– Где моя жена? – нетерпеливо ерзая в седле, спросил Балан.

Обведя взглядом двор замка и не обнаружив Мюри, он тихо выругался и обернулся. В этот момент дверь донжона открылась, но на крыльцо вышла не жена Балана, а Ансельм, его помощник. Он поспешно сбежал вниз по лестнице.

– Ансельм! – крикнул Балан. – Годарт и Эрол так и не нашли мою жену?

– Пока нет, милорд. Но я уверен, что скоро найдут, – ответил Ансельм, подходя к своему господину. Окинув взглядом Балана и Осгуда, он задумчиво произнес: – Может быть, вам все же стоит взять с собой еще пару воинов?

– У нас нет свободных людей, – раздраженно напомнил ему Балан.

С тех пор как Ансельм узнал о предстоящей поездке, он постоянно задавал этот вопрос. По его мнению, владельцу замка требовалась более надежная охрана. Судя по всему, начальника гарнизона беспокоило то, что его господин в дороге останется один на один с Осгудом. Похоже, кузен Балана вызывал подозрение не только у Мюри, но и у Ансельма.

– А вот и она, – сказал Осгуд, указывая на ворота замка.

Обернувшись, Балан увидел, что Мюри спешит к нему через двор. Он недовольно нахмурился.

– Куда она, черт возьми, ходила? – буркнул Балан.

Он развернул коня и быстро подъехал к жене. Наклонившись и подхватив ее за талию, Балан одним плавным движением усадил Мюри перед собой на лошадь. Мюри начала извиняться прежде, чем он успел спросить ее, где она была.

– Простите, муж мой, что я задержалась, – произнесла она, роясь в небольшом мешочке. – Но у меня так и не вышло отыскать клевер. Четырехлистный клевер, я хотела сказать. Он обладает самой большой волшебной силой, но встречается очень редко. Мне с трудом удалось найти ясеневый лист с ровными, а не зубчатыми краями, а когда я его все-таки отыскала, то не смогла вспомнить слова, которые нужно приговаривать, когда срываешь такой лист. Кажется, при этом говорят: «Ровный лист я беру на удачу, принеси мне ее, иначе посажу тебя на елку, где колючие иголки». Но не знаю, может, я что-то и переврала…

– Жена, – наконец сумел вставить Балан, когда она замолчала, чтобы перевести дух.

– М-м-м? – Мюри подняла на него вопросительный взгляд.

– Зачем ты рассовываешь по моей одежде все эти листья и ветки? – спросил он, проявляя, по его мнению, ангельское терпение.

– Не надо кричать на меня, муж мой, – обиженно сказала Мюри. – Это обереги, которые принесут вам удачу. Вот веточка березы. Считается, что она отводит сглаз и защищает человека от разных напастей. А это…

Чтобы заставить ее замолчать, Балан запечатал ей рот поцелуем. Мюри блаженно зажмурилась, а когда Балан наконец прервал поцелуй, с ее губ сорвался легкий вздох сожаления.

Балану вдруг расхотелось уезжать. Он задумался о том, чтобы отложить поездку, отнести жену на руках в спальню и предаться охватившей его страсти, но поборол это искушение. Если бы Балан поддался минутной слабости, то, пожалуй, так и не уехал бы сегодня из замка. А между тем поездка в Карлайл была им совершенно необходима.

Гейнор нельзя было возродить, не прилагая к этому серьезных усилий. Балан понял, что если сейчас не попрощается с женой, то дело окажется под угрозой. Суеверие Мюри, которая настойчиво втыкала веточки, листья и цветы в каждую прореху и складку его одежды, раздражало Балана, но его сердце согревало то, что она по-своему заботилась о нем и пыталась обезопасить его, пока он будет в пути, вдали от нее.

Поцеловав Мюри в макушку, он нагнулся и ссадил ее на землю у подножия лестницы, рядом с Ансельмом. Серьезно взглянув на своего помощника, Балан приказал ему:

– Присматривай за ней!

Тот кивнул в ответ, и Балан поворотил коня.

– Ой! Подождите, муж мой! – внезапно воскликнула Мюри, заставив Балана остановиться. – Я совсем забыла!

Подбежав к мужу, она вставила ногу в стремя и приподнялась. Пару мгновений Мюри молчала, как будто жуя что-то. Ее губы двигались, она морщилась так, словно ощущала во рту неприятный привкус. Балан уже хотел спросить у нее, что именно она забыла, но тут Мюри удовлетворенно кивнула и вдруг плюнула ему в лицо.

