Открыв глаза, Мюри обнаружила, что кровать рядом с ней пуста. Она села и оглядела комнату: судя по всему, ее муж уже встал и начал свой день, не разбудив ее.

Нахмурившись, она отбросила простыни и меховое одеяло в сторону и поднялась со сломанной кровати. Мюри надеялась поговорить с Баланом о том, что им надо обзавестись домашним скотом и нанять дополнительно слуг для замка, однако ночью в его объятиях забыла обо всем на свете, а теперь оказалось, что Балан ушел, пока она еще спала. Это было не самое удачное начало дня.

Бормоча что-то себе под нос, Мюри подошла к сундуку с одеждой и стала рыться в нем, вытаскивая платья и сюрко, пока не остановилась на том, что ей хотелось надеть. У Мюри был довольно большой выбор нарядов благодаря тому, что она жила при дворе, где мода была почти религией, особенно с тех пор, как разразилась чума. Придворные старались одеваться в одежды ярких цветов и замысловатых фасонов, как будто пытались скрасить этим страдания, через которые им всем пришлось пройти.

Мюри остановила свой выбор на бордовом платье с черным сюрко. Этот наряд был немарким и годился для продолжения уборки. Она уже оделась, когда дверь вдруг открылась и в комнату заглянула Сесиль.

– О, вы уже встали, – с улыбкой сказала горничная, но тут же удивленно вскинула брови, заметив, что ее госпожа успела одеться. – А не хотите сначала умыться? Вы ведь всегда умываетесь по утрам.

Мюри открыла было рот, чтобы сказать, что решила сегодня никого не беспокоить. Она как раз собиралась заняться уборкой и подумала, что будет лучше помыться вечером, после грязной работы. Но Сесиль по обыкновению уже вошла в комнату с тазом, в котором плескалась вода.

– Ну, хорошо, – сдалась Мюри и, быстро стянув с себя платье, которое только что надела, направилась к тазу с водой. – А где мой муж?

– Уехал с Осгудом несколько часов назад, – сообщила Сесиль и добавила, предваряя расспросы своей госпожи: – Понятия не имею, куда они направились. Милорд сказал мне, чтобы я дала вам подольше поспать, ведь вы еще не совсем поправились после отравления.

– Хм. – Мюри нахмурилась, глядя на влажную льняную салфетку, которой обтирала тело. Она подумала о том, что ей, по-видимому, придется завтракать, обедать и ужинать рыбой, и поморщилась. Эта перспектива ее не слишком радовала.

Но она тут же отругала себя за излишнюю разборчивость. Ей не на что было жаловаться. Местные жители уже несколько месяцев ели одну рыбу, а она еще даже ни разу не попробовала. Они так и не удосужились отведать то блюдо, которое Балан принес вчера вечером.

– Значит, все остальные обитатели замка уже встали и приступили к своим обязанностям? – спросила она.

– Да, только малышка Джулиана слоняется поблизости от вашей двери в надежде, что вы встанете и подошьете ей платье, – с усмешкой сказала горничная. – Похоже, вы покорили ее сердце.

– Она милый ребенок, – промолвила Мюри, и ее лицо расплылось в улыбке.

– Да, я убедилась в этом, когда она пнула вас вместо приветствия, – сухо заметила горничная.

Мюри, усмехнувшись, закончила омовение, а затем снова надела бордовое платье с черным сюрко.

– Надеюсь, возница лорда Рейнарда еще не уехал?

– Уехал, миледи, он отправился в путь почти сразу после отъезда лорда Гейнора.

Мюри досадливо хмыкнула, услышав это.

– Значит, он уехал, не забрав меховые одеяла и подушки Эмили?

– Он сказал, что они ей в ближайшее время не понадобятся, так как у них в замке всего предостаточно.

Сесиль подняла с пола платье, в котором Мюри была накануне, и с сокрушенным видом оглядела его. Мюри покраснела, но сделала вид, что не замечает молчаливого упрека в глазах Сесиль. Балан проявил нетерпение, когда снимал с жены одежду вчера вечером, и платье всю ночь пролежало смятым комом.

– Итак, какой подвиг нам предстоит совершить сегодня? – спросила Сесиль, расправляя и складывая платье. – Будем скрести полы в большом зале или нарубим дров для камина?

– Жизнь при дворе тебя избаловала, – с легкой усмешкой заметила Мюри. – Вспомни, как мы жили в Сомердейле. Там было не до развлечений.

