Она не могла переодеться так быстро. Должно быть, бордово-черный наряд надел кто-то другой, чтобы выдать себя за нее.

– Кто-то другой… – словно эхо, задумчиво повторил Балан за кузеном.

– А я о чем? – с улыбкой промолвил Осгуд. – Ансельм, по-видимому, больше не считает меня убийцей, поскольку я тоже чуть не погиб при пожаре. Он поделился со мной своими версиями. Ансельм и его люди считают, что злодей вместе с нами покинул королевский двор и ехал в нашей группе. Чужака сразу бы заметили, если бы он шнырял вокруг лошадей и сыпал отраву в мясо на костре.

– Женщина из нашей группы, которая имеет доступ к одежде Мюри… – пробормотал Балан.

– Да, похоже на то… Куда ты? – оборвал себя Осгуд на полуслове, видя, что Балан внезапно поворотил коня, собираясь вернуться на поляну.

– Единственный человек, который подходит под это описание, – Сесиль, – заявил он.

– Сесиль? – удивленно переспросил Осгуд. – Но зачем Сесиль убивать тебя?

* * *

– Почему ты пытаешься убить моего мужа? – выпалила Мюри.

Все то время, пока она ждала горничную на поляне, Мюри придумывала, что скажет ей, когда наконец увидит, как подступится к ней, как будет расспрашивать. А в итоге – вот.

Виноват был Балан, это он вывел ее из равновесия. Ее муж вернулся на поляну раздраженный и, едва ссадив Сесиль с лошади, поспешно заявил, что они с Осгудом решили поохотиться. С этими словами он быстро ускакал прочь.

Мюри, нахмурившись, проводила его сердитым взглядом, а затем, многозначительно посмотрев на Эрола и Годарта, послала их следом за господином. Если на жизнь Балана действительно покушалась Сесиль, Балан сейчас был в полной безопасности, поскольку горничная осталась с нею, но Мюри хотела поговорить наедине, без свидетелей. Сесиль служила у нее десять лет, и Мюри чувствовала, что обязана оказать ей хотя бы эту милость. Она надеялась, что с глазу на глаз скорее получит от горничной честные ответы на свои вопросы, однако Сесиль не спешила признаваться в злом умысле.

Тишина, воцарившаяся на поляне, была почти сверхъестественной. Даже птицы на деревьях и насекомые, которые несколько мгновений назад жужжали вокруг, казалось, внезапно замолчали. Мюри и Сесиль так долго смотрели друг на друга в этой необычайной тишине, словно время остановилось. И тут мертвую тишину разорвал глухой голос кукушки.

Словно это был некий сигнал, Сесиль сглотнула и заговорила:

– Я не понимаю вас, миледи.

– Все ты понимаешь, – возразила Мюри. – Я видела, как ты взяла мое платье.

– Ваше платье? – насторожившись, переспросила Сесиль.

Мюри кивнула.

– Я почти спала и не обратила особого внимания – решила, что ты вынимаешь его для меня, а потом заснула. А потом, когда ты разбудила меня, убрав с окон меховые одеяла, оказалось, что ты приготовила для меня совсем другой наряд. Утром я не придала этому значения…

– Я… – начала было оправдываться служанка, но Мюри перебила ее:

– Я об этом вспомнила лишь позже, когда Осгуд описал мне наряд женщины, которая махала ему и моему мужу с порога деревенского дома, – продолжала Мюри, не желая слушать ложь из уст горничной. – Это был мой наряд, который ты доставала из сундука утром.

– Осгуд солгал вам. Другого объяснения нет. Это он пытается убить вашего мужа.

В голосе Сесиль звучало отчаяние. У Мюри сжалось сердце. Она надеялась, что ошиблась и служанка сумеет доказать свою невиновность, но теперь уверенность Мюри в преступном умысле горничной росла с каждым произнесенным ею словом.

– Какая мне польза от того, что ваш муж погибнет? Это Осгуд все унаследует после его смерти, – добавила Сесиль, так и не дождавшись ответа.

Мюри вскинула на нее пронзительный взгляд.

– Откуда ты это знаешь? Я сама не знала, что Осгуд наследует Балану, пока Ансельм не сказал об этом во время встречи на крепостной стене. Выходит, ты тоже была там?

