Считается, что ясеневые крылатки и ясеневые листья приносят счастье. Причем надо искать не зубчатый, а ровный по краям ясеневый лист… Он обладает наибольшей магической силой. В поисках таких листьев Мюри оказалась на ясене, когда вдруг услышала стук копыт. С любопытством посмотрев вниз, она увидела, что мимо дерева, в ветвях которого она сидела, промчался ее муж на своем верном Вихре.

Хотя Балан скакал очень быстро, Мюри заметила, что он был чем-то сильно расстроен, и решила не окликать его. Очевидно, он спешил по каким-то важным делам, и не следовало ему мешать.

Кроме того, она не сомневалась, что Балан устроил бы ей нагоняй, узнай он, что она лазает по деревьям, еще не оправившись от раны.

Когда все звуки затихли вдали, Мюри снова сосредоточила внимание на своем занятии, но стоило ей наконец найти ясеневый лист с ровными краями, как до ее слуха опять донесся стук копыт.

Отпустив ветку, Мюри посмотрела вниз и снова увидела, что мимо скачет Балан. На этот раз он двигался в противоположном направлении. Мюри удивилась: неужели он так быстро уладил дела, по которым ездил? Однако тут она заметила еще один ровный лист и забыла обо всем на свете. До него было непросто добраться. Он затерялся среди веток, и Мюри не сразу поняла, за какую же из них ей нужно было ухватиться, но в конце концов с большим трудом все же добыла оберег.

Бормоча что-то себе под нос, она снова стала осматривать листья и нашла среди них ровный как раз в тот момент, когда снова послышался топот копыт. Ее муж опять пронесся мимо.

Гадая о том, что все это значит, Мюри покачала головой и, когда Балан исчез в глубине леса, быстро слезла с дерева, сорвав по пути несколько ясеневых крылаток.

Уже на земле ее вдруг осенило, что рядом с Баланом не было охраны. Почему? Они же договорились, что за лордом Гейнором постоянно будет присматривать стражник – Эрол или Годарт.

Мюри решила, что, вернувшись в замок, серьезно поговорит с воинами. Ее муж не должен выезжать один. Неизвестный враг уже несколько раз покушался на его жизнь и был близок к успеху. Пока Балану везло, но везение не могло быть вечным.

Неторопливым шагом направляясь к большой поляне с клевером, которую заприметила раньше, Мюри перебирала в памяти подробности последнего покушения. Почему Осгуд решил, что это она махала им в деревне с порога дома? Что за женщина заманила кузенов в ловушку? Ей не верилось, что Малкулинус и его телохранитель случайно оказались в Гейноре незадолго до последнего нападения на Балана. Однако Малкулинус не мог знать, когда именно Балан должен был вернуться домой из поездки в Карлайл… Если, конечно, Сесиль и Эстрельда не проговорились об этом, флиртуя с Баксли.

Пожалуй, это было возможно. Но Осгуд вряд ли принял бы за нее одного из них. «Нужно узнать, почему он решил, что это я стояла на пороге злополучного дома», – подумала Мюри.

Дойдя до заросшей клевером поляны, она аккуратно засунула ясеневые листья и крылатки за пояс платья, жалея, что не догадалась захватить с собой корзинку, а потом опустилась на колени. Ей нужно было найти четырехлистный клевер, приносящий удачу.

Через пару минут послышался стук копыт, и Мюри подумала, что неплохо бы снова забраться на дерево. Однако времени на это уже не было: всадник оказался совсем близко. Стоя на четвереньках, Мюри понадеялась, что муж не заметит ее и проедет мимо.

– Жена! – раздался голос Балана.

Мюри села на корточки и огляделась по сторонам, пока Балан останавливал лошадь и торопливо спешивался. При виде мужа она улыбнулась, но тут же заметила, что он хмурится, и тоже скорчила недовольную гримасу, ожидая выговор за то, что встала с постели.

Но когда Балан зашагал к ней, Мюри невольно залюбовалась им. Ее муж был красивым мужчиной – высоким, хорошо сложенным. Под одеждой при ходьбе гладко перекатывались по-кошачьи упругие мышцы.

