– Все хорошо? – спросила Эмили, когда Мюри вернулась в лагерь.

В их отсутствие мужчины развели костер, и Эмили сидела у огня, наслаждаясь теплом. Мюри, слегка продрогшая от купания в реке, в которую она окунулась после соития, была рада погреться у костра. Она принялась расчесывать волосы, надеясь, что теперь они быстрее высохнут.

– Конечно, все хорошо, – ответила она на вопрос подруги. – Разве есть причины для беспокойства?

– О, ни малейших, – ответила Эмили и, озорно сверкнув глазами, добавила: – Мужчин встревожили крики, доносившиеся из леса, но Реджинальд заверил их, что это пустяки, и не позволил броситься вам на помощь.

Мюри вспыхнула от смущения, потом нахмурилась и, сморщив нос, пробормотала:

– Я увидела змею.

– Не сомневаюсь, – многозначительно произнесла Эмили, и румянец на щеках Мюри стал еще гуще.

– Нет, я имела в виду… – сконфузившись, начала было она, но, когда ее подруга разразилась смехом, Мюри махнула рукой и тоже рассмеялась.

– Я рада, что твой брак складывается удачно, – промолвила Эмили, немного успокоившись. – Представляю, как было бы трудно, если бы ты не нашла общего языка с мужем в супружеской постели.

– Ты права, – согласилась Мюри.

Отыскав взглядом мужа, она увидела, что он разговаривает с Реджинальдом. Мужчины весело смеялись. Наверное, Реджинальд тоже рассказал Балану, что воины, услышав доносившиеся из леса крики и стоны, собирались отправиться им с Мюри на подмогу. Балан встретился с женой взглядом и улыбнулся.

– Стоит Балану ко мне прикоснуться, как у меня подкашиваются колени, – призналась Мюри подруге, – и по всему телу бегают мурашки.

– Я тебя понимаю, – вздохнула Эмили, ища глазами своего мужа. – И у нас с Реджинальдом так было…

– Было? – с тревогой спросила Мюри.

– Он не прикасался ко мне с тех пор, как мы узнали, что я беременна, – с несчастным видом призналась Эмили.

– О… – промолвила Мюри и прикусила нижнюю губу. Ее взгляд непроизвольно вернулся к Реджинальду. – Скорее всего, он просто боится сделать тебе больно или навредить ребенку.

– Может быть… Но мне все время кажется, что он находит меня ужасно непривлекательной, толстой и уродливой, – сказала Эмили с невеселой улыбкой.

– О дорогая, я уверена, что это не так, – возразила Мюри. – Все вокруг видят, как Реджинальд тебя обожает.

– Тогда почему он больше ко мне не прикасается?

– Он постоянно обнимает и целует тебя, – заметила Мюри.

– Это совсем другое, Мюри. Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю. Это просто нежность. А мне хочется…

Замолчав, Эмили перевела взгляд на мужа. В ее глазах читалась мука борьбы со страстью.

– Ты хочешь чувствовать себя желанной, а не просто женщиной, о которой заботятся, – сказала Мюри.

Несмотря на то что она была замужем всего два дня, Мюри понимала подругу. Она бы тоже чувствовала себя несчастной, если бы Балан вдруг перестал желать ее.

Эмили, вздохнув, махнула рукой, как будто хотела отогнать тяжелые мысли.

– Все будет хорошо. Просто я так устала от этой тяжести. Все наладится, как только родится малыш… И, надеюсь, это будет скоро.

– Но не слишком скоро, – возразила Мюри с легким смешком. – Прошу тебя, не накликай беду. Давай сначала доберемся до замка Рейнард, а потом уже будем думать о родах. Мне не хотелось бы, чтобы малыш родился в пути, в суровых условиях, без помощи повитух, без целебных трав и снадобий, которые необходимы роженице.

– Да, конечно, у меня впереди еще пара месяцев, – согласилась Эмили.

Мюри кивнула.

– Дамы, – промолвил подошедший к ним Реджинальд, за которым следовал Балан, – как оказалось, Балан и Осгуд не взяли с собой в дорогу походный шатер. Поэтому я предлагаю вам, леди Мюри, занять мое место рядом с Эмили в нашем шатре, а я присоединюсь к остальным мужчинам и переночую у костра.

