– Как ты себя чувствуешь?

Голос Осгуда заставил Балана открыть глаза. Он лежал на земле в небольшой рощице. Застонав, Балан перевернулся на бок, и его снова начало рвать. Казалось, его всю ночь выворачивало наизнанку. Он исторг все, что съел за ужином, но рвотные позывы продолжались.

– У меня хорошая новость, – бодро сообщил Осгуд. – Мюри тоже занемогла, а значит, это не она пытается тебя убить.

– Что? – встревожился Балан, но очередной приступ рвоты заставил его замолчать.

– Мюри лично приготовила для тебя жареное мясо на ужин, но оно так вкусно пахло, что она съела половину, прежде чем подать тебе остальное. Мюри не притронулась бы к мясу, если бы намеренно отравила его. Выходит, либо вы отравились случайно, либо кто-то другой подсыпал в мясо яд, когда Мюри оставила его жариться на костре, а сама спустилась к реке вместе с Эмили и Реджинальдом.

Балан со стоном перевернулся на спину.

– И верно, кусок мяса, который Мюри мне принесла, был как-то маловат.

– Это тебя и спасло, – заявил Осгуд. – Если бы ты съел все один, то наверняка был бы уже на том свете.

– Как моя жена?

– Хуже, чем ты, – ответил Осгуд. Балан посмотрел на него с тревогой. – Она съела половину мяса, следовательно, ей досталась половина яда, но Мюри не такая крупная, как ты. Поэтому ей пришлось несладко. У нее не только рвота, но и галлюцинации.

Балан заставил себя сесть и попытался подняться на ноги.

– Не волнуйся! Эмили ухаживает за ней, – сказал Осгуд. – Тебе лучше лежать…

Однако Балана было уже не остановить, и Осгуд сдался. Зная, какой он упрямый, кузен помог ему подняться. Несколько шагов до лагеря показались Балану целым путешествием. У него все расплывалось перед глазами. Когда они наконец добрались до шатра, сидевший у костра Реджинальд вскочил и придержал полог. Осгуд помог кузену войти внутрь. Балан с трудом добрался до тюфяка, на котором лежала Мюри, и рухнул рядом с ней.

– Вы неплохо выглядите, Балан, – сказала Эмили.

Стоя на коленях с другой стороны тюфяка, она прижимала влажную салфетку ко лбу Мюри. Даже в том плачевном состоянии, в котором он находился, Балан услышал фальшивые нотки в ее голосе и заметил беспокойство в ее глазах.

– Да, мне уже намного лучше, – согласился он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. – Я сумел дойти от входа в шатер до тюфяка, не останавливаясь, чтобы передохнуть.

– Надо же, – произнесла Эмили и вдруг, как будто что-то вспомнив, сердито посмотрела на Балана и его кузена. – Реджинальд рассказал мне, что вы с Осгудом подозреваете Мюри в покушении на вашу жизнь.

Балан испепелил бы своего болтливого кузена и друга взглядом, если бы у него были на это силы.

– Мюри собиралась поговорить с вами о той ночи, когда вы тайно проникли в ее комнату. Она знает, что не было никакого вещего сна. Но так получилось, что она случайно подслушала ваш разговор с моим мужем и Осгудом в коридоре. Ей было достаточно ваших объяснений, и она не стала выяснять отношения. А когда Мюри услышала, что вы хотите попросить у короля разрешения покинуть замок раньше срока, то испугалась, что король не позволит вам уехать, если его попросите вы, а не она, поэтому пошла на прием к его величеству сама. – Эмили замолчала и пристально посмотрела на Балана, прежде чем продолжить. – Мюри не стала бы подкладывать чертополох вам под седло и уж точно не подсыпала бы яд в мясо, собираясь потом разделить с вами трапезу.

Осгуд что-то сказал, но Балан пропустил его слова мимо ушей. Он был сосредоточен на лице Эмили. В ее голосе слышались гнев и возмущение; эти же чувства отражались и во взгляде, устремленном на него.

– Нет…

Это все, что успел произнести Балан, прежде чем без чувств упасть подле своей жены.

* * *

Мюри открыла глаза и потянулась, но тут же замерла, почувствовав, что у нее на талии лежит рука. Двигаясь осторожно, она повернула голову и, бросив взгляд через плечо, с удивлением увидела мужа. Она уже хотела было спросить, что он делает в их с Эмили шатре, но тут поняла, что они находятся вовсе не в шатре. В замешательстве она огляделась по сторонам, а затем высвободилась из-под руки Балана и поднялась с ложа.