Несмотря на то что Мюри целыми днями была занята, пока Балан находился в отъезде, она скучала по нему – особенно по ночам. Она долго лежала без сна, вспоминая его прикосновения, поцелуи и то наслаждение, которое он ей дарил, и гадая, было ли ему так же хорошо в ее объятиях. Вряд ли, ведь она была неопытной в делах любви; в постели почти все делал Балан, а она лишь охотно принимала его поцелуи и ласки.

При дворе Мюри порой натыкалась в темных углах на совокуплявшиеся пары и со временем поняла, что существует множество способов заниматься любовью. Пару раз она видела, как женщины, стоя на коленях, делали что-то такое, от чего на лицах лордов появлялось выражение блаженства. Прежде чем стыдливо отвести взгляд в сторону, Мюри успела заметить, что они то ли целовали мужской член, то ли сосали его.

Она собиралась спросить об этом у Балана, когда тот вернется из поездки, а заодно узнать, хочет ли он, чтобы она тоже это попробовала. Но теперь, видя недовольство на его лице, она засомневалась, что у нее хватит смелости на такие вопросы. Хотя это наверняка отвлекло бы его и заставило забыть о ее непослушании.

– Жена! – произнес Балан, останавливаясь перед ней.

Он все еще хмурился, и Мюри едва не ответила тем же, но вовремя опомнилась и сумела улыбнуться в ответ.

– Добрый день, муж мой, – приветствовала она его. – Сегодня прекрасный день для прогулки верхом. Вы заняты каким-то важным делом?

– Да, ищу тебя, – раздраженно заявил Балан, уперев руки в боки. – Ты должна лежать в постели.

– В постели скучно, муж мой, – тихо сказала она и добавила хрипловатым голосом: – По крайней мере, когда я лежу в ней без вас.

Казалось, ее слова застали его врасплох. Он помолчал, собираясь с мыслями. Его взгляд скользнул по коленопреклоненной жене, и выражение лица Балана заметно смягчилось.

– Может, и так, но… – Он не договорил, и она поняла, что он завороженно глядит на вырез ее платья, который открывался ему из этого положения. Мюри отбросила скромность и не стала подниматься с земли.

– Муж мой… – шепнула она и положила руку ему на бедро так, словно искала опору.

Его мышцы под ее пальцами тут же напряглись.

– Да? – промолвил он, снова скользнув по ней взглядом.

Судя по всему, поза, в которой застыла Мюри, зачаровала Балана. Может быть, она навела его на мысли о каком-то особом способе занятий любовью вроде тех, какие Мюри видела мельком при дворе?

Мюри осторожно погладила Балана по бедру, и ее рука как бы невзначай скользнула под его дублет.

– Я хотела спросить… – прошептала она.

– О чем? – рыкнул он, но не оттолкнул ее руку, и Мюри положила ладонь на его член, который нащупала под сборками кожаных штанов.

Он быстро затвердел от ее прикосновений, и Мюри услышала, как Балан резко втянул воздух.

– Понравится ли вам, если я попытаюсь доставить вам удовольствие ртом и губами? – прошептала она. – Так, как делаете вы со мной…

Балан был явно изумлен столь смелым предложением: глаза у него округлились, рот приоткрылся, но он ничего не произнес, а только прикрыл глаза, когда Мюри медленно провела рукой по всей его длине через тонкую кожу штанов.

Восприняв это как знак согласия, Мюри задрала полу дублета Балана, открывая взгляду низ его живота. Потом она нашла в штанах присборенную складку и раздвинула края. Как только его член оказался на свободе, Мюри тут же взяла его в руку и замерла, когда Балан застонал. Она подняла глаза, испугавшись, что причинила ему боль. И вправду, его глаза были закрыты, а на лице застыло напряженное выражение. Но такое же лицо бывало у Балана, когда они занимались любовью, поэтому Мюри немного успокоилась. Нежно погладив член мужа, она с облегчением заметила, как он подается вперед на ее ласку, и наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на его головке, а потом любопытство взяло верх, и Мюри провела языком по всей длине, пробуя его на вкус.

Реакция Балана ободрила ее. Мюри поняла, что все делает правильно: он запустил пальцы ей в волосы и снова застонал. Вспомнив, что делали служанки, Мюри обхватила пальцами член мужа у основания и взяла в рот так глубоко, как только смогла, а потом отстранилась снова.

Она понятия не имела, что делать дальше, но реакция Балана подсказала ей, как поступить. Насколько Мюри могла судить по стонам, раздававшимся у нее над головой, ему было приятно, поэтому она очень удивилась, когда Балан внезапно высвободился и остановил ее.

