– Как Мюри? – тихо спросил Осгуд.

– С ней все будет хорошо, – ответил Балан, присоединяясь к кузену, сидевшему за столом. Осгуд пододвинул к нему кружку эля.

Балан спешно привез жену в замок, где она поведала ему и Осгуду, что с ней произошло. Услышав ее рассказ, Балан решил, что несчастная Сесиль повредилась рассудком. Он озвучил это мнение, а потом некоторое время успокаивал жену в опочивальне, уложил в постель и не отходил от кровати, пока она не заснула.

– Она потрясена и совсем без сил, но скоро оправится, – сказал Балан. – Мюри очень выносливая.

– Да, с этим не поспоришь, – согласился Осгуд, причем в его голосе звучал смех, и смотрел он куда-то за плечо кузена. Обернувшись, Балан взглянул на лестницу, ведущую на верхний ярус, и увидел, что по ней торопливо спускается его жена.

Раздраженно отодвинув в сторону кружку с элем, он ждал, пока она подойдет ближе, чтобы отчитать ее за своеволие. Однако Мюри и не думала подходить к мужу. Казалось, она даже не заметила его присутствия и едва ли не бегом пересекла большой зал, направляясь к выходу из донжона.

– Куда она пошла? – с любопытством спросил Осгуд.

Недоуменно покачав головой, Балан встал, чтобы последовать за ней. На пороге донжона он хотел окликнуть жену, которая неверной походкой, слегка спотыкаясь, спускалась по каменным ступеням лестницы во двор, но осекся, увидев, что в ворота въезжает вереница повозок в сопровождении группы всадников.

– Что за чертовщина? – пробормотал Балан.

– Ой, я забыл тебе сказать, – заговорил неизвестно откуда возникший рядом с ним Осгуд. – Пока ты был наверху с женой, стражники на стене заметили, что к замку едет караван под королевскими знаменами.

Балан кивнул и, немного успокоившись, хмуро посмотрел на жену, которая присоединилась к растущей толпе слуг и вооруженных людей у подножия лестницы.

– Жена, почему ты… – начал Балан, недовольный тем, что она ослушалась его приказа.

Но тут Мюри повернулась к нему и с улыбкой воскликнула:

– Это мои вещи!

Балан прикусил язык, не желая ругать ее в момент искренней радости.

– Ваши вещи? – недоверчиво спросил Осгуд, спустившись к ней во двор, где толпа обитателей замка становилась все больше.

– Твои вещи? – в свою очередь удивился Балан. – Но ты же привезла два сундука вещей, когда приехала сюда! Чьи же они были?

– Тоже мои, – рассмеялась Мюри и объяснила мужу: – В тех двух сундуках было всего несколько нарядов. Я взяла их, чтобы продержаться, пока не прибудет остальное. Королева пообещала упаковать все мои наряды и отправить вместе с обновками, которые я заказала перед свадьбой.

– Ого! – Балан в замешательстве уставился на жену.

Не в силах сдержаться, Мюри весело захлопала в ладоши. Караван тем временем медленно въезжал во двор замка. Мюри волновалась, как ребенок; ее глаза сияли от радости.

Балан сокрушенно покачал головой, глядя на груженые повозки.

– Боже милостивый, – пробормотал он. – Сколько же нарядов нужно одной женщине?

Мюри рассмеялась и хлопнула его по руке.

– Не волнуйся, муж мой, в этих фургонах не только наряды.

– А что же еще? – с любопытством спросил Тибо, стоявший среди слуг у подножия лестницы.

– Там все, что я заказала перед отъездом, – взволнованно ответила Мюри. – Сыр, мука, экзотические приправы, которые мы здесь не можем выращивать, и…

– Сыр, мука и экзотические приправы? – перебил ее Клемент с улыбкой, которой никто никогда не видел на его лице.

Балан привез из поездки в Карлайл немного овощей, но не подумал о сыре и муке.

– Да, – смеясь, подтвердила Мюри. – А еще вина, хмельные меды, эль, пшеница, стулья и другая мебель, постельное белье, куры, ткани. Я просила короля, чтобы с караваном приехали новые слуги. Беккер должен был нанять их… – Мюри прервала перечисление, когда обитатели замка бросились к первой повозке, которая остановилась почти у самых ступенек каменной лестницы донжона.

– Ты завоевала их любовь навеки, – тихо сказал Балан.

– И для этого всего лишь понадобилось привезти в замок немного еды, – печально промолвила Мюри.

– Нет, – возразил Балан, – дело вовсе не в припасах, вине и одежде. Дело в тебе, Мюри. В том, что ты подумала о здешних жителях еще до того, как познакомилась с ними. Точно так же, как приготовила платье для Джулианы еще до того, как познакомилась с ней. Ты попросила привезти сюда все это, потому что знала, что им приходится тяжело.

– Теперь это мои подданные, Балан, и я должна заботиться о них.

Он кивнул и, обняв жену за плечи, отошел с нею в сторону, чтобы освободить дорогу слугам и воинам, которые принялись сновать туда-сюда с сундуками и корзинами по ведущим в донжон ступеням.

– Они успеют все разгрузить еще до наступления ночи, – заявил он. – Давно не видел, чтобы мои люди бегали так быстро и улыбались так широко.