– Да, я прекрасно помню, – тихо сказала Сесиль, убирая платье в сундук.

– Интересно, как Сомердейл пережил чуму, – внезапно произнесла Мюри, сдвинув брови на переносице.

Она была так поглощена событиями при дворе и в Лондоне, что долгое время не вспоминала о доме своего детства. Жившие там люди превратились для нее в расплывчатые образы, а их голоса отдавались в памяти лишь эхом.

– Дела там обстояли не лучше, чем в других местах, – сообщила Сесиль. – Болезнь унесла от трети до половины жителей деревни и слуг, работавших в замке, включая управляющего Уильяма.

– Управляющего Уильяма… – пробормотала Мюри, и перед ее мысленным взором всплыл потускневший образ этого человека. Служанки, в том числе и Сесиль, часто хихикали над его шуточками. Женщины находили Уильяма привлекательным и заглядывались на него. – Интересно, король прислал на его место другого управляющего или это должен сделать Балан?

– Не знаю, миледи. О жизни в Сомердейле я слышала от служанки из соседнего замка. Ее госпожа гостила при дворе.

– Тогда будет лучше, если я расскажу Балану о смерти управляющего, – решила Мюри и направилась к двери.

– Какое задание вы дадите мне сегодня, миледи? – спросила Сесиль, следуя за ней.

Мюри остановилась у двери и обдумала ответ. Дел в замке было так много, что она не знала, с чего начать. Нужно было еще раз не спеша осмотреть помещения, чтобы составить список первоочередных работ. Но она решила сделать это без Сесиль. Не было необходимости, чтобы горничная тратила время, таскаясь за ней по пятам.

Поймав себя на том, что рассеянно ковыряет носком ботинка труху от камыша на деревянном полу, Мюри вышла из задумчивости и кивнула.

– Продолжай убирать гнилой камыш с пола, – велела она горничной. – Если ты не уверена, что справишься сама, позови на помощь одну из дочерей Гэтти.

– Слушаюсь, миледи, – поклонившись, сказала Сесиль.

Дав горничной задание, Мюри решила, что завтрак подождет, и осмотрела помещения верхнего яруса. Мысль о рыбе не казалась ей заманчивой. Более тщательный осмотр комнат лишь подтвердил то, что она отметила накануне вечером, – все они требовали ремонта и основательной уборки. Но Мюри хотелось прибрать в первую очередь спальню Джулианы.

Вздохнув, она спустилась по лестнице в большой зал. Словно прочитав ее мысли, первой, кто подошел к ней, была Джулиана. За ней по пятам следовал Фредерик. Девочка засыпала Мюри вопросами:

– Ты подстрижешь мне сегодня волосы, Мюри? А платье? Ты собиралась его подшить!

Голос ее так звенел от волнения, что Мюри тут же поняла, чем должна заняться с утра.

– Конечно, подстригу! Если хочешь, займемся твоими волосами прямо сейчас, – предложила она. – А сразу после этого я подколю подол твоей обновки. Но подошью его позже, вечером, когда мы сядем отдыхать у камина после ужина.

– О, – приуныла Джулиана, разочарованно опустив плечи. – Тогда я не смогу надеть платье на ужин.

Мюри вздохнула. Настроение девочки было для нее куда важнее, чем уборка дома.

– Ты права, – сказала она, – я подошью платье, когда мы сделаем перерыв на обед. Ты довольна?

Лицо Джулианы просияло от радости.

– Это было бы замечательно!

– Тогда сядь за стол и подожди, пока я принесу все необходимое для стрижки, – распорядилась Мюри.

– Спасибо, Мюри. Ты лучшая сестрица на свете.

Девочка в сопровождении Фредерика помчалась к столам. Мюри с улыбкой смотрела им вслед.

– Думаю, подкупом вы многого от нее добьетесь, – услышала она рядом скрипучий мужской голос. – Раньше никто не пытался к ней подольститься.

– Клемент, это вы? – Мюри, вздохнув, повернулась к повару. – Могу я вам чем-нибудь помочь или вы пришли для того, чтобы помучить меня своей мрачностью?

Повар удивленно заморгал, услышав резкие нотки в ее голосе. Вероятно, еще никто не осмеливался намекать на его недоброжелательную манеру общения, опасаясь, что он плюнет им в еду или сделает что-нибудь похуже. Мюри тут же поняла, что не следует портить отношения с Клементом, но не смогла сдержать раздражения.