– Я сделала что-то не так, муж мой? – обеспокоенно спросила она, когда он опустился перед ней на колени.

В ответ он поцеловал ее, уложил на ковер из мягкого клевера и лег на нее сверху. Оторвавшись от губ жены, Балан осыпал поцелуями ее лицо.

– Где ты этому научилась? – спросил он.

Мюри покраснела.

– Я видела, как одна придворная служанка делает это с лордами, и вспомнила, как мне нравится, когда вы… – Она смущенно замолчала, когда он поднял голову и внимательно заглянул ей в глаза, но потом, взяв себя в руки, торопливо продолжила: – Я подумала, вдруг вам тоже понравится, но я ведь при дворе только мельком видела и совсем не уверена, что сделала все правильно. У меня получилось? – с тревогой спросила Мюри.

– Получилось, – прохрипел он и снова поцеловал ее. Язык Балана требовательно проник ей в рот, вызывая ее собственный на дуэль. Мюри обняла мужа за плечи и приняла вызов, стала с упоением отвечать на поцелуй, застонав, когда он ущипнул ее за сосок через ткань платья и прижался к ней еще крепче всем телом. Внезапно Балан отодвинулся от жены, и она почувствовала, как его рука, скользнув под подол юбки, стала поглаживать внутреннюю сторону ее бедра.

Мюри беспокойно задвигала ногами под его ласками; ее реакция на поцелуй становилась все более неистовой. Когда пальцы Балана достигли ее лона, она вскрикнула ему в рот. Балан прервал поцелуй, и Мюри, придя в замешательство, разочарованно посмотрела на него. Она хотела спросить, что он собирается делать, но не успела: голова Балана нырнула ей под юбку и оказалась между ее ног.

– О! – вскрикнула она, лихорадочно вцепившись в клевер по обе стороны от себя.

Губы Балана скользнули сначала по одному бедру, потом по другому, и Мюри почувствовала, как его руки приподнимают ее под ягодицы. Балан припал к ней губами, и из груди Мюри вырвался новый крик удовольствия.

Застонав, она повернула голову в сторону и удивленно хлопнула глазами, обнаружив, что смотрит на четырехлистный клевер, росший всего в каком-то дюйме от ее лица. Протянув руку, Мюри сорвала его и тут же раздавила в кулаке, когда Балан перешел к активным действиям. Через несколько мгновений Мюри совсем забыла о клевере. Зажмурившись, она в упоении мотала головой из стороны в сторону.

Когда зубы Балана слегка задели самый чувствительный бутон ее плоти, Мюри широко раскрыла глаза и, судорожно вздохнув, подалась к нему. И тут ей в глаз попала капля воды. Мюри сморгнула ее, но за первой каплей упала вторая и третья. До ее сознания медленно дошло, что начался дождь.

Подняв глаза к небу, она обнаружила, что над головой собрались темные, тяжелые грозовые тучи, и у нее перехватило дыхание. Мюри инстинктивно потянулась, чтобы предупредить мужа о надвигающейся непогоде, но в следующее мгновение снова вцепилась в траву. Палец Балана проник в ее лоно, усиливая ощущения, которые и без того, казалось, разрывали ее на части.

Мюри не осознавала, что издает протяжные стоны, пока ее тело не содрогнулось от острого наслаждения и стоны не превратились в визг, эхом разнесшийся по поляне.

Балан поднялся на колени, когда она все еще дрожала от пережитого удовольствия, и, задрав голову, вытянул ладони к небу. Он понял, что идет дождь, которого он не заметил под юбкой жены, а она ничего не сказала ему и теперь промокла.

Мюри услышала, как муж засмеялся. Подхватив ее на руки, он побежал к деревьям, чтобы укрыться от дождя, а она целовала его шею, ухо и все, до чего могла дотянуться, и с готовностью приоткрыла рот, когда он повернул голову и накрыл ее губы своими.

Под сенью раскидистого дерева с густой кроной Балан прервал поцелуй, поставил Мюри на ноги и, сняв через голову ее сюрко, бросил его на землю. Наклонившись, чтобы снова поцеловать жену, он начал развязывать шнуровку ее платья.