Балан уставился на нее, не веря своим глазам. Видя, что он лишился дара речи, Осгуд задал вопрос, который застыл, пожалуй, на устах у всех свидетелей этой сцены:

– Мюри, зачем же было плеваться в Балана?

Ансельм смотрел на жену своего господина круглыми от ужаса и изумления глазами. Мюри улыбнулась им так, словно плевать в мужа было самым естественным делом.

– Если плюнуть в человека, который отправляется в путешествие, это принесет ему удачу и обеспечит счастливое возвращение домой, – объяснила она и взглянула на Осгуда: – Хотите, я и в вас плюну?

– Нет, не надо! – поспешно остановил ее Осгуд. – А в короля перед его отъездом вы тоже плевали?

– Нет, – призналась Мюри, – но я уверена, что королева соблюдала этот древний обычай. Я как-то рассказала ей о нем, и она, похоже, очень заинтересовалась.

Осгуд расхохотался.

– Мюри, – окликнул жену Балан.

– Да, муж мой? – весело промолвила она.

– Иди сюда, – приказал он.

Мюри насторожилась, но все же, поколебавшись, подошла к мужу. Балан быстро приподнял ее и крепко поцеловал в губы.

– Я люблю тебя, – прошептал он и снова поставил ее на землю.

Пришпорив коня, он тронулся в путь, но, не доехав до ворот, оглянулся и увидел, что Мюри все еще стоит у подножия каменной лестницы с ошеломленным выражением лица.

– Мне показалось, Ансельм был не слишком доволен тем, что я отправляюсь с тобой в эту поездку, – заметил Осгуд, когда они проехали разводной мост. Видя, что Балан молчит, кузен добавил: – Может быть, он подозревает меня в том, что это я столкнул тебя в реку?

– Не знаю, он не высказывал своего мнения на этот счет, – пожав плечами, ответил Балан и ухмыльнулся. – А вот Мюри высказывала.

– Что?! – вздрогнув, воскликнул Осгуд и с возмущенным видом взглянул на кузена. – Только не говори мне, что твоя жена подозревает меня! Как она может!

Балан снова пожал плечами и заметил:

– Но ты же подозревал ее.

– Да, но это совсем другое дело.

– Ну конечно! – смеясь, воскликнул Балан и пустил коня вскачь.

Ему не хотелось разговаривать. Все его мысли были заняты Мюри. Он в красках представлял, что сделает с ней в супружеской постели, когда вернется домой.

* * *

Мюри проснулась оттого, что в комнату вошла Сесиль. Сонно моргая, она увидела, как горничная тихо подошла к сундуку и стала перебирать одежду, пока не остановилась на любимом бордовом платье Мюри, которое она всегда носила с черным сюрко. Мюри снова закрыла глаза, как только Сесиль опустила крышку сундука.

Последние два дня Мюри без устали работала и так вымоталась, что хотела поспать хоть еще пару минут.

После отъезда мужа она собрала всех свободных обитателей замка и взялась с ними за дело. В первый день они сняли все гобелены и драпировки в большом зале, тщательно выбили их, а некоторые даже постирали. Затем они побелили стены, убрали старый трухлявый камыш с пола и расстелили новый, свежий. Уже под вечер Мюри и ее помощники повесили на место выбитые гобелены и драпировки, и зал заиграл новыми красками.

Люди были так измучены, что едва добрались до своих кроватей. Но на следующее утро они вернулись к работе с утра пораньше. Мюри не знала, что ими двигало – то ли желание придать замку подобающий вид накануне прибытия сюда новых слуг, то ли надежда на то, что после покупки Баланом домашнего скота они наконец перестанут питаться одной только рыбой, – но что-то подзадоривало обитателей замка, заставляя их усерднее работать.

На второй день Мюри отправила несколько человек на кухню. Они должны были помочь повару приготовить обед к возвращению Балана, но Клемент заявил, что справится сам. Он содержал кухню в образцовом порядке, и ему не нужны были помощники.

Поэтому все слуги и свободные от дежурства воины снова оказались в распоряжении Мюри. Она узнала у Ансельма, кто из мужчин разбирался в плотницком деле, и отправила четверых срубить в лесу деревья и соорудить новую кровать. Еще несколько работников должны были набить соломой новые матрасы для кроватей на втором ярусе. Остальные получили задание навести чистоту и порядок в комнатах и коридорах.