– Нет, я сидела с милордом, – быстро произнесла Сесиль. – Вы сами настояли на том, чтобы мы с Осгудом подежурили у его постели.

– Да, настояла, – задумчиво промолвила Мюри и, подняв голову, повторила: – Так откуда ты узнала, что Осгуд унаследует владения Балана?

Сесиль растерянно пожала плечами.

– Кто-то, должно быть, обмолвился об этом в моем присутствии…

– Нет, ты подслушала наш разговор на стене, – покачав головой, заявила Мюри. – Ты была там. Как это вышло? Мой муж послал тебя за мной? Он не спал, когда я вернулась в комнату, и расспрашивал тебя о чем-то, но, когда я вошла, вдруг замолчал. – Она наклонила голову. – Балан спрашивал, где я, потому что послал тебя за мной?

Сесиль молча покачала головой, но Мюри ей не поверила.

– Он приказал тебе найти меня, – продолжала она, – и ты услышала наш разговор, услышала, что Осгуд унаследует замок и все земли Балана в случае его смерти? А еще мы говорили о том, что кто-то должен постоянно присматривать за Баланом, следить за каждым его шагом. Должно быть, это тебя разозлило. Убить Балана становилось все сложнее. Но потом он поднялся с постели, чтобы отправиться в поездку. Нам нужны были новые слуги и домашний скот. И ты поняла, что это твой шанс. Рядом с Баланом был только Осгуд, и если бы что-нибудь случилось с владельцем замка, заподозрили бы его кузена. Ты надела мой наряд и стала ждать их в деревне… – Мюри нахмурилась. – Ты заранее разожгла камин в доме, и из трубы пошел дым, который заметил Осгуд. Он решил, что там кто-то живет, а потом, вглядевшись, увидел женщину на пороге. Это ты, переодевшись в мою одежду, махала моему мужу и его кузену, чтобы привлечь их внимание, а потом проскользнула обратно в дом, никак не ожидая, что Осгуд войдет в него вслед за Баланом.

– Вы сошли с ума, миледи, – резко заявила Сесиль. – Я была в лесу с дочерями Гэтти, Эстрельдой и Ливит, и собирала камыш по вашему приказу.

– Думаю, если я расспрошу Эстрельду и Ливит, то узнаю, что ты в одиночку отправилась на поиски камыша на дальнее озеро и присоединилась к ним только в конце рабочего дня, чтобы вместе вернуться в замок, – сказала Мюри и поджала губы, заметив, что на лице Сесиль отразилась паника. – Я попала в точку, не правда ли?

– Нет! – в отчаянье воскликнула горничная и повторила: – Какая мне польза от смерти вашего мужа?

– В этом-то вся загвоздка. Не находя ответа на этот вопрос, я продолжала выгораживать тебя. Я не верила, что ты виновна в покушениях на Балана, хотя другие тебя подозревали. Тебе не нужна его смерть… По крайней мере, так мне казалось раньше, – призналась Мюри. – Но я серьезно поразмыслила над этим с тех пор, как Осгуд описал мне платье, которое ты взяла… и еще я вдруг вспомнила Баксли.

– Баксли? – с тревогой повторила Сесиль. – Я едва знакома с этим человеком. Я видела его всего один раз здесь, в замке, когда он флиртовал с нами.

– Ты лжешь, – резко перебила ее Мюри. – Ты познакомилась с ним при дворе. Эмили обратила мое внимание на вас обоих утром в день святой Агнессы. – Заметив, что Сесиль окаменела, Мюри кивнула. – Она сказала: «Гляди-ка, у твоей горничной появился кавалер». В тот момент я просто улыбнулась. Вы показались мне очаровательной парой. Я и не подозревала, что этот человек превратит тебя в кровожадную тварь.

– Баксли здесь ни при чем! – огрызнулась Сесиль, совсем потеряв голову. Ее отговорки снесло лавиной ярости. – Это я хотела смерти Балана. Я, а не Баксли! Он никогда бы такого не предложил.

– Почему? – резким тоном спросила Мюри. – Балан не сделал тебе ничего плохого.

– Он женился на вас! – рявкнула Сесиль.