Мюри принялась расстегивать пуговицы на его дублете – ей хотелось, чтобы они оба были обнажены. Она действовала вслепую, поскольку зажмурилась, когда он припал к ее губам в жарком поцелуе, но тут над их головами раздался оглушительный раскат грома, и Мюри, вздрогнув, широко открыла глаза.

Балан закончил расшнуровывать платье жены и тут же принялся стягивать его с ее плеч, мешая ей возиться с его одеждой. Мюри поежилась, когда платье упало к ногам, оставив ее обнаженной на холодном ветру.

Тогда он прервал поцелуй, чтобы расстегнуть последние пуговицы своего дублета, и сбросил его на землю. Вскоре за дублетом последовали сапоги и штаны. Освободившись от одежды, Балан заключил жену в объятия.

Мюри блаженно вздохнула, прижавшись к его груди, чувствуя, как тепло его тела обволакивает ее со всех сторон. Балан осыпал ее шею страстными поцелуями. Она с тихим стоном повернула голову, чтобы ему было удобнее целовать ее плечо, но тут же замерла, заметив в небе яркую вспышку молнии.

Вслед за этим снова прогремел гром, и Мюри охватила тревога. Гроза разбушевалась не на шутку.

Высвободившись из объятий Балана, она схватила его за руку и, повернувшись, побежала через лес, увлекая его за собой. Он спросил, куда она бежит, но новый раскат грома заглушил его голос. Наконец они оказались под небольшим деревом, скорее похожим на куст. Она заметила его раньше, когда искала ясень. Встав под защиту его ветвей, Мюри повернулась и обняла мужа, торопясь снова ощутить его тепло.

– Что?.. – спросил Балан, с недоумением оглядываясь по сторонам.

Он не понимал, чем это дерево лучше всех остальных.

– Это бузина, – объяснила Мюри. – Под ней безопасно стоять в грозу. Молния никогда не ударит в нее. Из дерева бузины сделали крест, на котором…

Балан прервал ее объяснения поцелуем, прижав Мюри спиной к стволу. Она почувствовала, как его все еще твердый и горячий член прижимается к ее бедру, и блаженно вздохнула, прижимаясь грудью к груди мужа. Балан положил ладони на упругие бугорки и нежно помял, а потом, прервав поцелуй, наклонился и взял в рот один из сосков. Его рука скользнула между ног Мюри; почувствовав, какая она теплая и влажная, он оторвался от ее груди и уложил ее на землю.

Мюри ощутила спиной прохладную, шелковистую, еще не намокшую траву, а муж прижался к ней своим теплым телом и коленом раздвинул ей бедра. Она с радостью открылась ему навстречу, вцепившись в его плечи в предвкушении наслаждения. Когда Балан вошел в нее, Мюри выгнула спину и закричала. Волна возбуждения и страсти снова накрыла ее, тело гудело от нетерпения и желания. Обняв мужа, она подтянула колени и уперлась ступнями в землю, чтобы удобнее было подниматься навстречу его толчкам.

Пока они занимались любовью, вокруг бушевала гроза, их страсть сливалась с яростью бури, превосходя ее по накалу. Мюри почувствовала, как внутри нее нарастает знакомое напряжение, и тут Балан схватил ее лодыжки и, подтянув их к себе, закинул ее ноги себе на плечи. Темп его толчков ускорился. Наконец Мюри закричала, сжав руку мужа, и ее тело забилось в конвульсиях. У нее было такое чувство, словно бурный поток снес плотину и хлынул наружу. Балан вошел в нее еще раз, а потом тоже вскрикнул, и по его телу пробежала мощная судорога, когда он излил в жену свое семя.

– Буря миновала.

– М-м-м, – пробормотала Мюри и, открыв глаза, увидела, что небо уже прояснилось и лучи послеполуденного солнца льются с него на землю, хотя и не доходят до них сквозь густую листву бузины.

Она взглянула на мужа и улыбнулась, положив подбородок на свою руку, покоившуюся на его груди. Сразу после соития Балан перекатился на спину, не выпуская жену из объятий, и теперь она лежала на нем.

Балан улыбнулся и погладил ее по ягодицам. Однако вскоре его брови снова сошлись на переносице, и он с озабоченным видом взглянул на жену.

– Ты замерзла.

– Спине немного холодно, – призналась Мюри. – А вот груди очень тепло. Вы согреваете лучше, чем любой огонь, муж мой.