– Вообще-то, миледи, – сказал повар на этот раз гораздо более дружелюбным тоном, – Сесиль обмолвилась, что вы сейчас осматриваете замок, намечая план ремонта. И я надеялся, что вы захотите осмотреть кухню. Я вышел, чтобы провести вас по ее помещениям до того, как займусь приготовлением обеда.

Это было вполне разумное предложение, и Мюри кивнула в знак согласия.

– Я осмотрю кухню сразу после того, как подстригу Джулиану. Вас это устроит?

– Вполне. – Клемент отвесил почтительный поклон и отвернулся, чтобы уйти, но через несколько шагов помедлил и оглянулся через плечо: – Я принесу вам все, что необходимо для стрижки.

– Спасибо, – произнесла Мюри, провожая его озадаченным взглядом.

Похоже, ее резкость возымела положительное действие.

– Я вижу, вы сумели обуздать Клемента, – промолвила Гэтти, вдруг оказавшаяся рядом с Мюри.

– Возможно, но я так и не поняла, как мне это удалось, – призналась та.

– Это потому, что вы с ним не церемонитесь, – объяснила Гэтти. – Даже старый лорд Гейнор ходил на цыпочках перед поваром и позволял ему больше, чем следовало. И Клемент поэтому начал заноситься, считая себя особенным.

– Вы хотите сказать, что до чумы он был таким же угрюмым? – недоверчиво спросила Мюри.

– А вы думали, его угрюмость вызвана тем, что в его распоряжении нет других продуктов, кроме рыбы? – спросила Гэтти и, когда Мюри кивнула, добавила: – Подозреваю, что лорд Балан тоже так считает. Но Клемент проявил свой сварливый нрав в первый же день, как только старый лорд Гейнор переманил его у нашего соседа лорда Олдоса.

– Олдос – наш сосед? – резко спросила Мюри.

– Да, причем ближайший, но Гейноры и Олдосы всегда не ладили друг с другом. Отец Балана и старый Олдос были влюблены в одну и ту же девушку, но она отдала предпочтение первому и стала леди Гейнор. Олдос затаил обиду на своего соперника, и с тех пор они начали враждовать, хотя и не открыто. Эта скрытая неприязнь, похоже, передалась их сыновьям. Малкулинус и Балан в юности обучались военному делу в Стратклиффе и там постоянно соперничали. Насколько я понимаю, Малкулинус подговаривал парней, чтобы те нападали на Балана, а сам никогда не ввязывался в драки. Малкулинус всегда был маленьким и тщедушным, он не смог бы выстоять в честном бою с Баланом.

– Значит, лорд Гейнор пригласил к себе на службу Клемента, который раньше работал в замке Олдоса?

– Да. С тех пор прошло уже более пятнадцати лет. Дела у нас тогда шли лучше. Леди Гейнор была еще жива, замок процветал. После смерти леди Гейнор все пошло наперекосяк. Лорд Гейнор, казалось, утратил интерес ко всему, что его окружало. И только летом, перед тем как разразилась чума, он внезапно вновь проявил заботу о Гейноре и решил, что нам нужен большой пруд с хорошей рыбой. Потратил на свою задумку уйму денег. Вырыть пруд оказалось непростым делом. Как только нанятые им люди приступили к работе, небеса, казалось, разверзлись и обрушили на нас дождь, который долгие дни лил как из ведра.

– Я помню то лето, – сказала Мюри. – Многие хозяйства потеряли урожай из-за проливных дождей.

– Да, и мы тоже. На устройство пруда ушли бешеные деньги, потом случился неурожай, а чуть позже разразилась черная смерть. Если бы старый лорд Гейнор был экономнее и отказался от своей дорогостоящей задумки, мы бы сейчас так не бедствовали и смогли бы нанять побольше прислуги.

– Возможно, вы правы, – задумчиво произнесла Мюри, но тут же добавила: – Хотя тогда у вас было бы больше голодных ртов, но при этом не оказалось бы даже рыбы.

Гэтти удивленно посмотрела на Мюри, и та пожала плечами.

– Кто знает, хватило бы вам пастухов, чтобы присматривать за домашним скотом? Стада не только разбредаются, но их еще и угоняют. Мы находимся недалеко от границы с Шотландией, а шотландцы славятся тем, что воруют скот без зазрения совести. Может быть, старый лорд Гейнор вопреки вашему мнению правильно сделал, что вложил деньги в устройство нового пруда. Рыба может, конечно, наскучить, но она полезна для здоровья и поддержания сил.