Мюри посмотрела на мужа. Она-то надеялась, что этой ночью уснет у костра в его объятиях. Ей понравилось просыпаться рядом с ним утром: открывая глаза, она чувствовала его заботу и наслаждалась близостью. Однако Балану, похоже, было все равно.

– Прекрасная идея, – промолвила Эмили.

Выдавив из себя улыбку, Мюри кивнула.

– Это очень любезно с вашей стороны, Реджинальд. Спасибо.

Когда мужчины отошли, Эмили с несчастным видом взглянула на подругу.

– Вот видишь, теперь он не хочет даже спать рядом со мной.

– Да и Балан, по-видимому, тоже не жаждет провести со мной ночь, – пробормотала Мюри.

Они вздохнули, наблюдая, как их мужья направляются на другую сторону поляны.

Несмотря на отсутствие в шатре мужа или, возможно, как раз благодаря этому, на следующее утро Мюри проспала допоздна. Когда она проснулась, шатер был пуст. Эмили уже встала и ушла. Сесиль, по-видимому, уже побывала тут: на меховом одеяле у изножья ложа, на котором Мюри спала, лежала свежая одежда. Потянувшись за камизой, Мюри взяла ее и, надев через голову, встала, потом облачилась в платье и сюрко, пригладила волосы и вышла из шатра.

На поляне царило оживление. Как оказалось, Мюри встала последней и мужчины уже успели свернуть лагерь и теперь собирали вещи, чтобы погрузить их в повозку.

– Доброе утро, жена, – услышала она голос Балана.

Мюри повернулась и застенчиво улыбнулась ему.

– Надеюсь, ты хорошо спала? – спросил он.

Кивнув, она вгляделась в его лицо. К ее удивлению, он был бледен и выглядел изможденным. Судя по нахмуренным бровям, сам Балан спал плохо. И все же она вежливо спросила его:

– А вы?

– Ночью шел дождь, – мрачно ответил он.

– Вот как?

Мюри прикусила губу. Балан взял ее за локоть и повел в лес.

– Ты почти не спала в нашу первую брачную ночь, – сказал он, – поэтому я позволил тебе подольше поспать сегодня. Но теперь у тебя не осталось времени, чтобы хорошенько умыться перед отъездом. – Балан говорил на ходу, шагая вместе с Мюри по тропинке к берегу реки. – Ты вышла из шатра как раз в тот момент, когда я уже собирался тебя будить. Мы выезжаем, как только будут уложены вещи.

Мюри кивнула. Вскоре она поняла, что Балан не преувеличивал, говоря о том, что у нее почти нет времени как следует помыться. Он дал ей минутку, чтобы сходить по малой нужде, а затем отвел к реке, чтобы Мюри могла ополоснуть лицо и руки водой. После этого они поспешно вернулись на поляну.

С некоторым изумлением она увидела, что за столь короткое время мужчины успели разобрать походный шатер и погрузить в повозку. Все уже сидели верхом, ожидая Балана и Мюри. Только Реджинальд еще усаживал Эмили.

Едва Мюри успела все это заметить, как Балан внезапно обхватил ее за талию и поднял на лошадь. Изумленно оглядываясь, она крепко ухватилась за луку седла, чтобы не упасть от неожиданности.

– Я… – растерянно начала она, но тут муж протянул ей небольшую холщовую сумку.

– Здесь сыр, хлеб и яблоко, чтобы ты могла перекусить в дороге, – сказал он.

– Спасибо, – прошептала Мюри и, забрав свой завтрак, проследила взглядом за тем, как муж уходит к собственной лошади.

Она все еще не совсем проснулась, и эти торопливые сборы привели ее в замешательство. Повернув голову, она увидела сидевшую в повозке Эмили, которая, улыбаясь, махала ей рукой. Мюри почувствовала, что постепенно приходит в себя, и помахала подруге в ответ. Но тут ее внимание привлекло пронзительное конское ржание и фырканье.