Он усмехнулся и сел, отчего ее ноги соскользнули в стороны и она оказалась на нем верхом. Судя по лицу Балана, он сделал это без всякого умысла, но теперь, когда они оказались в такой соблазнительной позе, его руки легли на талию жены, и он поцеловал ее.

Мюри застонала, почувствовав, как напряглись его мышцы.

– Пора одеваться, – пробормотал он.

– Да, пора, – согласилась Мюри, зарываясь пальцами в его густые волосы.

Балан застонал, когда ее ногти царапнули его по голове, но тут оба застыли, услышав отдаленный крик, и оторопело посмотрели друг на друга.

– Это Осгуд? – с ужасом спросила Мюри.

Балан медленно кивнул и, снова услышав крик, сказал:

– А это, похоже, голос Ансельма. Должно быть, они забеспокоились, что мы до сих пор не вернулись, и поехали нас искать, как только миновала гроза.

В лесу снова раздался голос Осгуда, на этот раз гораздо ближе, и Мюри с Баланом вскочили на ноги.

– Наша одежда осталась на поляне, – с тревогой сказала Мюри и неуверенно огляделась по сторонам.

– В какой это стороне? – нахмурившись, спросил Балан.

Тяжело вздохнув, она попыталась вспомнить, где находится заросшая клевером поляна.

– Мне кажется, вон там, муж мой, – наконец промолвила Мюри, указывая рукой.

– Кажется?! – возмутился Балан.

Теперь они слышали по меньшей мере шесть мужских голосов, и все они приближались.

Не обращая внимания на недовольство мужа, Мюри направилась в том направлении, где, по ее мнению, находилась поляна. Бормотание за ее спиной свидетельствовало о том, что Балан идет следом.

Они шли довольно долго, и Мюри уже решила, что ошиблась. Внезапно Балан схватил ее за руку и потянул за дерево.

– Вы же собирались одеться, милорд! – пробормотала Мюри, решив, что он хочет продолжить любовную игру. – У нас нет времени…

Балан заставил ее замолчать, зажав рот рукой. Столь грубый жест изумил Мюри, но тут она услышала поблизости стук копыт и все поняла.

– Балан! Мюри! – раздался голос Осгуда. После этого стук стал затихать; они еще раз услышали свои имена, но теперь уже издалека.

После второго оклика Балан убрал руку и, отступив от жены, жестом показал продолжать путь.

Мюри взяла его за руку и зашагала вперед. Видно, они бежали дольше, чем ей показалось, потому что она уже собиралась остановиться и признаться Балану, что выбрала неверное направление, но тут они наконец вышли на заросшую клевером поляну.

С облегченным вздохом Мюри поспешила к груде одежды под деревом, но, снова услышав стук копыт, с тревогой оглянулась на Балана. Судя по звукам, к ним приближалось несколько всадников.

Шепотом выругавшись, Балан потянул ее за руку и оттащил в сторону, за большой куст, росший на краю поляны. Едва они успели спрятаться, как из своего укрытия увидели, что из-за деревьев показались два всадника. Это были Эрол и Годарт. Сквозь листву кустарника Балан и Мюри наблюдали, как воины появились на поляне и, судя по всему, решили сделать привал. По-видимому, на поиски владельца Гейнора и его супруги отправился весь замок.

– Куда, черт возьми, они запропастились? – с недоумением спросил Эрол и, привстав на стременах, оглядел местность.

– Может быть, до них добрался убийца? – мрачно произнес Годарт. – Иначе милорд наверняка уже вернулся бы.

Воины стали оживленно обсуждать эту тему: они не знали, что с ними будет, если их господин погибнет, и переживали за свою судьбу. Мюри не вслушивалась в их разговор. Она внимательно оглядела поляну, но так и не заметила лошадь Балана.

– Ваш конь пропал, муж мой, – прошептала она на ухо Балану.

– Его увел Осгуд, – ответил Балан, переводя взгляд с всадников, громко разговаривавших на поляне, на ворох одежды, лежавший на земле под деревом в стороне от них.

– Как он мог не заметить нашу одежду? – с удивлением спросила Мюри.

Вопрос тут же показался ей глупым, ведь Эрол и Годарт тоже не заметили ее. Впрочем, Балан быстро вразумил жену:

– Все он заметил. Разве ты не видишь, как аккуратно она сложена, а не разбросана по поляне?