Взгляд Мюри скользнул по большому залу, и она увидела, что дверь на кухню открылась. К ней направлялся Клемент с подносом, на котором лежали ножницы, бритва и гребень.

– Извините, – сказала Мюри, обращаясь к Гэтти, – мне нужно заняться прической Джулианы, а потом я собираюсь осмотреть кухню и сад.

Мюри не была мастером по стрижкам. Более того, она никогда раньше не стригла волос. Впрочем, вряд ли можно было навредить каштановым локонам девочки больше, чем та навредила им сама, поэтому Мюри, не думая долго, с большим энтузиазмом взялась за дело. И как ни странно, ее усилия увенчались успехом. Ей удалось превратить взлохмаченную бесформенную массу густых волос Джулианы в аккуратную гладкую стрижку.

Мюри была очень довольна результатами своего труда, и Джулиана, по-видимому, тоже. Продемонстрировав всем, кому только было можно, – то есть Клементу, Тибо, Гэтти и Фредерику, – свою новую прическу, Джулиана поспешила наверх, чтобы переодеться в бледно-золотое платье.

Не теряя времени даром, Мюри направилась на кухню, а потом, закончив осмотр, вышла на улицу через черный ход. Увидев в саду грядку с петрушкой, Мюри испуганно ахнула и, упав на колени, принялась вырывать растения с корнем.

Позади нее раздался встревоженный крик. Оглянувшись через плечо, Мюри с изумлением увидела выражение ужаса на лице повара, который оторопело следил за ее действиями.

– Миледи! – взревел Клемент, наконец обретя дар речи, и бросился к ней. – Во имя всего святого, что вы делаете?

– Я убираю отсюда петрушку, – пытаясь успокоить его, объяснила смысл своих действий Мюри. – Все в порядке, не волнуйтесь. Я посажу ее за воротами.

– Но я не хочу, чтобы она росла за воротами. Мне нужно всегда иметь петрушку под рукой, я же готовлю пищу! – запротестовал повар.

– Мне не составит труда сходить за ней. Лучше лишний раз прогуляться за ворота, чем рисковать жизнью обитателей замка.

– Что? – с недоумением спросил Клемент.

– Разве вы не знаете, что если выращивать петрушку в саду рядом с домом, то до конца года в доме кто-нибудь умрет? – раздраженно спросила Мюри. – Вы хотите, чтобы из-за такой ерунды я потеряла мужа? Ну уж нет, я этого не потерплю! Я пересажу петрушку за ворота, а вы немножко прогуляетесь, когда она вам понадобится, здесь ведь недалеко!

Клемент наблюдал за ней c озадаченным видом, не зная, что сказать, а затем его печальный взгляд сосредоточился на вырванной петрушке.

– Мне кажется, вы забыли, зачем пришли сюда, Клемент, – промолвила Мюри, продолжая вырывать растения из почвы.

– Ах да, – выдохнул повар. Казалось, ему удалось взять себя в руки. – Милорд и Осгуд вернулись с охоты и привезли тушу кабана. Я пришел за травами, которыми хотел начинить его.

Мюри лучезарно улыбнулась.

– Значит, на ужин будет фаршированный кабан? Чудесно!

– Да, – вздохнул Клемент.

– Значит, мой муж сейчас в большом зале? – спросила она, собирая вырванные с корнем ростки.

Мюри понадеялась, что нашла удобный момент, чтобы поговорить с мужем, но вскоре оказалось, что ей опять не удастся этого сделать.

– Он туда заходил, – сообщил повар. – Но, как я понял, кабан не желал сдаваться без боя, милорд и Осгуд перепачкались в крови и поэтому решили спуститься к реке, чтобы хорошенько помыться, не заставляя никого кипятить воду и таскать ее наверх.

– А река далеко? – спросила Мюри и неловко переступила с одной ноги на другую.

– Нет, недалеко, – ответил Клемент, не сводя глаз с петрушки, отчего Мюри занервничала.

Судя по всему, ему очень хотелось выхватить у нее из рук растения и вернуть их на грядку, хоть она и предупредила его о том, чем это чревато.

Осторожно отступив от повара, Мюри повернулась и направилась к выходу из сада.

– Что ж, тогда я посажу петрушку, а затем прогуляюсь к реке. Мне надо поговорить с мужем, – сказала она.

Мюри услышала тяжелый вздох у себя за спиной. Она не понимала, почему Клемент так близко принял к сердцу то, что ему придется теперь ходить за петрушкой за ворота замка. Ведь это могло спасти чью-то жизнь!