Несмотря на то что плотники работали до глубокой ночи, новая кровать была еще не готова, они обещали закончить работу сегодня. А вот большую часть уборки удалось завершить. Новые матрасы были набиты свежей соломой. Сегодня Мюри планировала сделать новые ставни на окна и отправить Сесиль и дочерей Гэтти за свежим камышом для комнат второго яруса. Еще нужны были люди на ремонт загонов для скота, ведь ее муж должен был пригнать коров и овец. Сама же Мюри планировала заняться садом и огородом. За ними прилежно ухаживал Клемент, но у него не хватало сил и времени и на кухню, и на грядки.

Внезапно на лицо Мюри упал солнечный свет. Она вздрогнула и открыла глаза.

Сесиль сняла меховое покрывало с окна напротив кровати, давая понять, что ее госпоже пришло время вставать. Начинался новый день.

Сегодня должен был вернуться Балан.

Эта мысль заставила Мюри улыбнуться. Она вскочила с набитого соломой матраса, исполненная бодрости и готовая взяться за дело.

– Доброе утро, Сесиль. Чудесный день сегодня, правда? – радостно воскликнула Мюри и, щурясь от яркого солнечного света, выглянула в окно.

– Да, миледи, погода прекрасная, – с улыбкой согласилась Сесиль, протягивая ей кусок льняной ткани, чтобы она могла умыться.

Взяв его, Мюри подошла к тазу с розовой водой, сняла камизу и начала мыться.

– Итак, что нам предстоит сделать сегодня? – спросила Сесиль, подходя к сундуку, чтобы достать одежду для своей госпожи. – Может быть, вы поручите нам вымыть до блеска стены замка?

Мюри сморщила носик в ответ на ее подтрунивание.

– Сегодня у тебя будет гораздо более легкое задание. Нам нужен новый камыш, чтобы устелить пол в комнатах второго яруса. Я подумала послать за ним тебя с дочерями Гэтти. Заодно на озере вы отдохнете от меня и моих приказаний и вволю посмеетесь над ними.

Она закончила мыться и приняла из рук горничной зеленое платье.

– А чем займетесь вы? – поинтересовалась Сесиль, помогая Мюри одеться.

– Я хочу поработать в саду, – ответила та, поправляя платье и надевая сюрко. – За ним некому ухаживать, поэтому там все заросло. Я решила прополоть грядки и посмотреть, что выросло, а что погибло. Зелень нам пригодится, ее можно высушить на зиму. Если не заготовить специи сейчас, зимой придется есть пресные блюда или покупать приправы по бешеным ценам.

– Верно, – согласилась Сесиль и начала расчесывать Мюри волосы. – Но я предпочла бы есть даже не приправленную специями говядину и курицу вместо рыбы, которую подают в замке три раза в день.

Мюри, поморщившись, кивнула. Мясо кабана очень быстро закончилось, и обитатели замка снова сели на жесткую диету из рыбы. Уже через два дня Мюри почувствовала отвращение к такому рациону и с радостью отказалась бы от него.

– Ну вот, готово, – сказала Сесиль, расчесав и уложив локоны на голове своей госпожи. – Прикажете отправиться на поиски камыша прямо сейчас или у вас будут еще какие-нибудь поручения, миледи?

– Нет, найди дочерей Гэтти и отправляйтесь на озеро. Скорее всего, вам придется прогуляться до берега и обратно несколько раз. А я хочу, чтобы со свежим камышом было покончено до возвращения Балана. Поэтому займитесь им прямо сейчас.

– Он должен вернуться в замок к ужину? – уточнила Сесиль, беря влажную ткань и таз с розовой водой.

– Вообще-то он рассчитывал быть дома ближе к полудню или даже раньше, – ответила Мюри и принялась искать свои кожаные туфли.

Странно, но их не было подле матраса, где Мюри, как ей казалось, оставила обувь перед сном.

– Балан должен был закончить дела в Карлайле вчера после обеда и сразу отправиться в обратный путь. Вечером он планировал разбить лагерь и остановиться на ночлег, а сегодня рано утром продолжить путешествие и вернуться домой еще до обеда.

– Тогда нам лучше поторопиться, – заметила Сесиль, направляясь к двери.

– Ты права, – согласилась Мюри и облегченно вздохнула, когда увидела наконец свои туфли.

Обувшись, она вышла из комнаты и поспешила вниз по лестнице. Все утро Мюри и ее помощники носились по замку как угорелые, пытаясь успеть до приезда Балана. Большую часть времени Мюри провела в саду, но ее постоянно отвлекали от прополки грядок. Сначала к ней явились воины, которым Ансельм поручил строительство загонов: они хотели знать, какого размера должны быть эти загоны и где именно их нужно возводить.