У нее подкашивались колени, она шаталась от слабости, едва держась на ватных ногах. Но Мюри нужно было сходить в уборную, и она не могла ждать, пока ее ноги определятся, готовы они отнести ее туда или нет.

На подстилке из камышей у кровати лежало ее скомканное платье, очевидно брошенное здесь тем, кто раздевал Мюри. Она подняла одежду, аккуратно встряхнула и, облачившись в нее, осторожно направилась к двери. Приходилось держаться за стену, чтобы не упасть.

– Мюри! Почему ты встала? – услышала она встревоженный голос Эмили, когда вышла в коридор.

Мюри улыбнулась подруге, радуясь, что видит знакомое лицо. Она понятия не имела, где сейчас находится.

– Где мы? – спросила она, когда Эмили подошла к ней.

– В замке Рейнард, – ответила Эмили, взяв ее под руку, чтобы поддержать. – Вернись, пожалуйста, в постель. Ты еще очень слаба.

– Мне нужно в уборную, – пробормотала Мюри, сопротивляясь попыткам подруги отвести ее назад.

– О! – Эмили поколебалась и, вздохнув, обняла Мюри за талию. – Тогда пойдем, я помогу тебе.

– Спасибо, – пробормотала Мюри, озираясь вокруг.

Ей не разрешали навещать Эмили в Рейнарде. Подруги виделись только в королевском замке.

– У тебя здесь очень мило, Эмили, – сказала Мюри, с трудом передвигая ноги.

Та усмехнулась.

– Ты видела пока только свою комнату и коридор. Но я покажу тебе весь замок, – обещала она.

– Я не помню, как мы сюда добрались, – призналась Мюри. – Последнее, что мне врезалось в память, – это остановка на ночлег после того, как мы целый день ехали в повозке.

– Ты помнишь, как тебя тошнило?

– Помню. – Мюри поморщилась. – Моему желудку не понравилась тряска.

– Тебя тошнило не из-за тряски, – тихо сказала Эмили. – Тебя отравили.

– Что? – Мюри застыла на месте и с ужасом посмотрела на подругу.

– Но яд предназначался не тебе, – быстро сказала Эмили. – Мы думаем, что отравить хотели Балана. Однако ты съела половину мяса, которое приготовила для него.

– Мясо было отравлено? – в замешательстве спросила Мюри. – Но ведь я готовила его сама!

– Да, но ты оставила его запекаться и спустилась со мною к реке, чтобы искупаться, помнишь?

– Помню, конечно, – кивнула Мюри, а потом вдруг еще кое-что вспомнила. – Я сказала Балану, что крик кроншнепа предвещает смерть. Если бы я не съела половину мяса, так бы все и было.

Эмили едва сдержала улыбку.

– Ну, так или иначе мужчины думают, что мясо было отравлено после того, как мы ушли к реке. По их мнению, то, что ты съела половину, прежде чем отнести ужин Балану, спасло ему жизнь.

– Я съела больше половины, – поморщившись, призналась Мюри. – Мясо было таким вкусным, что я просто не могла остановиться!

– Да, и тем самым ты спасла жизнь мужу, но чуть не лишилась своей собственной. Ты была на краю гибели.

Мюри вздохнула.

– Что ж, пусть лучше я пострадаю, чем потеряю мужа.

Эмили улыбнулась в ответ на это заявление.

– Балан беспокоился о тебе. Несмотря на то что ему было очень плохо, он пошел к тебе в шатер, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Добравшись до тебя, он рухнул на тюфяк и потерял сознание.

– О, – выдохнула Мюри, растроганная рассказом подруги.

– А потом, на следующее утро, Балан посадил тебя на лошадь перед собой и отправился в путь. Мы с Реджинальдом уговаривали его остаться в лагере, пока ты не поправишься. Но он был непреклонен. Балан хотел отвезти тебя в Рейнард, потому что знал, что моя горничная Мэриан сможет тебя выходить.

– Мэриан, – с улыбкой произнесла Мюри имя женщины, которая прислуживала Эмили с детства, окружая ее неустанной заботой.

Она была сведуща в медицине и к тому же добра к своей юной госпоже. Мэриан раньше всегда сопровождала Эмили ко двору, и Мюри огорчилась, когда узнала, что на этот раз служанка не приедет в королевский замок, поскольку чувствует себя слишком старой для длительных путешествий.