– Я рада, что они счастливы, – тихо сказала Мюри. – В замке остались только самые верные, те, кто не покинул тебя после чумы, как это сделали многие другие. Они заслужили жить в благополучии и достатке.

– Смотрите, это же король! – воскликнул вдруг Осгуд, и на его лице отразилась тревога.

– Нет, не может быть… черт возьми, и вправду он! – с ужасом промолвил Балан, увидев, как король повернулся и помог Филиппе спуститься с лошади. – Боже милостивый, король и королева… Почему они сюда явились?

– Потому что ты женился на мне, муж мой, – тяжело вздохнув, сказала Мюри и с беспокойством посмотрела на Балана. – Я знаю, что моя вера в приметы и предзнаменования тебя раздражает.

Балан начал было возражать, но она подняла руку, призывая его к молчанию.

– Не спорь, – промолвила она. – Моя служанка пыталась тебя убить, а теперь еще к тебе в замок неожиданно нагрянули король и королева, решив навестить меня. И они могут сделать это снова. Одним словом, от меня одни неприятности!

Балан вздохнул, как будто соглашаясь с ней. Неприятности после их свадьбы действительно сыпались одна за другой.

– Признайся, ты жалеешь, что женился на мне? – тихо спросила Мюри.

Балан изумленно взглянул на нее.

– Что?! – с потрясенным видом спросил он.

– Ты жалеешь… – начала Мюри, собираясь повторить вопрос, но Балан накрыл ее губы ладонью.

– Мюри, – произнес он, – с каждым днем я все больше радуюсь тому, что женился на тебе. Да, твои суеверия меня раздражают. Да, твоя горничная пыталась меня убить. И да, король и королева неожиданно, как снег на голову, возникли на пороге моего дома, и я не знаю, что с этим делать. Но ради тебя я готов вытерпеть и это, и многое другое. Честное слово, – с серьезным видом сказал он. – Я и не подозревал, насколько безмятежной и размеренной была моя жизнь, пока в ней не появилась ты. У меня такое чувство, словно мы женаты целую вечность.

Осгуд расхохотался, услышав эту тираду, и Балан понял, что сказал что-то не то. Огорченное выражение лица Мюри только подтвердило его догадку.

– Я хочу сказать, что ты принесла в мою жизнь хаос и постоянные волнения, и мне кажется, что мы женаты уже много лет…

Хохот Осгуда усилился.

– В хорошем смысле, – добавил Балан в отчаянье. – Я имею в виду…

– Мой кузен хочет сказать, что до вашего приезда жизнь здесь была скучной, – вмешался Осгуд, решив помочь Балану.

– Да, миледи, – поддержал его Тибо, проходивший мимо с бочонком эля в руках. – До вашего приезда нам здесь было очень скучно и уныло.

– Ни надежды, ни света, ни смеха, – кивая головой, пробормотала Гэтти, которая шла следом за управляющим с рулоном ткани в руках. – Вы вернули Гейнору надежду, увидев хорошее там, где мы видели только плохое.

– А еще ты мне прическу исправила, – добавила Джулиана.

Балан вздохнул и повернулся к жене.

– Я же говорил тебе, что не умею разговаривать с женщинами. Но, Мюри, я не могу представить, как бы я жил, если бы не женился на тебе. Мне кажется, ты всегда была здесь… потому что здесь твое место… – Он с расстроенным видом замолчал, а через пару мгновений воскликнул: – Да черт возьми, женщина, я люблю тебя! Разве этого недостаточно?

На губах Мюри заиграла улыбка, и она потянулась вверх, чтобы поцеловать его.

– Более чем достаточно, мой господин, муж мой.

Балан с облегчением припал к ее губам в жарком поцелуе, а потом, подхватив жену на руки, повернулся к лестнице.

– Куда это вы собрались? – с тревогой спросил Осгуд. – Ты не можешь оставить меня здесь одного. Ты должен хотя бы поприветствовать гостей! Что я скажу королю и королеве?

– Передай им, что я люблю их крестницу и не выйду из спальни, пока не буду уверен, что она это поняла. – Заметив лукавую улыбку на лице жены, Балан добавил: – И еще скажи им, что это, пожалуй, займет несколько дней, но они могут задержаться у нас, если пожелают.

– Несколько дней? – опешил Осгуд.

– Скорее неделю, милорд, – прошептала Мюри, а когда Балан удивленно взглянул на нее, пожала плечами и с ухмылкой добавила: – Король прекрасно знает, что со мной бывает порой очень трудно и что нужна уйма времени, чтобы в чем-то меня убедить.

– Ах ты, Негодница, – промолвил Балан, не сводя глаз с ее губ, которые расплылись в улыбке, обещавшей ему много чудесных мгновений. Прочистив горло, он взглянул на кузена и буркнул: – Скажи королю, чтобы не ждал нас внизу по меньшей мере неделю.

– Неделю? – Осгуд заметно побледнел. – Но…

Не обращая внимания на его встревоженное блеяние, Балан развернулся и понес жену по каменной лестнице в донжон. Как ни странно, женитьба на печально известной Негоднице стала самым мудрым решением в его жизни.