Мюри пришлось бросить все дела в саду, чтобы пойти вместе с ними на хозяйственный двор. Там она распорядилась снести старые загоны для скота из прогнивших досок и вместо них поставить новые. Вернувшись в сад, она снова взялась за грядки, но тут к ней явились слуги, которые сколачивали новую кровать, с вестью, что все готово. Мюри вынуждена была снова прерваться. Она поднялась на второй ярус, чтобы оценить работу и похвалить слуг за старания. Потом к ней в сад пришла Сесиль со своими помощницами, дочерями Гэтти, и сообщила, что они устелили пол в комнате Джулианы свежим камышом. Мюри похвалила их и отправила искать камыш для солара. Как только они ушли, в саду появились работники, которые занимались новыми ставнями. Они принесли образец, чтобы согласовать его с Мюри или внести изменения в конструкцию, пока не поздно. Мюри новые ставни понравились, она похвалила слуг и, вздохнув, отправила их восвояси, надеясь, что ей удастся закончить прополку хотя бы четвертой части грядок до возвращения мужа.

Но как только она снова опустилась на корточки и взялась за работу, за ее спиной послышались шаги. Мюри почувствовала, как в ней закипает раздражение. Она готова была вспылить.

– Что на этот раз? – резким тоном спросила Мюри, увидев подошедшего к ней Ансельма.

Брови начальника гарнизона поползли вверх – он впервые видел супругу лорда Гейнора такой раздраженной.

– К нам прибыли гости, – коротко доложил он. – Лорд Олдос.

Мюри встала и повернулась к Ансельму.

– Он один?

– Нет. С ним Баксли.

– Баксли? – в замешательстве переспросила Мюри.

– Лорд Олдос выдает его за слугу. Но на самом деле это телохранитель. В обязанности Баксли входит защита Олдоса в случае опасности. Он повсюду его сопровождает.

Мюри пожала плечами.

– Скажите ему, что я слишком занята и не могу его принять.

– Вы считаете, это разумно, миледи?

Мюри, которая уже готова была вернуться к своему занятию, удивленно посмотрела на Ансельма и, приподняв брови, спросила:

– Что вы хотите этим сказать?

– Мне кажется, вы могли бы выудить у Олдоса что-нибудь, что поможет нам понять, стоит ли он за нападениями на милорда, – медленно произнес Ансельм. – Он может проговориться во время беседы, сболтнуть лишнее, а его поведение в вашем обществе подскажет, питает ли он надежду жениться на вас в случае смерти вашего супруга.

Мюри задумалась. У нее не было ни малейшего желания видеть этого человека, а уж тем более разговаривать с ним. Да и дел оставалось еще невпроворот. Но если за нападениями на Балана действительно стоял Малкулинус…

– Хорошо, – наконец произнесла она и поднялась с земли, разминая затекшие ноги. – Посмотрим, что мне удастся выяснить.

Ансельм отвесил поклон.

– Я буду поблизости на случай, если что-то пойдет не так, – предупредил он.

– Спасибо, – поблагодарила Мюри, хотя сомневалась, что лорд Олдос станет открыто угрожать ей здесь, в Гейноре.

«Этот человек предпочитает добиваться своего кознями и хитростями», – с отвращением подумала она.

* * *

– Леди Гейнор, как я рад видеть вас! – Малкулинус встал и приветствовал Мюри лучезарной улыбкой, когда она вошла в большой зал. – Вы сотворили здесь настоящее чудо. Замок выглядит теперь почти пригодным для жизни. После чумы Гейнор пришел в полное запустение.

– Благодарю вас, милорд, – с натянутой улыбкой сказала Мюри, подходя к столу.

По правде говоря, это был самый двусмысленный комплимент, который она когда-либо получала. «Почти пригодный для жизни» замок? Черта с два! На ее взгляд, Гейнор выглядел сейчас обжитым и уютным. Чувствуя, как в ней закипает раздражение, Мюри перевела взгляд на спутника Малкулинуса, стоявшего рядом с ним, и прищурилась. Ансельм сказал, что Малкулинус повсюду таскал Баксли с собой, но она не могла припомнить, чтобы его сопровождал при дворе кто-нибудь из вооруженной охраны. Возможно, при дворе лорд Олдос не нуждался в услугах телохранителя и тот оставался за воротами Виндзорского замка. Тем не менее Баксли показался Мюри знакомым, однако она не могла вспомнить, где его видела. Это был высокий, неожиданно худощавый мужчина со светлыми рыжеватыми волосами.

Она все пыталась понять, откуда же помнит это лицо, как вдруг Малкулинус, склонившись над ее рукой, поцеловал ее и замер на пару мгновений в подобострастной позе.