Год назад, когда Эмили вышла замуж за Реджинальда, Мэриан переехала в Рейнард вместе со своей госпожой, заявив, что это был ее последний переезд. Теперь она постоянно живет в Рейнарде.

– Как она? – спросила Мюри.

– Потихоньку дряхлеет, – вздохнула Эмили. – Мне страшно видеть, как истончается ее кожа и становится хрупкой фигура. Боюсь, что скоро мы потеряем ее.

– Нет, – возразила Мюри. – Мэриан сильная женщина. Она еще увидит ваших детей, а может быть, и внуков.

– Надеюсь, что так оно и будет, – тихо сказала Эмили.

Они дошли до уборной, и Эмили подождала подругу за дверью, а потом помогла ей пройти по коридору до лестницы. Внезапно Мюри остановилась и заявила:

– Я проголодалась.

– Это хороший знак, – обрадовалась Эмили. – Ты сейчас снова ляжешь в постель, а я раздобуду тебе что-нибудь поесть.

– Я не хочу снова ложиться, – заупрямилась Мюри. – Мне хочется сесть за общий стол.

– Может быть, не сейчас? – возразила Эмили.

– Нет, я хочу сейчас.

– Давай я поем с тобой в комнате, – терпеливо сказала Эмили.

– Там спит Балан, мы не сможем свободно разговаривать. Давай спустимся вниз, я хочу посмотреть ваш замок.

Уголки губ Эмили начали подергиваться. Заметив это, Мюри сердито прищурилась.

– Что такое? – спросила она.

– Я и забыла, что ты оправдываешь свое прозвище «Негодница», только когда болеешь, – весело ответила Эмили. – Лечить тебя – одно наказание.

Мюри поморщилась, но не стала отрицать очевидное. Она действительно всегда была капризной и нетерпеливой во время болезни. Возможно, Мюри просто боялась, что другие воспримут ее недомогание как слабость, как подходящий момент для словесных атак.

Дойдя до площадки лестницы, они остановились, и Эмили позвала мужа:

– Реджинальд! Прошу тебя, подойди к нам и помоги Мюри спуститься.

Лорд Рейнард сидел внизу, в парадном зале, за расположенным на возвышении столом. Услышав зов жены, он мгновенно вскочил на ноги и поспешил вверх по лестнице.

– Ей разве уже можно вставать? – с беспокойством спросил Реджинальд, остановившись перед ними.

– Да, ей надоело валяться в постели, – сердито сказала Мюри, недовольная тем, что Реджинальд игнорирует ее так, словно она слишком больна, чтобы иметь собственное мнение.

Приподняв бровь, Реджинальд с легкой ухмылкой пожал плечами и подхватил ее на руки, чтобы отнести вниз.

– Хорошо, но вы сами будете объясняться с Баланом, когда он встанет. Я уверен, он будет недоволен вашим поведением. Я бы тоже не обрадовался, если бы Эмили так скоро встала с постели после тяжелого недомогания.

– В таком случае, я подозреваю, вы будете злиться на нее каждый раз, как только она захворает, потому что Эмили, насколько я помню, не любит болеть точно так же, как и я.

Реджинальд молча усмехнулся.

– Я когда-нибудь говорила, – с улыбкой продолжала Мюри, – как я благодарна вам за то, что вы всем сердцем любите мою подругу и стали для нее хорошим мужем?

– А я говорил вам, как благодарен, что вы не попросили короля казнить меня, когда я вознамерился жениться на вашей подруге и увезти ее в свой замок? – парировал он.

Мюри бросила на Эмили сердитый взгляд через плечо.

– Ты ему рассказала? – сконфуженно спросила она.

Мюри очень расстроилась, узнав, что ее подруга выходит замуж за какого-то лорда с севера. Родовой замок, где жили родители Эмили, находился недалеко от королевского Виндзорского дворца, и до замужества она часто приезжала ко двору. Обе подруги были опечалены тем, что теперь ей придется уехать так далеко. Мюри даже намеревалась попросить короля вмешаться и расстроить свадьбу. Но тут ко двору прибыл Реджинальд, и Мюри увидела, что Эмили безумно влюбилась в него. Жених к тому же показался ей человеком достойным. Поэтому Мюри успокоилась и отказалась от коварных планов.

– Я бы так и поступила, не будь вы созданы друг для друга.