– Но почему он увел лошадь, а одежду оставил на месте? – в замешательстве спросила Мюри.

– Осгуд знал, что мы за ней вернемся, – ответил Балан. – Он сложил ее под деревом, накрыв сверху моим зеленым дублетом, чтобы было не так заметно, отвел моего коня в сторону, чтобы его никто не увидел, и задержался, дав нам возможность вернуться и одеться, – объяснил он. – Мой кузен, по-видимому, решил пощадить твою стыдливость и сохранить благопристойность.

Мюри вздохнула. Сама она, кажется, в последнее время не слишком заботилась о благопристойности. Всего несколько дней назад Мюри вернулась в замок обнаженной, волоча потерявшего сознание мужа на самодельных носилках, которые соорудила из одежды, а теперь пряталась в кустах в лесу – тоже совершенно голая.

– Подожди здесь.

Резко обернувшись на шепот Балана, Мюри увидела, что он отошел от нее. Затаив дыхание, она смотрела, как он крадется по краю поляны, прячась за деревьями и кустами. Наконец, перебегая от одного ствола к другому, Балан приблизился к одежде.

Убедившись, что солдаты не смотрят в его сторону, он быстро выскочил из-за дерева, схватил всю стопку и поспешил обратно в свое укрытие.

Балан решил сначала одеться сам, прежде чем возвращаться к ней. Быстро облачившись в дублет, он натянул штаны и, завязав их на поясе, обулся. Замерев, он взглянул на Мюри, а затем перевел взгляд на поляну и нахмурился. Выражение его лица заставило ее тоже взглянуть на солдат. Мюри помрачнела, увидев, что они теперь смотрели в сторону дерева, за которым прятался Балан. У него не было возможности вернуться незамеченным.

Закусив губу, она ждала хоть какого-нибудь знака от мужа, не зная, что делать. Увидев, что жена смотрит на него, Балан положил ее одежду на землю за деревом, выпрямился, указал сначала на себя, затем на солдат на поляне, потом на нее и, наконец, на одежду.

Мюри не поняла, что он хотел сказать этой пантомимой. К ее изумлению, Балан быстрым шагом вышел из леса на поляну.

– Милорд! – заметив его, радостно воскликнул Эрол. – Вы целы и невредимы!

– Вполне, – с беспечным видом произнес Балан.

И тут Мюри заметила, что его дублет заправлен в штаны. Тихо застонав, она закрыла глаза.

– Моя жена… скоро к нам присоединится, – сообщил Балан.

Он произнес эту фразу так громко, что у Мюри округлились глаза, и встал перед Эролом и Годартом, заставив их развернуться спиной к тому месту, где она пряталась.

Взглянув снова на Балана, Мюри заметила, что он жестом велит ей одеться, и поняла, что он делает это не в первый раз. Да и слово «жена» он, должно быть, произнес так выразительно только для того, чтобы она наконец обратила на него внимание.

Мюри двинулась по краю поляны к одежде, то приседая, то прячась за деревья точно так же, как это делал до нее муж. Однако Балан, казалось, был недоволен ее действиями. Он нетерпеливо махнул рукой, и Мюри поняла, что он приказывает ей бежать, пока мужчины не смотрят в ее сторону. Сам он делал все возможное, чтобы отвлечь их. Возможно, он был прав и Мюри нужно было пересечь поляну бегом, а не красться по ее краю. Но что, если один из солдат бросит взгляд через плечо?

– У вас что-то с рукой, милорд? – с озабоченным видом спросил Годарт. – Что это вы ею трясете?

– Нет, ничего, – буркнул Балан и снова нетерпеливо махнул рукой жене.

С глубоким вдохом Мюри выпрямилась во весь рост и, не прячась, побежала к одежде. Она уже почти добралась до нее, когда снова послышался топот копыт. К ним приближался всадник. Подавив приступ паники, Мюри схватила одежду и спряталась за деревом как раз в тот момент, когда на поляну выехал Ансельм.

Рассеянно слушая разговор мужчин, Мюри быстро одевалась. Надев платье и сюрко, она пригладила рукой волосы и попыталась придать лицу безмятежное выражение. Собравшись с духом, Мюри вышла из леса как раз в тот момент, когда на поляну выехал Осгуд, ведя за собой лошадь Балана.

– Спасибо, кузен, – невозмутимо поблагодарил его Балан.