Резко обернувшись, Мюри увидела мужа, который, видно, только что вскочил в седло. Его жеребец по кличке Вихрь почему-то сильно нервничал. Он вставал на дыбы, фыркал и бил копытом землю, чуть ли не визжа от боли. Мюри только успела перепугаться за мужа, как вдруг лошадь внезапно сорвалась с места и галопом помчалась в лес.

Мюри, недолго думая, перекинула ногу через седло, пришпорила свою лошадь и бросилась вслед за Баланом. Оклик заставил ее бросить взгляд через плечо, и она увидела, что за ней скачет Реджинальд, а позади него – еще несколько всадников, но тут же снова сосредоточилась на погоне.

Кобыла Мюри была прекрасной верховой лошадью – ее подарила Мюри королевская чета на шестнадцатилетие. Но жеребец Балана, Вихрь, был настоящим боевым конем, привыкшим носить на себе всадника в полном облачении, в тяжелых доспехах и с оружием. А сегодня Балан был без доспехов, без тяжелого щита и меча, и его конь несся со скоростью ветра. У Мюри не оставалось никакой надежды угнаться за ним. Как же ей помочь мужу?

К счастью, боевой конь Реджинальда сумел догнать Вихря, и Мюри вздохнула с облегчением. Она взволнованно наблюдала за тем, как Балан на полном скаку перепрыгнул на коня Реджинальда. Это был очень опасный маневр в лесу. Всадники, сидевшие теперь на одном скакуне, покачнулись, и Мюри испугалась, что они потеряют равновесие, однако Реджинальд удержался в седле и не дал упасть другу. Его боевой конь замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Жеребец Балана успокоился в тот самый момент, когда его всадника не оказалось в седле.

Поравнявшись с мужчинами, Мюри остановила лошадь и с тревогой оглядела мужа, чтобы убедиться, что он не ушибся. Когда она поняла, что с ним все хорошо, ее беспокойство сменилось гневом.

– Я же говорила вам, не наступайте на зверобой! – с досадой сказала она.

– О чем ты? – с недоумением спросил Балан, спешиваясь.

Реджинальд тоже спрыгнул на землю и взял под уздцы успокоившегося жеребца Балана.

– О зверобое, на который вы вчера наступили, – ответила Мюри мужу. – Неужели вы не помните? Я говорила вам, что, если вы наступите на зверобой, выскочит волшебный конь и унесет вас на край земли. Будьте впредь более осторожны, смотрите, куда вы ставите ногу, муж мой. Я чуть не потеряла вас…

– Мюри, – терпеливо сказал Балан, – я наступил на зверобой вчера, а не сегодня. И меня унес никакой не волшебный конь, а мой собственный.

– Да, но в поверье не сказано, когда и как появляется волшебный конь, – заметила она. – Может быть, он вселился в вашего жеребца и пытался унести вас на край света. Если бы не Реджинальд, все могло бы плохо кончиться. – Мюри сокрушенно покачала головой. – Умоляю вас, смотрите под ноги! Обращайте внимание на то, куда ступаете!

– Никогда не поверю, что в Вихря вселился какой-то волшебный конь, – раздраженно проворчал Балан.

Повернувшись, он отошел к Реджинальду, который расседлывал вспотевшую лошадь.

– Никто в твоего жеребца не вселялся, – мрачно заявил Реджинальд, и Мюри, все еще сидевшая в седле, сверху увидела, что он что-то держит в руках. – Кто-то подложил тебе под седло чертополох, чтобы его колючки впились в бедное животное, когда ты надавишь на седло всем весом. Это от боли Вихрь так взбесился.

С округлившимися глазами Мюри соскользнула со своего скакуна и поспешила к мужчинам. В руках у Реджинальда действительно была веточка чертополоха, усыпанная острыми колючками.

– А не может быть так, – нахмурившись, спросила она, – что чертополох оставил волшебный конь, чтобы сбить нас со следа? Чтобы мы подумали, будто дело здесь не в нем?

– Мюри! – рявкнул Балан.

– Что? – настороженно спросила она.

– Я… Ты… Ничего, забирайся в седло, – вздохнув, приказал он.

– Тебе лучше не рисковать сегодня садиться на него, – сказал Реджинальд другу. – Пусть Вихрь успокоится и придет в себя.