– Тогда позвольте еще сказать, как я благодарен вам за то, что вы всегда были моей жене верной подругой, Мюри Сомердейл, – проговорил он с искренним чувством.

– Называй ее леди Гейнор! И вообще, куда, черт возьми, ты несешь мою жену?

Лорд Рейнард остановился у подножия лестницы, все еще держа Мюри на руках, и, задрав голову, уставился на Балана.

Мюри прикусила губу. На ее муже был только котарди; штаны он, по-видимому, надеть не успел. Его спутанные волосы торчали во все стороны, глаза метали молнии, Балан выглядел устрашающе.

– Доброе утро, муж мой, – поспешно заговорила она. – Я встала, потому что мне нужно было сходить в уборную. К счастью, я случайно встретила в коридоре Эмили, и она показала мне, куда идти. Но когда она попыталась уговорить меня вернуться в постель, я объяснила, что очень голодна, и она попросила Реджинальда отнести меня вниз. Сейчас я сяду за стол и поем, мне ведь нужно набраться сил после болезни. Не сердитесь, пожалуйста, я не хотела беспокоить вас, пока вы отдыхали. – Мюри замолчала, чтобы перевести дух, а затем внезапно спросила: – Как вам спалось?

Эмили вдруг расхохоталась и, увидев, что тем самым привлекла к себе всеобщее внимание, смущенно прикрыла рот ладонью, качая головой.

– Извините. Не обращайте на меня внимания. Это, должно быть, из-за беременности на меня накатывает.

– Или из-за того, что мой муж стоит без штанов, демонстрируя себя всем и каждому прямо посреди коридора, – промолвила Мюри, стараясь не смотреть на то, что выглядывало из-под подола котарди Балана. – В самом деле, муж мой, почему бы вам не вернуться в комнату, чтобы одеться поприличнее?

Балан и не подумал прикрыться рукой. На его лице не было ни тени смущения. Он лишь хмуро посмотрел на жену, а затем повернулся и направился обратно в комнату.

Реджинальд продолжил путь к столу со своей ношей на руках. Рядом семенила хихикающая Эмили.

– Ну что ж… – промолвила Мюри. – Теперь все знают, какими достоинствами обладает мой муж. Пусть завидуют!

* * *

– Уже? Так скоро?

Мюри с тревогой уставилась на мужа. Он глядел на нее исподлобья с тех самых пор, как вернулся в парадный зал полностью одетым, но она не ожидала, что он сердит настолько, чтобы прервать визит в Рейнард и заставить ее уехать от подруги, не пробыв в замке и дня.

– Мы должны добраться до Гейнора и подготовиться к зиме, – проворчал он.

– Да, но вы говорили, что мы можем остаться здесь на неделю или, по крайней мере, на несколько дней.

– Мы здесь уже неделю.

– Что?!

Мюри недоверчиво уставилась на него. Однако еще с того подслушанного разговора с Осгудом ей было ясно, что муж не стал бы ей лгать. И все же… Она бросила взгляд на Эмили, ища у нее поддержки.

– Ты была серьезно больна, Мюри, – сказала Эмили. – Яд подействовал на тебя гораздо сильнее, чем на Балана. Ты бредила и не приходила в сознание целую неделю.

Мюри в смятении откинулась на спинку сиденья. Она ничего не помнила, хотя друзья утверждали, что за время болезни она несколько раз приходила в себя. Невероятно!

– Мне жаль, что тебе не удастся вдоволь пообщаться с Эмили, – сказал Балан, – но нам некогда. Этот день ты можешь провести с подругой. Набирайся сил. Завтра утром мы отправимся в путь. Реджинальд предложил нам воспользоваться его повозкой, чтобы ты могла отдыхать во время путешествия.

– Отдыхать? Сидя в этой адской штуковине? – с досадой спросила Мюри и покачала головой. – Ну уж нет. Я лучше поеду верхом. Мне не нужна повозка.

* * *

– Мы почти на месте, – сообщил Балан. – Осталось совсем немного.

Мюри сердито посмотрела на мужа, трясясь на дне повозки. Он выглядел таким веселым, а она чувствовала себя ужасно несчастной. Ей хотелось стереть улыбку с его лица.

Путешествие далось Мюри нелегко. И хотя оно длилось всего один день, он показался ей вечностью. Они отправились в дорогу на рассвете: Осгуд и Балан – верхом, Мюри и Сесиль – в повозке. На козлах сидел возница, которому предстояло наутро отправиться в обратный путь в сопровождении двух воинов, переночевав в Гейноре.