– Не стоит благодарности, леди Мюри, – заверил он, глядя на нее снизу вверх и не отрывая губ от ее ладони. – Мы будем рады видеть вас в замке Олдос в любое время. Я как раз говорил Баксли, что мне бы чрезвычайно повезло, будь у меня такая трудолюбивая жена, как вы. И замку Олдос тоже. Но, конечно же, в первую очередь мне.

Мюри растерянно заморгала и отдернула руку, пытаясь разобраться, сказал ли Малкулинус только что нечто дерзкое или она просто постоянно ждет от него какого-нибудь подвоха. Взглянув на Ансельма, она поняла, что не ослышалась. Гость только что открыто заявил, что с радостью взял бы ее в жены. Единственная проблема заключалась в том, что она уже была замужем.

Словно прочитав ее мысли, Малкулинус спросил:

– А где ваш муж? Надеюсь, он уже залечил голову? Мы в Олдосе слышали о его злоключениях, и я решил заехать к вам, чтобы лично выразить свои соболезнования.

– В соболезнованиях нет необходимости. Балан жив и здоров, – нахмурившись, заявила Мюри.

– Так он здесь?

Мюри поколебалась, не зная, нужно ли говорить этому человеку, где находится ее муж. Если за нападениями на Балана стоял Малкулинус, он мог устроить засаду или что-то в этом роде, чтобы наконец осуществить свои планы. Хотя это было бы трудно сделать в такой короткий срок… В любом случае, решила Мюри, ей не следует говорить гостю, когда именно вернется Балан.

– Мужа сейчас нет дома, – сказала она, следя за каждым своим словом.

Малкулинус состроил разочарованную гримасу.

– В таком случае нам остается только одно – наслаждаться вашим обществом в его отсутствие.

Общество самого Малкулинуса вовсе не казалось Мюри привлекательным, но она должна была попытаться добыть у гостя хоть какие-то сведения о его намерениях, а для этого приходится быть вежливой.

– Не желаете ли чего-нибудь выпить, милорд? – спросила она, разыгрывая радушную хозяйку. – Или что-нибудь перекусить с дороги?

Это предложение было обычным в любом гостеприимном доме, но в Гейноре оно сулило для гостя тяжелое испытание. Рыбные пироги и довольно мерзкий эль, который пили здесь, вряд ли были соблазнительным угощением для человека, у которого подвалы наверняка ломились от дорогих напитков и снеди.

– Вы предлагаете мне отведать рыбные котлеты и плохой эль? – со смехом спросил Малкулинус. – Нет уж, спасибо.

Мюри зло прищурилась, но не дала воли раздражению.

– Похоже, вы хорошо осведомлены о положении дел в Гейноре, милорд, – спокойно сказала она.

– Прекрасно осведомлен. – Гость самодовольно улыбнулся. – Сестра вашего повара служит в моем замке. Вы знали об этом?

– Сестра Клемента? – удивленно спросила Мюри.

Она и не подозревала, что у их повара есть родня. Впрочем, неудивительно, Клемент был не самым разговорчивым человеком на свете.

– Да. Она довольно часто навещает брата здесь, в Гейноре, и я время от времени узнаю от нее, как у вас идут дела. Бедняжка так обрадовалась, узнав, что Балан решил нанять больше слуг и купить скота. Ее очень беспокоила тяжелая жизнь брата.

Заметив краем глаза какое-то движение, Мюри быстро повернулась и увидела, что грозный как туча Ансельм с решительным видом направился в сторону кухни.

– Ансельм! – резким тоном окликнула она его, и он, остановившись, взглянул на Мюри.

Она выразительно покачала головой. Его губы дрогнули, но он взял себя в руки и вернулся на прежнее место, явно недовольный тем, что не может пойти и отчитать Клемента за разговоры с сестрой.

Мюри не хотела, чтобы слуги ссорились. Она решила поговорить с Клементом позже и рассказать ему, что Малкулинус использовал его сестру как источник информации. Будет лучше, если Балан предложит этой женщине переехать в Гейнор, но Мюри не станет запрещать слугам разговаривать с родней.

Вообще-то она сомневалась, что Клемент особенно много рассказывает сестре о жизни в замке. Он не отличался словоохотливостью. Повар или бурчал что-то нечленораздельное себе под нос, или молчал как рыба. Мюри не могла представить, что он вел себя как-то иначе даже с сестрой. Скорее всего, большую часть сведений женщина получила, просто наблюдая за жизнью в Гейноре, пока шла на кухню к брату, или, возможно, общаясь с дочерями Гэтти, Эстрельдой и Ливит. Девушки были весьма разговорчивыми.