Мюри не стала сажать петрушку за воротами замка. В поверье говорилось только, что это растение опасно выращивать в саду, поэтому она посадила его за пределами сада, за последним рядом яблонь. «Клемент, наверное, обрадуется, узнав, что петрушка растет совсем рядом», – подумала она. Выпрямившись и отряхнув руки, Мюри направилась к выходу со двора. Ей нужно было найти мужа.

Она была очень благодарна ему за то, что он провел утро на охоте и добыл кабана. По правде говоря, фаршированный кабан по сравнению с рыбой казался настоящим лакомством. Мюри никогда особо не любила ее, и мысль о том, что ей придется три раза в день есть рыбу, была для нее ужасным испытанием. Из-за этого Мюри избегала садиться за стол, чего раньше никогда не случалось. Прошлым вечером она пропустила ужин, а сегодня утром сделала вид, что в суете, связанной со стрижкой Джулианы, забыла позавтракать.

Кухней Мюри осталась вполне довольна. Клемент прикладывал немало усилий, чтобы содержать в порядке большие помещения. В то время как весь остальной замок нуждался в ремонте, побелке стен, свежем камыше для полов, новых драпировках и мебели, кухня находилась в идеальном состоянии. Чтобы вдохнуть в нее жизнь, требовалось только закупить провизии и нанять несколько слуг.

Мюри похвалила Клемента, а тот сухо ответил, что это его работа, но при этом покраснел, и она заметила искорки радости в его глазах. Кажется, все эти годы обитатели замка ходили вокруг него на цыпочках, но ни один из них не додумался просто похвалить повара, отдав ему должное. Доброе слово сделало бы этого человека более терпимым и дружелюбным. Он, конечно, никогда не превратится в такого милого жизнерадостного весельчака, каким был крепыш Тибо, но все же, приложив усилия, можно добиться хоть какого-то результата.

– Мюри!

Остановившись, она с удивлением увидела на тропинке впереди Осгуда. Он направлялся к ней. Его влажные волосы были зачесаны назад, мокрая одежда прилипла к телу.

– Я вижу, вы избавили служанок от необходимости стирать вашу одежду и помылись прямо в ней. Мой муж еще купается? – улыбнувшись, спросила Мюри.

– Да, – усмехнулся Осгуд. – Балан любит воду. Дома он обычно сидит в ванне, пока вода не остынет. А уж из реки и вовсе не желает вылезать. Я – совсем другое дело, обычно окунусь и тут же выхожу.

Мюри слабо улыбнулась, но не стала критиковать его привычки, хоть и заметила недоотмытую кровь на шее Осгуда. Внезапно поняв, что это ссадина, она нахмурилась.

– Клемент сказал, что на вас напал кабан. Вы ранены?

– Вы об этом? – Осгуд вытер шею и пожал плечами. – Ерунда! Кабан оказался упрямым, он не хотел, чтобы им ужинали.

– Балан тоже пострадал? – с беспокойством спросила Мюри.

– Нет. Кузен бегает быстрее, чем я. К тому же он сидел верхом на кабане. Это я сдуру спешился, и, прежде чем мы окончательно завалили зверя, он вскочил и бросился за мной в погоню. Балану пришлось прыгнуть на скаку с лошади на спину кабана и перерезать ему горло, чтобы остановить его. Эту царапину я получил, когда налетел на ветку. Я пытался оглянуться, чтобы посмотреть, насколько близко от меня находится зверь, – со смехом рассказал Осгуд, потирая ушибленное место.

Мюри покачала головой. Охота на кабана была опасной забавой. Его непросто было завалить. Стрела или копье, пронзившие кабана, обычно только приводили его в ярость, делая сильнее, а не ослабляя.

– Я пойду, – сказал Осгуд. – Мне надо убедиться, что у Клемента есть все необходимое для приготовления кабана. Такой благородный зверь заслуживает того, чтобы его зажарили должным образом.

Проводив Осгуда взглядом, Мюри повернулась, чтобы продолжить путь к реке. Она понятия не имела, далеко ли ей еще идти, но подозревала, что река где-то неподалеку. Оказалось, что это не так – Мюри шла еще минут пять. Впрочем, прогулка ей понравилась. Она заметила несколько берез, ясень, заросли дикого лука и небольшой ковер из клевера. Все это были добрые знаки. Решив, что ее мужу не помешает удача, Мюри остановилась, чтобы сорвать веточку березы, а еще крылатку c ясеня. Несколько минут она потратила на поиски ровного ясеневого листа. Потом поискала клевер с четырьмя листочками, но после некоторых безуспешных поисков оставила это занятие на другой раз и продолжила свой путь по тропинке, которая в конце концов привела ее к реке.