Балан и Осгуд в поездку ко двору не взяли с собой воинов для охраны, как это обычно делали другие дворяне. Балан объяснил жене, что мужчины, которые вернулись с ним из военного похода, были слишком нужны в Гейноре, ведь многие из слуг сбежали или погибли от чумы. Он не хотел брать их с собой, отвлекая от дел. Честно говоря, отправляясь ко двору в надежде найти себе невесту, Балан не ожидал, что так скоро женится.

Путешествуя налегке, без сопровождающих, он решил пустить лошадей быстрым шагом и не делать привалов на отдых и обед.

Однако Мюри не могла ехать без остановок. И дело было не в чувстве голода – они перекусили на ходу. Вот уже два часа она страдала от неприятных ощущений в переполненном мочевом пузыре. Ее положение усугублялось сильной тряской в повозке. Мюри боялась, что не доберется до замка и опозорится, если они не остановятся.

Все еще сердясь на мужа, Мюри не хотела обращаться к нему с просьбами, но у нее не было выбора. Она окликнула его и подозвала жестом, когда он оглянулся. Балан немедленно поворотил коня и подъехал к повозке.

– Мне нужно отлучиться в лес, – заявила Мюри.

Он удивленно вскинул бровь.

– Что?

– Мне нужно отлучиться в лес, – повторила она сквозь стиснутые зубы.

– Зачем? – нахмурившись, спросил Балан.

– Я… я хочу прогуляться, – запинаясь, произнесла она и покраснела.

Ей не верилось, что муж не понимает, зачем ей нужна остановка в пути. Неужели он издевается над ней?

– Мюри, наверное, нужно уединиться, – услужливо подсказал Осгуд, который тоже подъехал к повозке.

– Ах вот в чем дело! – воскликнул Балан и сказал жене с легким раздражением: – Так бы и сказала!

– Я и сказала, – пробормотала Мюри.

Балан подъехал к вознице и приказал ему остановиться. Мюри выскочила из повозки, едва та замедлила ход; она больше не могла ждать. Затекшие от долгого сидения ноги плохо слушались, но Мюри помчалась в лес прочь от дороги, не потрудившись подождать мужа. Ей было все равно, рассердится он или нет, ведь она и сама злилась на Балана из-за того, что он заставил ее ехать в повозке.

Быстро закончив свои дела, Мюри с облегчением вздохнула и побрела назад. Она не спешила – ей очень не хотелось снова садиться в неудобную повозку. И все же обратный путь к дороге показался удивительно долгим. Она все шла и шла, а деревья вокруг нее не редели.

– Мюри!

Забеспокоившись, она остановилась и оглянулась в ту сторону, откуда пришла. Голос доносился оттуда. Мюри удивилась, недоумевая, как муж оказался у нее за спиной.

– Мюри! – раздался с той же стороны голос Осгуда.

Она повернулась и пошла обратно. В голосах мужчин слышалась тревога, и это озадачило Мюри.

– Я здесь! – крикнула она и прибавила шагу.

Вскоре ей навстречу из леса вышли Балан и Осгуд. Увидев ее, они вздохнули с облегчением.

– Ты заблудилась? – спросил Балан, подходя к жене и окидывая ее взволнованным взглядом с головы до ног.

– Вовсе нет. Я шла назад, к лошадям.

– Вас долго не было, и мы забеспокоились, – объяснил Осгуд.

Мюри прикусила губу, когда поняла, что шла в обратную сторону от дороги, на которой они остановились. Как она могла перепутать направление? Однако этот вопрос вылетел у нее из головы, как только неподалеку закуковала кукушка. Мюри тут же бросилась на землю и начала кататься по ней.

– Жена, что ты делаешь? – изумился Балан. Опустившись на колени рядом, он заставил ее остановиться. – Тебе плохо?

– Вовсе нет, – ответила Мюри и села. – Но вам не следовало меня останавливать.

– Что это было? – с недоумением спросил Балан.

Мюри насупилась.

– Вы разве не слышали голоса кукушки? Наверное, нет, иначе вы бы тоже катались по земле.

На пару мгновений воцарилась тишина, а затем Осгуд кашлянул, прочистив горло, и спросил:

– С чего бы это Балану кататься по земле?