Мюри повернулась и зашагала обратно к своей лошади. Она всего лишь пыталась помочь мужу, предотвратить беду. То, что вчера он наступил на зверобой, а сегодня утром его понесла лошадь, не могло быть простым совпадением. Почему Балан не хотел этого понять?

Бормоча что-то себе под нос, она подвела свою кобылу к небольшому валуну, гораздо меньшему, чем тот, на котором они с Баланом занимались любовью. Приятные воспоминания всплыли в ее памяти. Тряхнув головой, чтобы избавиться от них, Мюри взобралась на валун, вставила ногу в стремя и поднялась в седло.

– Ты прав, – сказал Балан Реджинальду. – Мой конь продолжит путь без всадника. По крайней мере сегодня.

Мюри поворотила лошадь, собираясь выехать на дорогу, но тут муж окликнул ее:

– Подожди минутку, жена!

– В чем дело? – резко спросила она, бросив на него раздраженный взгляд через плечо.

– Я поеду с тобой.

Мюри фыркнула с недовольным видом, но остановила лошадь. Балан подошел к ней, держа под уздцы своего скакуна.

– Если хочешь, я поведу Вихря, – предложил Реджинальд. – У тебя и без него будет много хлопот с поводьями и Мюри.

– Спасибо, – пробормотал Балан.

Мюри сердито посмотрела на мужа.

– Это моя лошадь, и я не позволю вам править ею. Садитесь сзади и держитесь за меня, – решительно заявила она. – Это все, что вам нужно делать.

Но Балан, казалось, не слушал ее. Сев позади и крепко прижавшись к спине жены грудью, твердой, словно каменная стена, он отобрал у нее поводья и развернул лошадь.

– Ты ехала не в ту сторону, – прошептал он на ухо Мюри, а затем снова вложил поводья ей в руки. – Вот теперь можешь править.

Мюри скорчила было рожицу, но вдруг вздрогнула и вскинула голову, услышав пронзительный жалобный крик какой-то птицы.

– Кроншнеп, – прошептала она, побледнев от страха.

– Что случилось? – встревоженно спросил Балан, наклонившись, чтобы взглянуть жене в лицо.

– Крик кроншнепа, – сказала она сдавленным голосом, – очень плохое предзнаменование. Он предвещает смерть… Или, может быть, это только если услышишь его ночью? – с беспокойством пробормотала она.

– Жена, поехали в лагерь. Мне сейчас не до твоих глупых предрассудков, – резким тоном произнес Балан.

Мюри молча пустила лошадь шагом, решив про себя, что ничем не заслужила этой резкости. Она была сердита на мужа. Сначала он накричал на нее, а теперь еще и огрызнулся, сочтя дурой. И тут Балан обхватил ее сзади, положив ладони на грудь, и она удивленно заморгала.

– Что вы делаете? – спросила Мюри, встревожившись, и повернула голову, чтобы убедиться, что Реджинальд не смотрит на них.

– Я держусь за тебя, чтобы не выпасть из седла, – сказал Балан, уткнувшись сзади в ее шею.

Мюри сделала глубокий вдох, чтобы осадить мужа, но тут же молча выдохнула, почувствовав, как его пальцы нашли ее затвердевшие соски и начали поигрывать ими через ткань платья.

– Муж мой… – задыхаясь, промолвила Мюри, склонив голову набок.

– Да, я твой муж, – прохрипел он, покусывая мочку ее уха.

Мюри попыталась понять, что означало это заявление, но тут рука Балана скользнула вниз и очутилась у нее между ног, прижимая ткань платья к ее телу. Мюри застонала и прильнула спиной к груди мужа, но, увидев, что Реджинальд подъехал к ним вплотную, резко выпрямилась в седле. К счастью, Балан убрал руку, и Реджинальд, казалось, не заметил, что помешал любовной игре молодоженов.

– Зря мы, наверное, решили сегодня продолжить путешествие, – с досадой промолвил он. – Нужно отложить отъезд и остаться в лагере до завтра. Ехать вдвоем на одной лошади весь день – это не дело.