Мюри уставилась на нее в полном замешательстве, и тогда Сесиль всплеснула руками, как бы говоря, что поражена недогадливостью своей госпожи.

– Он женился на вас и привез в это богом забытое место! – выпалила служанка.

– А это тут при чем? – с недоумением промолвила Мюри. – Гейнор – прекрасный замок. Сейчас он переживает не лучшие времена, но многие лорды столкнулись с трудностями после чумы. Скоро он вернет себе былую славу. Через год, два или три…

– У меня нет ни года, ни двух, ни трех, – с горечью заявила Сесиль, качая головой. – Вы ничего не понимаете! Не видите ничего вокруг!

– Да, не понимаю, – согласилась Мюри.

– Посмотрите на меня, я старею, – с отчаяньем сказала Сесиль. – Я до сих пор не замужем, у меня нет детей… И во всем этом виноваты вы.

– Я?! – Мюри в ужасе уставилась на горничную.

– Да, вы. В Сомердейле у меня был «кавалер», его звали Уильям.

– Управляющий? – удивилась Мюри.

– Да. Мы должны были пожениться, но тут вдруг ваши родители умерли, в Сомердейл приехал король, чтобы забрать вас, и решил, что ваша нянька Элси слишком стара для путешествий.

При упоминании Элси Мюри слегка вздрогнула. Ее няня была милой доброй женщиной, но из-за преклонного возраста путешествие ко двору далось бы ей нелегко. Мюри совсем забыла о ней…

– Мне не повезло, – продолжала Сесиль, – я случайно оказалась в зале и попалась на глаза королю в тот момент, когда он искал горничную, которая могла бы сопровождать вас. Он указал на меня и объявил, что я должна заменить Элси и ехать с вами ко двору. Никто не спрашивал меня о том, хочу я уезжать из Сомердейла или нет. Король приказал, и мне пришлось подчиниться. – Сесиль сокрушенно покачала головой. – Я была в ярости. У меня не было ни малейшего желания нянчиться с избалованным ребенком. В доме ваших родителей я была на хорошем счету и присматривала за другими служанками. Мне почти не доводилось общаться с вами, да у меня и желания не было к вам приближаться. Я пришла к Уильяму в слезах, надеясь, что он найдет какой-нибудь способ все исправить. Но у нас не было выхода. Он постарался успокоить меня и заверил, что наша свадьба не отменяется, а лишь откладывается. «Поезжай с леди Мюри ко двору, – сказал Уильям, – а лет через пять, когда твоя госпожа выйдет замуж, как все молодые девицы, она с мужем вернется в Сомердейл, и тогда мы с тобой поженимся и нарожаем детишек». И вот я отправилась с вами ко двору, – морщась от отвращения, продолжала Сесиль. – Я терпела домогательства пьяных лордов, которые, увидев меня в замке, решили, что я такая же доступная дешевка, как другие служанки. Годы шли, а вы все не выходили замуж… Все это время мы с Уильямом обменивались весточками через слуг и торговцев, посещавших королевский замок. Уильям сдержал слово, он так и не женился. Мой возлюбленный ждал меня. – Ее голос дрогнул на последнем слове.

– А потом началась чума, – с ужасом прошептала Мюри.

Она вспомнила тот день, когда поинтересовалась у горничной, как Сомердейл пережил чуму. Сесиль сказала тогда, что не лучше других и что умерла почти половина жителей – включая управляющего Уильяма.

Сесиль кивнула.

– Я узнала, что он умер, только полгода спустя. Его последними словами были слова любви ко мне.

Тень пробежала по лицу Мюри. Она вспомнила, что в разгар чумы Сесиль впала в глубокую хандру, но Мюри не знала причин тоски горничной. Тогда ей показалось, что все дело в общей мрачной обстановке, в атмосфере боли и страха, царившей вокруг. Она не подозревала ни о существовании жениха Сесиль, ни о его смерти.