В этот момент двери замка распахнулись и, как будто подслушав ее мысли, в большой зал, шумно переговариваясь, быстрым шагом вошли дочери Гэтти и Сесиль с охапками камыша в руках. Увидев гостей за столом, они замолчали и насторожились.

Заметив их реакцию, Мюри снова внимательно взглянула на Баксли и поняла, что именно она упустила из виду, когда увидела его в первый раз. Мужчина был довольно красив. По-видимому, девушкам он приглянулся. Во всяком случае, они не могли отвести от него глаз и поэтому чуть не свернули себе шеи, поднимаясь по лестнице.

Как только у Мюри мелькнула эта мысль, младшая дочь Гэтти, Эстрельда, споткнулась на ступеньках и, выронив свою ношу, схватилась за перила, пытаясь сохранить равновесие. Сесиль, которая поднималась вслед за нею, бросила свою охапку и поддержала девушку, не дав ей упасть с лестницы. Вздохнув с облегчением, они стали собирать разбросанный по ступенькам камыш.

Мюри покачала головой, но тут же вздрогнула, почувствовав, что Малкулинус снова взял ее за руку. Его прикосновения были ей неприятны.

– Мне тяжело видеть вас в столь бедственном положении, – произнес он, поглаживая большим пальцем кисть ее руки. – Если я могу чем-то помочь…

Мюри напряглась, когда другая его рука внезапно скользнула по внутренней стороне ее предплечья, как бы невзначай коснувшись груди.

– Так же, как вы помогли леди Джейн? – холодно спросила она.

Мюри была готова на многое, чтобы выяснить, стоит ли за нападениями на ее мужа Малкулинус. Он, конечно, не стал бы признаваться в своих преступлениях, но она могла догадаться о его участии в покушениях по косвенным признакам. То, что он выспрашивал сестру Клемента о положении дел в Гейноре, уже было подозрительным.

Тем не менее Мюри не ожидала, что Малкулинус будет ее лапать. С нее было довольно общения с этим грубияном, она не хотела больше тратить на него время, однако тут Малкулинус снова заговорил.

– Что вам известно о леди Джейн? – резко спросил он.

Мюри мрачно улыбнулась. Вечером накануне отъезда, когда они играли в шахматы, Балан рассказал ей, что они с Осгудом видели в канун праздника святой Агнессы, так что она знала все о любовной связи Малкулинуса и леди Джейн и с презрением относилась к этому человеку. Он поступил подло. Чтобы затащить леди Джейн в постель, он убедил ее, что женится на ней. В этом у Мюри не было сомнений. И теперь эта молодая женщина оказалась в ужасной ситуации, которая выльется в грандиозный скандал, когда все выплывет наружу, что, несомненно, произойдет, если она действительно беременна.

И тут ее внимание привлекло женское хихиканье, доносившееся с лестницы. Мюри, нахмурившись, повернулась и увидела, что Баксли уже поднялся к девушкам и теперь беззастенчиво флиртует с ними обеими. Он помогал Эстрельде и Сесиль собирать разбросанный камыш и при этом использовал любую возможность, чтобы прикоснуться к ним. Поймав на себе строгий взгляд хозяйки, девушки притихли.

«Каков господин, таков и слуга», – насмешливо подумала Мюри и в воцарившейся напряженной тишине подождала, пока служанки снова продолжат свой путь наверх. Только тогда она снова повернулась к Малкулинусу, который все это время что-то говорил, не замечая, что она его не слушает.

Когда Малкулинус наконец умолк, Мюри решила говорить с ним без обиняков.

– Я была бы признательна, если бы вы и ваш спутник немедленно покинули замок, милорд. У меня очень много дел, которые нужно завершить до возвращения мужа. Не скрою, времени осталось мало, и я не могу тратить его на прием гостей.

Она увидела, как в глазах лорда Олдоса вспыхнула ярость, но он спрятал ее за широкой фальшивой улыбкой.

– О, разумеется, я все понимаю. С моей стороны было бестактно являться к вам в замок без приглашения. Я не сомневался, что вы изнуряете себя непосильной работой, пытаясь поддерживать хотя бы видимость порядка во владениях мужа, – елейным тоном сказал незваный гость и с лукавым видом добавил: – Будем надеться, что столь упорный труд не сведет вас в могилу.

Мюри поджала губы, подавив желание наговорить ему грубостей.