– Ты прав, но мне не хотелось бы терять целый день, – заявил Балан, – Мюри поедет в повозке вместе с Эмили, а я продолжу путь верхом на ее кобыле.

Мюри снова рассердилась на мужа. Она как раз собиралась предложить именно это: отдать свою лошадь ему, а самой сесть в повозку к Эмили, – но Балан опередил ее, не дав ей рта раскрыть, да к тому же объявил о своем решении так, словно это был закон, которому все обязаны беспрекословно подчиниться. Даже не потрудился спросить у нее согласия. Это было обидно. Похоже, Балану нравилось всеми командовать.

– Не беспокойся, это нас не задержит, – заверил Балан друга. – По моим расчетам, мы будем на месте завтра.

Увидев выражение облегчения на лице Реджинальда, Мюри сменила гнев на милость. Она понимала, что он беспокоится об Эмили и боится, что путешествие затянется. Балан понял это и принял решение не задерживаться в пути. Мюри не следовало сердиться на мужа за его своеволие, властный характер, неуступчивость…

Внезапно чьи-то сильные руки подхватили Мюри и поставили на землю. Оказывается, она так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как Балан спешился и спустил ее с седла.

– Садись в повозку и успокой Эмили. Похоже, она сильно встревожена, – сказал он, повернув Мюри лицом к повозке и хлопнув ее пониже спины, чтобы она поторопилась.

Балан проводил жену глазами, улыбаясь тому, как она что-то бормочет себе под нос, а потом, кое-как оторвав от нее взгляд, повернулся и кивнул подошедшему Осгуду.

– Что случилось? – с беспокойством спросил кузен. – Почему твой конь рванул с места как сумасшедший? Вихрь никогда раньше так себя не вел.

– Кто-то подложил чертополох под седло, – объяснил Реджинальд, спешиваясь, чтобы присоединиться к друзьям.

– Чертополох? – с тревогой спросил Осгуд. – Умышленно?

– Вряд ли он попал туда случайно, – с сомнением произнес Реджинальд. – Его положили так, чтобы конь не чувствовал колючек до тех пор, пока в седле не окажется всадник.

– Значит, это было сделано намеренно, – нахмурился Осгуд и взглянул на кузена. – Ты мог погибнуть.

– Мог, – с беспечным видом согласился Балан.

Он взял седло, которое Реджинальд привез на своей лошади, и передал одному из воинов, чтобы тот погрузил его в повозку.

– Пойду проведаю Эмили. Я должен убедиться, что с ней все в порядке. Это странное происшествие всем нам потрепало нервы, – промолвил Реджинальд.

– Спасибо тебе за помощь, Реджинальд, – сказал Балан с искренней, пусть и запоздалой, признательностью. Он ведь мог погибнуть, если бы не проворство и ловкость друга.

– Ты не думаешь, что это Мюри… – промолвил Осгуд, когда кузены остались наедине, и замолчал, не договорив.

Балан с изумлением посмотрел на него. На его лице отразилось беспокойство.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он, не понимая, куда клонит Осгуд.

– Ну, я просто подумал… Она не стала упрекать тебя в том, что ты был в ее комнате в канун дня святой Агнессы, и почему-то изъявила желание как можно быстрее покинуть двор, хотя наверняка была расстроена. Она ведь думает, что ты женился на ней обманом.

– И что? – с недоумением спросил Балан.

– Возможно, она решила не выяснять с тобой отношения, а просто расторгнуть брак.

Балан уставился на него как на умалишенного.

– Расторгнуть брак нельзя, Осгуд. Он скрепил нас нерушимыми узами, и точка. Мюри – моя жена навеки.

– Пока смерть не разлучит вас, – многозначительно произнес Осгуд.

– Ты думаешь, она пыталась меня убить? – Эта мысль потрясла Балана. Тряхнув головой, он отогнал ее. – Не смеши!

Повернувшись, Балан решительно зашагал к лошади Мюри, чтобы сесть в седло. Но слова Осгуда заронили в его душу зерно сомнений, от которых было нелегко избавиться. Всю дорогу Балана одолевали вопросы: почему Мюри не предъявила ему обвинений в том, что он был в ее комнате ночью накануне дня святой Агнессы, и почему она стремилась так срочно покинуть королевский замок?