– Я смирилась с тем, что никогда не выйду замуж, что у меня никогда не будет детей, что я состарюсь при этом кошмарном дворе, потому что мне казалось, что и вы никогда не выйдете замуж, – с горечью промолвила Сесиль. – И тут король вдруг распорядился, чтобы вы выбрали себе жениха. Услышав эту новость, я не обрадовалась. Она меня даже разозлила. Отдай вас король замуж в пятнадцать лет, все было бы по-другому. Собственную дочь он в четырнадцать лет отправил к чужеземному жениху в разгар чумы, и она умерла по дороге, – а вас все щадил. – Сесиль с осуждающим видом покачала головой. – Но потом я встретила Баксли. – Выражение лица горничной смягчилось. – Он такой красивый, такой обходительный… Он намекнул, что его господин увлечен вами и что, возможно, я когда-нибудь перееду в замок Олдос и мы сможем быть вместе. Я воспрянула духом, передо мной словно весь мир заново открылся. У меня появилась надежда на светлое будущее – муж, дети, семья… – Сесиль помрачнела. – Но для этого нужно было, чтобы вы вышли замуж за Малкулинуса.

– Значит, ты знала о трюке, который Малкулинус и его сестра планировали со мной разыграть, – тихо сказала Мюри.

Служанка кивнула.

– Баксли предупредил меня, если я обычно сплю на тюфяке в вашей комнате, чтобы не кричала, когда войдет Малкулинус.

– Ты специально рассказала мне о своей сестре, которой якобы приснился будущий муж в канун дня святой Агнессы.

Сесиль снова кивнула.

– Я так радовалась в ту ночь. У меня не было сомнений, что план сработает и вы выйдете замуж за красивого и богатого лорда Малкулинуса. Тогда мы уехали бы в Олдос и жили там долго и счастливо.

Губы Мюри искривились от злости.

– Не мы, а ты. Ты, возможно, была бы счастлива в Олдосе с Баксли, но я бы мучилась в браке с Малкулинусом, который меня обманул.

– Нет, вы бы тоже были счастливы, – заявила Сесиль. – Вы бы никогда не узнали, что это была уловка.

– Но очень скоро поняла бы, что он бесхарактерный червь без чести и совести, – заметила Мюри. – Вот только было бы уже поздно!

– Бесхарактерный? – хмыкнула Сесиль. – Ему не нужен характер. Какая разница, пусть Малкулинус слаб и труслив! Главное, что он богат и у него много слуг. Вам не пришлось бы день и ночь работать, как простой крестьянке, чтобы привести в порядок замок Олдос.

– Но мне пришлось бы соперничать за внимание мужа с его любовницей леди Джейн, – огрызнулась в ответ Мюри и удивленно моргнула, заметив, что Сесиль глядит виновато. – Так ты знала о Джейн?

Горничная отмахнулась от вопроса.

– Какая разница, верен вам муж или нет? Мужчины всегда изменяют.

Мюри зло прищурилась.

– Неужели твой Уильям не был верен тебе?

– Он был мужчиной, – сказала Сесиль, устало пожав плечами. – И вообще, какое это теперь имеет значение?

– Пожалуй, никакого, – промолвила Мюри, а потом тряхнула головой и заговорила на тему, которая не давала ей покоя: – Но это не объясняет, почему ты пыталась убить Балана. Я поняла, почему ты не предупредила меня об обмане, почему надеялась, что я выйду замуж за Малкулинуса. Но после, когда мы с Баланом уже обвенчались… – Она покачала головой и решила прояснить: – Это все-таки ты подложила чертополох под седло его лошади? И отравила мясо, которое готовилось на костре?

– Да, я: и чертополох под седлом, и отравленное мясо, и удар по голове у реки, и пожар… Все это моих рук дело. Но каждая попытка проваливалась из-за вашего вмешательства. – Она зло посмотрела на Мюри. – С чертополохом все удачно получилось, лошадь понесла. Он обязательно разбился бы, но вы бросились в погоню за ним и спасли ему жизнь.

– Вообще-то, его спас Реджинальд, – мрачно заметила Мюри.

Сесиль только отмахнулась.

