Поздней весной, когда на деревьях распускаются цветы, начинается удивительный процесс – опыление, без которого ни яблок, ни груш, ни черешни с абрикосами не видать. Для него понадобится пыльца, именно она активирует процесс завязывания плодов. Выдумщица-природа устроила это так: на цветке есть пестик – длинная трубочка, в нижней надутой части которой прячется завязь. Когда происходит опыление, завязь начинает превращаться в плод. Но как в цветок попадает этот волшебный активатор, вот в чём вопрос.

Верхняя часть пестика со смешным названием «рыльце» – настоящая антенна для ловли пыльцы.

Есть растения, которым для опыления никто не нужен – только они сами. Груша Самарская красавица была как раз из таких, потому и привёз её хозяин из питомника в единственном экземпляре – больше на его участке груш не было. На пятую осень её жизни на стройных ветках должны были появиться первые зеленовато-жёлтые плоды.

Одиночкой был и абрикос с громким именем Северный Триумф – тот тоже рос сам по себе, недалеко от компостной кучи. Он не был изгоем, нет, просто в отличие от яблонь, не стремился окружать себя друзьями. В начале мая он робко зацветал, потому что был ещё юношей, причём стеснительным. Профессор забрал его из питомника двухлеткой и сначала хотел посадить рядом с малиной, но передумал – от кустарника на южное дерево могли перебежать вредители. Потом собирался укоренить его возле яблонь, чтобы был под присмотром, но словоохотливые матроны могли окружить его такой плотной заботой, что он перестанет расти и взрослеть. Так абрикос обрёл своё место между виноградником, клубничной полянкой и компостной кучей. Ему нравилось. Хотя куча вызывала у него опасения.

А яблони – те не могли плодоносить друг без друга. Чтобы в цветах образовывалась завязь, на их рыльца должна была попасть пыльца не своя, а другого дерева, причём другого сорта. В науке это называется перекрёстное опыление. Яблони с удовольствием обменивались своей пыльцой друг с другом. Они росли просторно, каждой хватало места, но при этом довольно близко – по четыре метра от одного дерева до другого, и пыльца между ними, подхватываемая ветром, летала свободно. Но ветер – курьер с переменчивым характером, поэтому для надёжности яблони привлекали к работе пчёл.

Жёлто-коричневые полосатые переносчики только того и ждали. Антонина Павловна приклеивала к своему стволу объявление о найме на работу трудолюбивых пчёл для переноски пыльцы, и в очередь моментально выстраивались сотни жужжащих претендентов.

Летом пчёлы могли выбирать, пробовать, где пыльца повкуснее, а во второй половине мая выбор у них был небогат. И на фоне полуголых кустарников зацветающие яблони выглядели райскими кущами, где можно и поесть нектара от пуза, и собрать строительного материала для своих домов. Пчёлы, конечно, об опылении растений не думали, перенос пыльцы с тычинок на пестики у них происходил непроизвольно: перелетая с одного цветка на другой, с одного дерева на соседнее, пчела цепляла лапками пыльцу, как липучка – пыль. Но яблони рады, рады и пчёлы. Глядя на дружбу яблонь с пчёлами, хозяин говорил загадочное слово «симбиоз».

Как-то Вася спросила профессора, что оно значит. Он объяснил, что симбиоз – это дружное существование бок о бок разных живых существ, от которого каждый получает пользу.

– Человек и собака – тоже симбиоз, – подумала Вася.