Видя, что она молчит, Малкулинус решил нанести ей еще пару болезненных уколов:

– На мой взгляд, король совершил ошибку, позволив вам самой выбрать себе мужа. Вы сделали неудачный выбор, Мюри, признайте это. Я понимаю, что чума значительно сократила количество достойных женихов, но вы могли бы найти себе кого-нибудь получше, чем Балан. Посмотрите на себя! В кого вы превратились? Вы были самой красивой девушкой при дворе, а сейчас похожи на грязную крестьянку. Как быстро произошло ваше падение!

Мюри сжала кулаки, но, заметив, что Ансельм двинулся на гостя, остановила его. Она видела, что воин пылает гневом и едва сдерживает себя.

Когда Малкулинус замолчал, Мюри спокойно промолвила:

– Вы закончили?

– А что, вы хотите разрыдаться, маленькая Негодница? Я с удовольствием послушаю.

Мюри напряглась, ее задело скорее выражение торжества в его глазах, чем обидное старое прозвище. Этот человек хотел, чтобы она заплакала. Он явно добивался этого. Мюри подозревала, что, если она ничего не предпримет сейчас, лорд Олдос, вероятно, будет продолжать осыпать ее оскорблениями, чтобы добиться своей цели. Но у Мюри не было времени возиться с ним.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, она вдруг размахнулась и ударила Малкулинуса в нос. Руку пронзила острая боль. Костяшки пальцев покраснели и пульсировали, но удовлетворение от того, что Малкулинус зажал кровоточащий нос и взвизгнул, как девчонка, заставило ее забыть о боли.

Она с улыбкой наблюдала, как Баксли спешит к столу на помосте, чтобы помочь своему господину. Он осмотрел нос Малкулинуса и объявил, что тот сломан, а потом оторвал кусок ткани от своего дублета, чтобы остановить кровь. Бросив осуждающий взгляд в сторону Мюри, Баксли покачал головой и повел Малкулинуса к выходу из донжона. Ему, как видно, не хотелось вступать в пререкания с женщиной.

Мюри последовала за ними в сопровождении Ансельма, который не отступал от нее ни на шаг. У нее не было желания продолжать разговор с Малкулинусом, она хотела одного – убедиться, что эта неприятная парочка ушла. Выйдя из донжона, Мюри остановилась на верхней площадке лестницы и стала наблюдать, как Баксли помогает Малкулинусу сесть в седло. Затем охранник вскочил на своего коня и взял поводья лошади лорда Олдоса. Мюри едва не засмеялась. Баксли собирался везти Малкулинуса домой как ребенка, хотя тот был взрослым мужчиной, которому всего лишь разбили нос.

– Ну что ж, – пробормотал Ансельм, наблюдая, как незваные гости уезжают со двора. – Если за нападениями на лорда Гейнора стоял лорд Олдос, потому что надеялся жениться на вас, то подозреваю, что теперь они внезапно закончатся. – Когда Мюри повернулась к нему, он объяснил: – Ни один мужчина не захочет жениться на женщине, которая может победить его в драке.

Мюри, покачав головой, отвернулась.

– Если я понадоблюсь вам, ищите меня в саду, – сказала она с легкой улыбкой.

– Хорошо, миледи, – промолвил Ансельм. – А я буду в замке. Нужно проверить, как идут дела, и рассказать всем до единого слугам о том, что я только что видел. Уверен, людям понравится мой рассказ. Впрочем, как и милорду, когда он вернется.

Мюри не стала утруждать себя комментариями, а просто развернулась и направилась в сад через черный ход донжона. Для этого нужно было пройти большой зал и кухонные помещения. На этот раз ей никто не мешал заниматься прополкой, и через некоторое время она заметила, что солнце уже забралось высоко. Пришла пора сделать перерыв на обед. Но тут неподалеку раздались крики.

– Миледи!

Мюри подняла голову и, посмотрев на дорожку, увидела, что к ней спешит взволнованный Годарт.

– Милорд вернулся, – доложил он, остановившись у грядки, которую полола Мюри. – Он сейчас подъезжает к подъемному мосту. Дежурящие на крепостной стене воины говорят, что с ним за обозом из трех телег следуют шесть коров и столько же свиней. На одной телеге едут с полдюжины слуг, а две другие нагружены рулонами ткани и клетками с домашней птицей.

Улыбаясь, Мюри с трудом поднялась на ноги. Она не скрывала своей радости.