– Но это вы съели половину отравленного мяса, так что ему не хватило яда. И из воды его вытащили тоже вы. – Она замолчала и, нахмурившись, посмотрела на Мюри. – Я ведь была там и все видела. Надеялась, что вы оставите его на берегу, а сами пойдете за помощью, и я смогу прикончить его, пока вас не будет. Но нет, вы соорудили гнездо из тряпок и вернулись в замок голышом, чтобы его спасти. Кто, кроме вас, мог бы так поступить? – Сесиль снова всплеснула руками, на этот раз раздраженно. – Вы даже в горящий дом сунулись – отперли дверь и выпустили их обоих. Каждый раз, когда я думала, что вот-вот исполню свое самое заветное желание и убью этого ублюдка, вы вмешивались и спасали его… При этом сами дважды чуть не погибли, – добавила она. – И как бы я тогда попала в Олдос?

Мюри посмотрела на горничную так, словно та повредилась в уме, что, очевидно, было отчасти правдой.

– Ты в любом случае не попала бы в Олдос. Даже если бы мой муж умер, я бы никогда не вышла замуж за Малкулинуса.

– О, вы станете его женой, – заявила Сесиль.

– Нет, не стану, – твердо возразила Мюри. – Даже если бы тебе удалось убить моего мужа, король не заставил бы меня так скоро снова идти к алтарю. Он вообще никогда ни к чему не принуждал меня. А если бы и стал вдруг принуждать, то Малкулинус был бы последним мужчиной в Англии, за которого я бы согласилась выйти замуж.

– Ваш муж умрет, – с угрожающим видом заявила Сесиль. – И когда это произойдет, вы выйдете замуж за Малкулинуса. Я десять долгих лет страдала при дворе из-за вас, и вы передо мной в неоплатном долгу.

Мюри фыркнула со смешанным чувством отвращения и недоверия.

– Я тебе ничего не должна. Все эти десять долгих лет тебе неплохо платили. И если бы ты все объяснила и обратилась с просьбой к королю, я уверена, он отпустил бы тебя, чтобы ты вернулась в Сомердейл и вышла замуж за Уильяма. Тебе нужно было всего лишь попросить!

Теперь настала очередь Сесиль посмотреть на Мюри как на сумасшедшую.

– Разве позволено мне обращаться с просьбами к королю? – изумилась она. – Нам это не положено. Я должна беспрекословно повиноваться его величеству, если мне дорога моя жизнь!

– Чушь собачья! – воскликнула Мюри. – Ты служанка, а не рабыня. Ты же видела, как все крестьяне и слуги дружно покинули эти места, когда другой лорд предложил им больше денег.

– Жизнь изменилась после чумы, – сказала Сесиль. – Теперь, когда болезнь унесла половину населения, работники почувствовали свободу и могут сами выбирать, где им трудиться. Но десять лет назад, когда король приказал мне сопровождать вас ко двору, все было иначе.

– Почему бы тебе просто не собрать вещи и не отправиться в Олдос, если тебе этого так хочется, вместо того чтобы тратить свои силы здесь, в Гейноре, на попытки убить моего мужа? – внезапно спросила Мюри.

Сесиль, нахмурившись, отвела взгляд в сторону, и Мюри все поняла.

– Потому что ты боишься, что станешь ненужной Баксли, если не заманишь меня к его господину. Ты ему интересна только в роли моей горничной, – ответила она сама на свой вопрос.

– Заткнитесь, – огрызнулась Сесиль. – Он мой, и он будет со мной. Я заслужила семейное счастье, потеряв моего дорогого Уильяма. А вы выйдете замуж за Малкулинуса!

– Нет, не выйду, – тихо сказала Мюри. – И не позволю тебе убить моего мужа.

– А я говорю, выйдете, иначе вам не жить! Если от вас не будет никакой пользы, я вас просто убью!

Мюри с изумлением уставилась на служанку и вдруг поняла, что совершила большой промах, встретившись с ней наедине. Эта женщина прислуживала ей в течение десяти лет, она заботилась о Мюри и угождала ей, но осталась для нее чужим человеком. Мюри, оказывается, совсем не знала Сесиль и только теперь увидела ее истинное лицо. Сесиль ненавидела Мюри за то, что ей пришлось все это время жить при дворе, вдали от любимого человека. Возможно, это было одной из причин ее решимости убить Балана. Она потеряла своего Уильяма и теперь хотела, чтобы Мюри страдала от такой же потери.

Мюри лихорадочно пыталась придумать, что ей теперь делать, как выпутаться из сложной ситуации. И тут Сесиль внезапно достала нож.