Забрав у Осгуда поводья, он привязал свою лошадь к тому же самому дереву и, обернувшись, заметил, что его жена с неуверенным видом стоит на краю поляны. Пока Осгуд спрыгивал с седла, Балан поспешно направился к ней.

– О, миледи, рад видеть вас в добром здравии! – с улыбкой воскликнул Ансельм. – Мы как раз рассказывали милорду, что забеспокоились, когда началась гроза, а вы двое так и не вернулись в замок. Как только буря утихла, мы отправились на ваши поиски. Милорд сообщил нам, что вы укрылись под деревом, чтобы переждать непогоду.

– Так оно и было, – подтвердила Мюри, выдавив из себя улыбку, и обессиленно прижалась к мужу.

Вдали, в глубине леса, раздались крики, и Ансельм озабоченно нахмурился.

– Надо бы найти остальных и сообщить им, что вы целы, – сказал он.

– Ты прав, – согласился Балан.

Кивнув, Ансельм обратился к Эролу и Годарту:

– А вы возвращайтесь в замок с лордом Баланом и его женой.

Воины тоже кивнули, и Ансельм, повернув коня, поскакал на поиски остальных.

– Ну что, – промолвил Осгуд, и в его глазах заплясали озорные искорки, – возвращаемся в замок?

– Да, поехали, – промолвил Балан и хотел проводить жену к своей лошади, но у Мюри были другие планы.

Она заставила мужа остановиться.

– Я хочу собрать немного клевера, бузины и березовых веточек, – заявила она.

– Нет, тебе пора отдохнуть. Мы немедленно едем в замок, – возразил Балан. – У тебя ужасная рана, ты еще не окрепла настолько, чтобы часами разгуливать по лесу, напрягая последние силы.

Мюри поджала губы.

– По-вашему, сбор клевера требует большего напряжения сил, чем то занятие, которому мы предавались пару минут назад? – лукаво спросила она.

Осгуд, не выдержав, расхохотался.

– Интересно, что же это за занятие? – с наигранным недоумением промолвил он.

– Интересуйтесь молча, – осадила его Мюри.

Она не хотела, чтобы все вокруг знали о том, что они с мужем делали в лесу во время грозы.

Осгуд кивнул.

– Хорошо, – согласился он, но тут же заметил: – Кстати, кузен, у тебя дублет почему-то заправлен в штаны. А у Мюри платье зашнуровано вкривь и вкось.

Мюри вспыхнула, поняв, что он прав. Видно, им не удалось никого обмануть. Поморщившись, Балан поправил дублет и заявил жене:

– Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна.

Она нахмурилась. Как оказалось, взаимная любовь не защищает от непонимания в семье и не обещает, что все в жизни пойдет гладко. Мюри поняла, что кто-то должен уступить.

– Вы можете прислать ко мне Сесиль с корзинкой, – рассудила она. – Тогда я не останусь в лесу в одиночестве и мне не придется уходить.

Балан с недовольным видом вздохнул. Ему не хотелось оставлять жену в лесу. Но он не мог сослаться на ее слабость после столь оживленных любовных утех. К тому же в обществе Сесиль она и вправду будет не одна.

– Хорошо, – наконец сдался он. – Я вернусь в замок и привезу сюда горничную. – Балан повернулся к всадникам. – Вы останетесь здесь, с моей женой, пока не появится ее служанка.

– Слушаюсь, милорд, – ответили они в один голос.

Судя по выражению их лиц, они, похоже, не обрадовались приказу лорда Гейнора. И Мюри понимала почему. Она тоже была не в восторге от решения мужа.

Эти двое должны были присматривать за Баланом, не отходя от него ни на шаг. Но они не могли перечить своему господину.

– Муж мой, – поспешно сказала Мюри, – со мной может остаться и один воин. Например, Годарт. А Эрол пусть сопровождает вас в замок. Зачем мне два охранника?

– Нет, – твердо сказал Балан. – С тобой останутся оба.

– Но…

Муж заставил ее замолчать быстрым поцелуем, а после повернулся и зашагал к своей лошади. Мюри тихо вздохнула, глядя ему вслед, но тут же стряхнула с себя мечтательную улыбку и вместо этого нахмурилась ему в спину. Этот упрямый человек подвергал себя смертельной опасности.