То, что ее муж нанял слуг и купил домашний скот, было отличной новостью, но главное – он сам вернулся домой живым и здоровым. Перед отъездом Балан сказал, что любит ее. Мюри была так огорошена его признанием, что ничего не ответила. Она молча смотрела мужу вслед, беззвучно шевеля губами, как рыба, вытащенная на сушу. Теперь настала ее очередь. Мюри представила, как выбежит навстречу Балану, обовьет руками его шею, крепко поцелует и скажет, что тоже его любит.

Смеясь от радости, она поспешила по дорожке в донжон. Годарт следовал за ней по пятам. Войдя в кухонные помещения через черный ход, Мюри миновала их и большой зал, а затем вышла на верхнюю площадку лестницы. По пути ей никто не встретился. Кухня и большой зал были пусты. Должно быть, обитатели Гейнора уже собрались у подножия лестницы, ожидая, когда она выйдет из донжона.

Мюри сбежала по ступеням и присоединилась к слугам в тот момент, когда Балан вместе с кузеном и обозом въехал в ворота замка. Она с нетерпением наблюдала, как небольшой отряд пересек внутренний двор и наконец остановился.

Обитатели замка сразу окружили обоз. Тибо от души поприветствовал новых слуг, бурно радуясь их приезду. Клемент и Хабби, занятые возбужденным разговором, тут же направились к животным. Они в первую очередь осмотрели коров и с удовлетворением заметили, что две из них были дойными, а затем стали разглядывать цыплят в клетках.

Гэтти бросилась к телеге с рулонами ткани, Джулиана и Фредерик последовали за ней.

– Наконец-то можно будет сшить новую одежду! – со слезами на глазах воскликнула она. Ее дочери будут в восторге, когда вернутся с озера! Осмотрев ткань, она с довольным видом отметила вслух, что среди рулонов нет ни одного коричневого.

Воины тоже сгрудились вокруг этой телеги, но их внимание привлекла не ткань, а стоявшие тут же бочонки с элем и медом. Мужчины выглядели так, словно вот-вот расплачутся от счастья. В Гейноре был эль, который готовила Гэтти, но ей не хватало опыта в этом деле. Кроме того, у нее не было всех нужных компонентов для напитка, поэтому эль у нее получался горький и водянистый.

Никто, кроме Мюри и Ансельма, казалось, не заметил, что среди приехавших в замок не было ни Балана, ни Осгуда. Обоз сопровождали два всадника, но они не были похожи на мужа Мюри и его кузена.

– Где мой муж? – в замешательстве спросила Мюри. Ей было сейчас не до новых слуг и не до скота, купленного Баланом. Ее взгляд скользнул по вооруженным всадникам, и она нахмурилась. – И кто эти люди?

– Вы сказали, ваш муж? – удивленно спросил один из всадников. – Вы имели в виду Осгуда?

– Нет, Балана, – сказала Мюри. – Я леди Гейнор. А вы кто?

– Ваш муж нанял нас охранять телеги на обратном пути из Карлайла, – медленно ответил всадник, а затем спросил: – Как вам удалось так быстро вернуться в крепость?

Мюри посмотрела на него в замешательстве.

– Не понимаю, о чем вы… Я провела здесь, в крепости, весь день. Работала в саду.

Всадники переглянулись, и Мюри почувствовала, как ее охватывает тревога. Что-то здесь было не так.

– Где мой муж? – снова спросила она требовательным тоном.

– Он в деревне, за воротами замка. Осгуд сказал, что видел жену лорда Гейнора в дверях деревенского дома. Из его трубы шел дым. Лорд Гейнор приказал нам продолжать путь к замку с повозками, а сам в сопровождении Осгуда поскакал в деревню, чтобы встретиться с вами.

Мюри с тревогой посмотрела на Ансельма и увидела по выражению его обветренного лица, что он тоже не на шутку обеспокоен.

– Я возьму с собой несколько человек и выясню, в чем дело, – заверил он и бросился к конюшням.

Мюри растерянно посмотрела ему вслед. От волнения мысли в голове путались. Без сомнения, это были очередные происки врагов ее мужа. У нее не было времени ждать, пока Ансельм соберет воинов, выведет лошадей и отправится проверить, все ли благополучно с лордом Гейнором. Взгляд Мюри снова упал на вооруженных воинов, которые в этот момент спешивались. Быстро шагнув вперед, она выхватила поводья из рук ничего не подозревавшего всадника и вскочила в седло.

– Эй! Это моя лошадь! – закричал тот, пытаясь остановить ее, но Мюри была неудержима.

Сильно натянув поводья, она повернула коня к воротам, пришпорила его, и послушное животное сразу рванулось вперед.

Мюри услышала крики и шум суматохи за спиной, но не замедлила бег скакуна. Она была нужна своему мужу.