– Пожалуй, я все-таки от вас избавлюсь. Слишком долго я вас терпела! – заявила она.

Вид оружия потряс Мюри. Ей и в голову не могло прийти, что ее горничная носит с собою нож. До сих пор в глубине души Мюри не верила, что это Сесиль стояла за нападениями на Балана, но теперь у нее окончательно открылись глаза.

Сесиль внезапно сделала выпад ножом, и Мюри инстинктивно отпрыгнула в сторону, а потом, размахнувшись, ударила горничную в висок тяжелой корзиной, которую та привезла из замка. Сесиль упала на землю, и Мюри бросилась бежать. Чтобы горничная не нашла ее, придя в себя, она мчалась не по тропинке, а прямо через лес по заросшей травой земле. Она была моложе и сильнее, но сегодняшние события изрядно потрепали ее. К тому же она ничего не ела, кроме тарелки супа, которую принес ей Клемент, и поэтому опасалась, что в гонке со смертью может проиграть. Было очевидно: чтобы спастись, придется пораскинуть мозгами, если только их все не вышибло ударом стола.

Мюри бежала так быстро, как только могла, направляясь в ту сторону, где, по ее расчетам, находился замок. Выбежав из-за деревьев на опушку, она оказалась на окраине деревни и, не колеблясь, бросилась к домам. Бежать к замку по открытой местности было слишком рискованно. Сесиль, которая наверняка гналась за ней с ножом в руках, могла догнать Мюри и заколоть ее прямо у подъемного моста, на глазах у стражников, дежуривших на крепостной стене. Служанка была явно не в себе.

Деревня находилась гораздо ближе к лесу, и там Мюри надеялась спрятаться. Ей нужно было время, чтобы придумать, как вернуться в замок.

«Если мне очень повезет, – думала она, – воины на стене заметят меня и пошлют кого-нибудь в деревню узнать, не нужна ли мне помощь». Эта мысль была, конечно, уж слишком оптимистичной, но Мюри подбадривала себя ею.

По мере приближения к домам в воздухе все сильнее ощущался запах гари. Балан не счел нужным тушить пожар в доме кузнеца. Сама постройка уже не подлежала ремонту, и, поскольку огонь не распространялся дальше, Балан распорядился оставить ее догорать.

Приблизившись к деревне, Мюри убедилась, что пламя не перекинулось на другие дома, но над пожарищем все еще подымался дым. Здание обрушилось и теперь представляло собой груду почерневших, тлеющих бревен и обломков. Обойдя его, Мюри направилась к не тронутому огнем дому, расположенному поблизости, и, быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что ее никто не преследует, проскользнула внутрь.

Дом, в котором она решила укрыться, был маленьким, темным и сырым, здесь давно никто не жил. Подойдя к окну рядом с дверью, Мюри посмотрела в сторону леса и не увидела погони. Возможно, оглушенная ее ударом Сесиль в эту минуту все еще лежала в лесу. В таком случае люди Балана без труда найдут ее и увезут в замок, чтобы призвать к ответу за злодеяния. Мюри подумала, что, может быть, напрасно прячется сейчас в заброшенном доме.

Едва эта мысль промелькнула у нее в голове, как на опушке леса появилась Сесиль. Она посмотрела на замок, а потом повернула голову в сторону деревни и направилась туда. Мюри быстро осмотрелась в доме и с облегчением обнаружила в задней части дверь, ведущую, как она надеялась, на улицу. Если Сесиль решит обыскать каждый дом, то Мюри, по крайней мере, не окажется в ловушке. Если повезет, она ускользнет из дома через черный ход и попытается добежать до замка.

Мюри нахмурилась, заметив, что Сесиль направляется прямо к дому, где она находилась. Неужели горничная видела, как Мюри входила в него? Хотя Сесиль не вышла из леса сразу, она, возможно, пряталась на опушке, чтобы посмотреть, куда направилась Мюри.

Сесиль приближалась к дому со зловещей улыбкой на лице. Шепотом выругавшись, Мюри поспешила в дальнюю часть дома и толкнула дверь черного хода. К ее радости, дверь открылась. Она выскользнула наружу, тихонько закрыла за собой дверь и прокралась к углу здания, прислушиваясь к каждому звуку, который мог подсказать, вошла ли Сесиль внутрь.