Мюри не обратилась к нему с просьбой ускорить отъезд из замка, как подобало верной жене, а сама пошла на прием к королю и устроила все так, чтобы Балан не смог отказаться покинуть двор, даже если бы захотел… Мюри знала, что они отправятся через лес, где не будет свидетелей, если вдруг произойдет несчастный случай. К тому же ее никто не мог заподозрить в намерении избавиться от мужа, поскольку никто при дворе не знал, что у Мюри были причины злиться на Балана.

* * *

– Балан весь день бросал на тебя какие-то странные взгляды. Вы что, поссорились в лесу? – с любопытством спросила Эмили, когда они вечером отдыхали у костра.

Мюри обернулась на мужа через плечо. Он стоял поодаль и разговаривал с одним из воинов, время от времени поглядывая в сторону Мюри с задумчивым прищуром.

Мюри больше не злилась на него. Но начни он вдруг снова дерзить ей, тут же опять вскипела бы. В конце концов, это ей, а не ему пришлось весь день ехать в повозке, что было весьма неудобно. Она понятия не имела, почему мужчины считают, что женщинам комфортнее передвигаться в телегах, которые трясет и подбрасывает на каждой колдобине.

К вечеру, когда они наконец остановились на ночлег, все тело Мюри было покрыто синяками, словно от побоев. К тому же у нее разболелся живот. Да, сегодняшний день никак нельзя было назвать удачным.

Вздохнув, она рассеянно потерла живот и устремила невидящий взгляд на танцующие языки пламени, но тут вспомнила, что Эмили задала ей вопрос.

– Да нет, он просто дуется на меня, потому что я сказала ему, что сегодня утром его унес волшебный конь.

– Что? – удивленно спросила Эмили, и Мюри быстро объяснила, что ее муж наступил на зверобой и она испугалась, что его унесет волшебный конь… Или что в его жеребца вселится волшебный конь.

Эмили расхохоталась.

– О боже, Мюри. Единственное, что мешает тебе стать идеальной женщиной, – это твои глупые суеверия.

Мюри насупилась.

– Прости, но я…

– Не извиняйся, – остановила ее Эмили. – Если бы ты была идеальна, я бы возненавидела тебя просто из принципа.

– О, – вырвалось у Мюри.

Она не знала, как понимать слова подруги. Они замолчали, и через некоторое время Мюри поймала себя на том, что снова смотрит на мужа. Она надеялась, что сегодня вечером он отведет ее куда-нибудь подальше от лагеря якобы для того, чтобы Мюри привела себя в порядок после долгого пути. И когда стихнут голоса их спутников, муж поцелует ее и они отдадутся на волю страсти…

Однако, к ее разочарованию, Балан этого не сделал.

Реджинальд проводил обеих женщин до реки и отвернулся, пока они умывались. Балан, похоже, был слишком занят, чтобы отвлекаться на общение с женой.

В душе Мюри снова начало закипать глухое раздражение, но тут она заметила, какой у Балана нездоровый сероватый цвет лица. Возможно, все дело было в отсветах, падавших от костра. И все же она забеспокоилась.

– Мюри, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила наблюдавшая за ней Эмили. – Ты все время потираешь живот, и мне кажется, что ты побледнела, хотя при таком освещении трудно судить.

– Живот меня и вправду беспокоит, – с несчастным видом призналась Мюри. – Думаю, ему не понравилось путешествие в повозке. Не знаю, как ты выносишь такую дорогу.

– У меня не было выбора. Реджинальд согласился взять меня ко двору только при условии, что я проделаю весь путь туда и обратно в повозке, – сухо сказала она. – А мне так хотелось встретиться с тобой!

– О, моя дорогая, – выдохнула Мюри, и на ее глазах выступили слезы. – Я знаю, что ты всем сердцем любишь меня. Спасибо тебе, Эмили, за искреннюю дружбу!

– Мюри! – воскликнула Эмили. В ее голосе слышалась неподдельная тревога. – С тобой все хорошо? На тебе лица нет!

– Зато у тебя два лица… – пробормотала Мюри и вдруг почувствовала, что бессильно валится прямо на подругу.