Она вдруг вспомнила о том, что хотела задать Осгуду один вопрос, который давно мучил ее. Осгуд уже сел в седло и, взяв поводья, собирался направить коня к дереву, к которому была привязана лошадь Балана. Мюри подошла к нему и положила руку ему на сапог, чтобы он остановился.

– Минутку, милорд, – промолвила она.

Кузен Балана вопросительно взглянул на нее.

– Я слушаю, миледи.

– Один из стражников, сопровождавших повозки, сказал, что вы видели меня в деревне, когда поднялись на холм. Это правда? – спросила она.

Осгуд раздраженно вздохнул.

– О, прошу вас, Мюри, не говорите только, будто все еще считаете, что это я пытался убить вашего мужа. Неужели вы думаете, что я солгал, чтобы заманить его в горящий дом и…

– Разумеется, нет, милорд, – перебила она его.

– Вот и хорошо, – смутно улыбнулся Осгуд.

– Но не могли бы вы рассказать, что именно видели в деревне?

– Что я видел? – в замешательстве спросил он.

– Да. Почему вы решили, что на пороге дома была я? Перед самым вашим возвращением от нас уехали Малкулинус и его слуга Баксли. Как вы думаете, мог это быть мужчина, переодетый в женскую одежду?

– Мужчина, переодетый в женскую одежду? – задумчиво повторил Осгуд и покачал головой. – Нет. Я видел женскую фигуру с округлыми формами. – Он хотел было показать на себе, что у женщины была большая грудь, но спохватился и, состроив извиняющуюся мину, опустил руки. – Нет, это точно была женщина.

– В таком случае, может быть, вы видели Лауду?

Осгуд снова задумался.

– Нет, – наконец, качая головой, ответил он. – Только не Лауда. Она чересчур высокая и плоская.

– Значит, женщина, которую вы видели, была ниже ростом?

– Да, и пышная, как вы, – сказал он, с опаской взглянув на Балана, который садился на лошадь, а потом снова перевел взгляд на Мюри, и в его глазах промелькнуло подозрение. – Вообще-то, я был уверен, что это вы.

– Почему? – Брови Мюри сошлись на переносице. – Почему вы были в этом уверены? Должна же быть какая-то причина. Вы ведь были так далеко, милорд.

– Да, но у меня хорошее зрение, – сухо ответил он, и Мюри по выражению его лица поняла, что он в глубине души до сих пор подозревает ее в покушении на мужа.

– По каким приметам вы узнали меня? – с досадой спросила она. – Вы могли разглядеть только очертания фигуры, да еще, возможно, цвет волос. Значит, та женщина была блондинкой, как и я?

– Да, – кивнув, ответил Осгуд. – Но я решил, что это были вы, вовсе не поэтому.

– Ты готов ехать, кузен? – нетерпеливо спросил Балан.

Он явно хотел поскорее уехать.

– Готов, – сказал Осгуд и заерзал в седле.

Кивнув, Балан пустил коня шагом и выехал с поляны.

Мюри видела, что Осгуд тоже собирается пришпорить своего скакуна, но она все еще держала руку на его сапоге и, когда он тронулся с места, пошла рядом с его лошадью.

– Так почему вы решили, что это была я? – не унималась она, глядя на Осгуда снизу вверх.

– Из-за цвета ее платья, – ответил он. – А теперь отпустите меня. Я должен присматривать за Баланом, пока ему грозит опасность.

– Из-за цвета платья? И какого же? – резко спросила Мюри.

– Бордового с черным сюрко, в котором вы так часто ходите. Как увидел эти цвета, так сразу подумал, что это вы. – Осгуд нахмурился. – Но когда мы выскочили из горящего дома и сбили вас с ног, вы были одеты в другое платье… И не могли переодеться так быстро. – Он со вздохом покачал головой. – Значит, это были не вы.

– Не я, – прошептала Мюри.

– Рад это слышать, – сказал Осгуд. – Балан любит вас, и я не хочу, чтобы он страдал от мысли, что вы пытаетесь его убить. А теперь, если позволите, я поеду, ведь должен же кто-то прикрывать спину кузену, пока все это не закончится.

Сделав шаг назад, она убрала руку с его сапога, и Осгуд пришпорил коня. Вскоре он исчез из виду, бросившись вдогонку за Баланом.

А Мюри погрузилась в задумчивость. Она искала и не могла найти ответ на вопрос: почему Сесиль пыталась убить ее мужа?