Мюри уже собиралась рискнуть и добежать до следующего дома, за который можно было бы спрятаться, но тут служанка внезапно вышла из-за угла с занесенным ножом. Испуганно закричав, Мюри резко развернулась и бросилась в другую сторону, не заботясь о том, куда бежит, лишь бы быть подальше от ножа, которым Сесиль замахнулась на нее.

Горничная настигла Мюри за тлеющими развалинами дома кузнеца, где сильно пахло гарью. Сесиль рывком остановила ее, схватив за волосы, и попыталась развернуть лицом к себе, но Мюри знала, что там ее ждет лезвие ножа, и вместо этого дернулась в сторону. Она вырвалась из цепкой хватки, но не удержалась на ногах и упала на живот. Через мгновение, перекатившись на спину, Мюри увидела, что Сесиль склонилась над ней со зловещей улыбкой.

– Вы представить себе не можете, сколько раз по утрам я мечтала о том, как окуну вас лицом в таз с водой и утоплю, – прошипела она.

– Я не виновата, что ты оказалась при дворе, – раздраженно выплюнула Мюри, пытаясь отползти от нее.

– Может, и не виноваты, но, если бы вы подохли, я могла бы уехать из королевского замка, – заметила Сесиль.

– Тогда почему ты меня не убила? – огрызнулась Мюри. – Странно, что ты не осмелилась обратиться к королю с просьбой ради Уильяма, но ради Баксли готова убить. Быть может, ты никогда по-настоящему не любила Уильяма и тебе было легче уехать ко двору, чем признаться в этом? Может, ты надеялась на жениха получше? Надеялась найти там других претендентов? А когда этого не случилось, обвинила меня во всех своих неудачах.

– Ах ты дрянь! – вскричала Сесиль и бросилась на нее.

Мюри приготовилась в последний момент резко откатиться в сторону, но последнего момента не наступило. Как будто прямо из воздуха появился какой-то человек и, налетев на горничную, повалил ее на землю.

Мюри озадаченно села и огляделась по сторонам: только увидев Осгуда, который выбежал из-за угла соседнего дома, она поняла, что этим первым человеком был ее муж. Задыхаясь от волнения, она вскочила на ноги и повернулась в ту сторону, где упала горничная. Балан уже встал; рывком подняв Сесиль на ноги, он развернул ее лицом к себе, и тут Мюри заметила, что нож, который горничная все еще стискивала в руке, торчит из ее груди. Она, видно, упала на лезвие, когда Балан повалил ее на землю. Но теперь он отпустил Сесиль и отступил в сторону, как и Мюри пораженный этим зрелищем.

Сесиль с ненавистью посмотрела на них и сделала нетвердый шаг назад. Опустив глаза, она удивленно рассмотрела рукоять торчавшего из ее груди ножа, и с ее губ сорвался смешок. Покачав головой, она попятилась и с тихим вздохом рухнула на землю.

Спустя несколько мгновений Балан, сбросив оцепенение, подошел к Сесиль, наклонился и повернул ее лицом к себе. Он приподнял ей веки, потом опустился на колени рядом с нею и проверил, дышит ли она, а через мгновение выпрямился и встал с колен.

– Она?.. – спросил Осгуд.

– Да, – сказала Мюри, прежде чем Балан успел ответить.

– Почему ты так в этом уверена, жена? – нахмурившись, спросил Балан.

– Я слышала, как в лесу куковала кукушка, и поняла, что скоро кто-то умрет, – ответила Мюри, а потом просто отвернулась и пошла вдоль стены дома, который служил ей убежищем. Ее била мелкая дрожь, а в голове царил полный сумбур. Одной половине ее души было жаль Сесиль, женщину, которая прожила с ней бок о бок десять лет. Но другая половина испытывала облегчение. Теперь ее мужу больше ничто не угрожает.

Мюри не успела сделать и пару шагов, как Балан подхватил ее на руки.

– Я люблю тебя, Мюри, – прошептал он, прижимая жену к груди так, словно решил больше никогда ее не отпускать.

– Я тоже люблю тебя, Балан, – прошептала она и положила голову ему на плечо.

Другие слова им были не нужны.