– Чтобы поймать за хвост удачу! – выпалила Мюри. – Если начнешь кататься по земле, услышав голос кукушки, то тебе будет сопутствовать удача. Это всем известно, – объяснила она и призналась: – Правда, обычно я не катаюсь по земле из-за боязни испортить платье, но, когда кто-то пытается убить моего мужа, мне кажется, что нельзя упускать ни малейшего шанса поймать удачу за хвост. Я, конечно, могу злиться на Балана, но это временно – в конце концов я его прощу. Мне бы не хотелось, чтобы он умер до того, как это произойдет.

– Понятно, – пробормотал Осгуд, с ошеломленным видом глядя на Балана, который по-прежнему молчал.

Мюри нахмурилась, увидев, что лицо мужа хранит непроницаемое выражение, и пожала плечами. Встав, она продолжила свой путь.

– Я женился на сумасшедшей, – послышалось за ее спиной бормотание Балана.

– Да, но, по крайней мере, ты теперь уверен, что она не пытается тебя убить, – весело сказал Осгуд, и Мюри резко повернулась к ним.

– Можете смеяться, сколько вам будет угодно, но разве вы не чихнули в левую сторону от себя, прежде чем отправиться в это путешествие, муж мой? Стоит ли удивляться, что нас преследуют несчастья. А потом вы наступили на зверобой, и вас понесла лошадь! Скажете, что это совпадение? А после того, как мы услышали крик кроншнепа, нас отравили. – Мюри мрачно усмехнулась. – Смейтесь, если хотите, но каждый раз знаки предвещали беду. Запомните мои слова, когда-нибудь вы будете благодарить меня за то, что я верю в приметы!

Мюри развернулась и стремительным шагом направилась к повозке. Забравшись в нее, она с несчастным видом устроилась на неудобном сиденье и стала ждать, когда повозка тронется с места. В этот момент к ней подъехал Балан верхом на Вихре и, внезапно подхватив ее, посадил на лошадь перед собой.

– Спасибо тебе за то, что постаралась привлечь ко мне удачу, хотя тебе для этого пришлось кататься по земле и пачкать платье, – прошептал он ей на ухо, когда она замерла в его объятиях.

Услышав слова мужа, Мюри тихонько вздохнула и расслабилась. Здесь ей было намного уютнее, чем в повозке.

– Не за что, муж мой, – пробормотала Мюри. – А вам спасибо за то, что избавили меня от необходимости ехать в этой ужасной повозке.

– Я не мог допустить, чтобы ты въехала в замок с лицом чернее тучи и распугала тех немногих слуг, которые у нас остались, – сказал Балан и улыбнулся, когда она снова нахмурилась.

Мюри решила не обращать внимания на колкости мужа, и тут Балан наклонился и шепнул ей на ухо:

– Кроме того, теперь я могу делать вот это.

Мюри ахнула, когда он стал поигрывать языком с мочкой ее уха. По ее телу пробежала горячая волна. Скованность внезапно исчезла, и она снова прижалась к мужу, повернув голову так, чтобы ему было удобнее ласкать ее ухо.

Усмехнувшись, Балан взял ее за подбородок и повернул голову к себе так, чтобы дотянуться до ее губ. Их поцелуй был долгим и страстным.

Прерваться их заставил чей-то окрик. Мюри посмотрела вперед и увидела, что деревья расступились. Вдали появились очертания ее нового дома. Замок на холме оказался большим и удивительно красивым.

Но вот на полях, мимо которых они проезжали, большая часть урожая еще не была убрана и начала гнить. Деревня справа от дороги выглядела заброшенной.

– Мы потеряли много людей из-за чумы, – объяснил Балан, обводя взглядом поля. – Мои воины пытались собрать урожай, но их слишком мало для такой работы. К тому же им не хватает умения и опыта. Они не привыкли к крестьянскому труду. Поэтому большая часть урожая осталась гнить на полях.

– Значит, в следующем году земля будет более плодородной, – сказала Мюри. – Неурожайный год пойдет почве на пользу.

Балан бросил на нее удивленный взгляд, но Мюри не заметила этого. Ее внимание было приковано к мужчине, который спешил им навстречу по дороге. Его истощенный вид свидетельствовал о том, что этот человек долгое время недоедал. Тем не менее он шагал очень бодро. Судя по проседи в волосах, он был уже немолод, лицо его обветрилось и было покрыто морщинами как от возраста, так и от суровой непогоды.