Однако, к ее большому разочарованию, поляна на берегу речки была пуста. Мюри остановилась. Может быть, она не заметила мужа и тот прошел мимо, когда она стояла на коленях на ковре из клевера? Внезапно она услышала всплеск воды, донесшийся с реки. Кто-то бултыхнулся в воду ниже по течению. Очевидно, Балан и Осгуд облюбовали место для купания подальше от поляны, чтобы не испугать женщин, которые могли подойти к реке, ничего не подозревая.

Прищелкнув языком, Мюри подошла к берегу и посмотрела в том направлении, откуда доносился звук. У нее сжалось сердце, когда она увидела на поверхности воды голубую ткань… Она была того же цвета, что и новый дублет, который сшили Балану к свадьбе. С тех пор он носил его не снимая.

Мюри поспешила вдоль кромки воды к тому месту, где заметила знакомую ткань, и вскоре, к своему ужасу, обнаружила, что ее муж лежит в воде.

Выкрикивая его имя, Мюри бросилась в реку. Ее платье мгновенно намокло и отяжелело, прилипая к ногам и замедляя движения. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем ей удалось добраться до Балана. Он лежал ничком, до половины погруженный в воду. Над поверхностью виднелась только спина. Вцепившись в его дублет, Мюри быстро перевернула мужа и, просунув руку ему под голову, приподняла ее.

Мюри с тревогой вглядывалась в бледное лицо Балана. Он не дышал. «Я опоздала», – с тревогой подумала она, потом стиснула зубы и попыталась вытащить его на берег, но тут заметила кровь на руке, которой поддерживала голову мужа. Приподняв ее, она раздвинула мокрые пряди волос и ахнула, увидев глубокую рану у него на затылке. Кто-то нанес Балану сильный удар… Это не был несчастный случай.

Сжав зубы, Мюри осмотрела берег, усыпанный камнями. Их вполне можно было использовать для нападения. Кто-то снова пытался убить ее мужа.

Мюри схватила Балана за плечи и потащила к берегу. Передвигаться по реке с такой ношей было несложно, вода поддерживала обмякшее тело на плаву, и Мюри оставалось только тянуть и направлять его, но как только она добралась до берега, задача стала почти невыполнимой.

Мюри не знала, откуда у нее взялись силы, чтобы вытащить мужа из воды. Сначала она вытянула его руки, а затем обежала вокруг, схватила Балана за лодыжки и потащила за собой так, что в конце концов он опрокинулся на бок, а его живот и грудь все еще были наполовину погружены в воду. Тогда Мюри положила одну руку ему на живот, а другую – на верхнюю часть груди и попыталась полностью вытолкнуть на берег.

Тут Балан внезапно поперхнулся и из него, казалось, изверглось целое ведро воды. Он закашлялся, а потом со стоном перевернулся на спину и затих.

– Муж мой? – прошептала Мюри, с трудом веря, что он жив. Опустившись на колени рядом с его головой, она откинула влажные волосы с лица Балана и вгляделась в него.

Его кожа постепенно приобрела розоватый оттенок. Но Балан все еще был без сознания.

Закусив губу, она похлопала его по щекам, а затем, сделав глубокий вдох, сильно ударила по лицу. Это должно было разбудить его, если бы он просто спал. Но Балан даже не шевельнулся. Мюри поняла, что он не спит, выбившись из сил, а находится без сознания.

Вздохнув, она огляделась и попыталась сообразить, что же ей теперь делать.

Внутренний голос подсказывал, что нужно позвать кого-то на помощь. Мюри понимала, что не сможет дотащить Балана до замка в одиночку. Кроме того, злодей, покушавшийся на жизнь ее мужа, возможно, все еще прятался где-то поблизости, надеясь довершить начатое.

Мюри не хотела оставлять Балана одного. Но как переправить его в замок?

Ее взгляд упал на дублет, край которого она машинально сжимала в руке. Несколько мгновений она пристально смотрела на одежду мужа, а затем перевела взгляд на собственное платье и огляделась вокруг. Неподалеку валялись два довольно больших сука… Мюри покачала головой. Нет, она не сможет сделать это даже ради мужа…

Однако план действий уже созрел, и другого у Мюри не было. Понимая, что у нее нет выбора, она встала и начала раздеваться.