Мюри решила, что перед ней один из выживших обитателей Гейнора. Мужчина остановился, и Балан натянул поводья. Должно быть, это он кричал минуту назад – больше никого не было видно на пустынной дороге.

– Милорд, вы вернулись, – широко улыбаясь, произнес мужчина. – До нас дошли слухи о том, что вы уже в пути и везете с собой молодую жену-красавицу. – Он повернулся к Мюри с той же искренней улыбкой. – Мы очень рады видеть вас в Гейноре, миледи.

– Спасибо, – сказала Мюри, улыбнувшись в ответ.

– Мюри, это наш главный конюх, Хабби, – сказал Балан.

Мюри застенчиво произнесла приветствие.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Балан конюха.

– Ищу какой-нибудь корм для лошадей, – ответил он, пожав плечами. – Но все впустую, едва ли здесь осталось что-то годное.

Мюри проследила за печальным взглядом старика, устремленным на поля, и озабоченно сдвинула брови.

– Неужели все настолько безнадежно? – спросила она мужа.

– К сожалению, да, – со вздохом сказал он. – Садись в повозку, Хабби, мы подвезем тебя в замок.

Тот кивнул и направился к повозке. Поздоровавшись с Сесиль, он взобрался на козлы и сел рядом с возницей. Повозка и всадники снова тронулись в путь.

Теперь Мюри стала внимательнее оглядывать окрестности. Судя по всему, год выдался урожайным, но урожай, как и сказал ее муж, было некому убирать. Мюри отметила про себя важное обстоятельство – земля, очевидно, была здесь плодородной, и в следующем году она должна была дать обильные всходы. А значит, существовала надежда на то, что жизнь в замке наладится.

Но пока ситуация выглядела безотрадной. Деревня словно вымерла. Похоже, ее населяли только призраки. Проезжая мимо домов, Мюри не увидела ни жителей, ни домашних животных.

Двери и ставни на окнах домишек под соломенными крышами были распахнуты и громко хлопали, открываясь и закрываясь на ветру. Огороды, в которых когда-то выращивали овощи и зелень, заросли сорняками.

Мюри почувствовала облегчение, когда деревня осталась позади. Теперь они ехали мимо огромных курганов, высившихся по обеим сторонам дороги. Мюри догадалась, что именно здесь местные хоронили умерших от чумы сородичей. Это были массовые захоронения, поскольку людей умирало так много, что оставшиеся в живых были не в силах рыть свою могилу для каждого.

Людьми правил страх. Чума распространилась по всей Англии, включая Беркшир, где стоял Виндзорский замок. Страх заразиться смертельно опасной болезнью заставлял людей совершать самые ужасные поступки.

Руки Балана крепче обхватили Мюри за талию, и это вывело ее из задумчивости. Она заставила себя улыбнуться мужу. Тем временем они проехали по подъемному мосту и оказались в нижнем дворе замка.

Болезнь и здесь оставила свои следы. Замок был явно запущен из-за нехватки рабочей силы. Но, по крайней мере, хоть в нижнем дворе толпились люди – в основном воины. Часовые прохаживались по крепостной стене и несли караул. Кроме них, Мюри заметила крупных мускулистых мужчин, одетых в удобную для работы одежду – туники из грубой ткани и выцветшие штаны.

Мюри с любопытством разглядывала обитателей замка. Она не могла не отметить, что все до единого радушно встречали их широкими улыбками. Они искренне радовались, что хозяин замка благополучно вернулся домой. Эмили рассказывала Мюри, что Гейнор сильно пострадал от чумы, но выражение лиц обитателей замка яснее, чем слова, говорило о том, насколько плохи были дела и как много надежд люди возлагали на Балана и его молодую жену.

И тогда Мюри в душе поклялась, что не подведет их. Она сделает все, что в ее силах, чтобы им жилось лучше и чтобы их господин, ее муж, оставался цел и невредим.

Несмотря на то что Мюри сердилась на Балана, она всю дорогу, трясясь в повозке, размышляла о том, как спасти мужа от грозящей ему неведомой опасности.

Кто-то подложил ему под седло колючий чертополох в надежде, что он упадет с лошади и сломает себе шею. Когда это не сработало, злоумышленники прибегли к яду. И только хороший аппетит Мюри спас Балана от верной смерти.

Кто-то явно хотел убить ее мужа, и Мюри намеревалась выяснить, кто это был и каков его мотив. Выяснить и остановить злодея.

Она уже начала составлять план поимки преступника и спасения мужа.