В аудитории стояла гробовая тишина, нарушаемая вздохами разочарования и каплями пота, что стекали со лба и падали на столешницу. Ван Ривьян с утра пораньше решил прокачать наши энергетические способности и заставил зажигать кубы одновременно единым потоком, в котором предстояло в равномерном количестве соединить все энергии. Пока мы пыхтели, он вальяжно прогуливался между рядами, разглагольствуя о концентрации:

– Запомните, ничего не происходит само собой и просто так, как и смена ипостаси. Вы должны научиться контролировать дар, чувствовать его, видоизменять и направлять. Бездумно пулять вы уже и так научились.

– Эм, я тут это… – перебил преподавателя Зувир.

Все взгляды сразу обратились на него, точнее, на отскакивающих студентов от горящей столешницы.

Ван Ривьян закатил глаза и как ни в чем не бывало продолжил:

– Чего же вы ждете, дорогой?

Зувир напрягся, сделал новый пас, и пламя полностью охватило стол. В испуге он отбежал назад, не зная, за что хвататься и как исправить ситуацию.

Ван Ривьян создал вокруг огня безвоздушное поле – языки пламени потухли:

– Не забудьте к следующему занятию восстановить конспекты. Бонусом для всех станет реферат по теме «Способы борьбы с огнем».

Аудитория недовольно заворочалась под надменным взглядом Ван Ривьяна:

– Впереди практика, первый выход во взрослую жизнь в качестве одаренного, а вы элементарных вещей не умеете. Кстати, все заметили, что с сегодняшнего дня введен новый предмет в программу обучения?

– Шаманы не справляются со своими обязанностями? – пропищал Пеки, чем заработал неодобрение со стороны преподавателя.

– Шаманы не обязаны залечивать банальные ушибы и ссадины. Поверьте, их количество день ото дня будет только прибавляться, – следом Ван Ривьян посмотрел на меня и хмыкнул своим мыслям. – Милгын, а вот вы задержитесь.

Я кивнула, иного не оставалось, как бы ни хотелось отказаться, ведь подобные просьбы никогда не сулили ничего хорошего.

Вой оревуна известил об окончании пары. Студенты быстро скидывали вещи в сумки, я медлила, дожидаясь, пока хотя бы большая часть покинет аудиторию. Вот только сложить-то они вещи сложили, а уходить не спешили – толпились в дверях, поглядывая на меня.

– Тебя подождать? – озабоченно спросила Карни.

– Опоздаете, реферат влепят, – ответила я, поглядывая на столпившихся. – Вы лучше их выведите.

– Будет сделано, – для утвердительности поднял ладонь Грон.

Я пошла к ожидавшему меня преподавателю, вальяжно облокотившемуся к трибуне, а Грон подхватил Люнею и Карни под руки, и шеренгой они пошли на выход.

– Вы просили задержаться, – начала я первой.

– Просил, – широко улыбнулся Ван Ривьян. – Думаю, вы догадываетесь зачем.

– Дополнительные занятия? Рен Ренове предложил ввести их примерно через месяц от начала учебного года, – постаралась я выглядеть беспечной и спокойной.

– А если так? – Ван Ривьян сделал пас, дверцы шкафа отворились, и к нам устремилась клетка с ящерицей и бусинами. – Появились новые предположения?

– Ящерица, – тянула я гласные. – С ней что-то не так?

– Определенно. Так скажите, что вы с ней сделали?

– Усыпили…

– И чем же?

– Вы знаете, мы отдали вам списки.

– Вы уверены?

– Что-то из этого точно сработало…

– Вы в этом уверены? – издевался Ван Ривьян. – Или что-то сделали! – Клетка дрогнула, ящерица раздраженно зашипела. – Милгын, как вы усыпили ящерицу? Вы же не думали, что я вам поверил?

– Думала, – прошептала я, но Ван Ривьян хорошо расслышал и попросил жестом продолжить. – Вы снимете наши баллы?

– Торговаться теперь решили? Или собираете войти в семерку избранных? – по тону преподавателя сложно было определить, злится он или просто играет. – Не сниму, – успокоил он, заметив мой испуг, – все же ваша группа выполнила задание.

– Накормила ее эфиром, – призналась я, рассматривая переплетенные пальцы.

– Что вы сделали? – не расслышал преподаватель.

Мне пришлось повторить во второй, а затем и в третий раз.

– Как? Нет, – ликовал Ван Ривьян, – продемонстрируйте!

Очередной рев известил об окончании перемены и начале новой пары. Пришел курс Дерри, но Ван Ривьян энергией закрыл двери прямо перед их носами.

– Сейчас? – уточнила я.

– Милгын! Я не замечал за вами отставания в развитии! – торопил меня преподаватель.

– Хорошо, – смирилась я с опозданием на следующую пару и склонилась над клеткой. – Есть будешь? – спросила я у ящерицы и послала ей немного эфира.

Хищница довольно облизнулась, а я усилила посыл.

– Великолепно! – ликовал Ван Ривьян, заглядывая меж прутьев. – Она почти уснула! Любопытно, как на вас будут реагировать другие представители низших. Какая сенсация! Какие открытия ожидают нас!

– Можно идти?

– После прорыва у нас образовалась пара прекраснейших нинвитов. Не хотите познакомиться поближе?

– Нет, – шарахнулась я назад, вспоминая гнилостный запах и вязкие слюни.

– Тогда начнем с мухоморов! – не унывал преподаватель. – Не стоит откладывать дополнительные занятия. Ректор сам будет рад присоединиться к нам.

– Но Рен Ренове говорил про месяц.

– Он почти прошел, – отмахнулся Ван Ривьян. – Мы будем ждать вас сегодня к восьми. Вы как раз успеете и поужинать, и отдохнуть.

Кажется, Ван Ривьян явно забыл, что значит быть студентом. До ужина я даже часть домашней работы не успею сделать, не то что отдохнуть.

– Можно идти? – нервно усмехнулась я. – У меня уже пара началась… и у вас тоже.

– Идите, – отворил двери преподаватель.

Протискиваясь сквозь четверокурсников, дорогу мне перегородил Дерри:

– Все нормально? Он спрашивал про собрание?

– Какое собрание?

– Ночное, – устало посмотрел он на меня.

– А ты откуда знаешь?

– Да все знают, ты объединяешь никчемных против нас…

Сплетни, теории и заговоры, возникающие вокруг меня и всей этой ситуацией, порядком надоели. При этом они создавали проблему – те, кто не попал под губительное влияние Логова страждущих, сейчас могут попасть, а я останусь крайней. Явно это не сторонники спокойной жизни множат бредни.

– Дерри, хоть ты, надеюсь, в это не веришь?

Он протянул газету:

– Третья страница.

– Щавель кисленький, только не это!

Но мои опасения подтвердились. Мэлтумгытум опять накатал про меня статью – и этот автор точно связан не только с Академией, но и с ночной встречей. Он был там, иначе как объяснить эту скорость передачи информации?

«…Дочь Кутха с нами! Она не прогибается под натиском идеальных и призывает нас быть сильными: „…Я с самого начала считала и буду считать, быть выскочкой – это почетно! Хозяева мира благословили каждого из вас, наделив даром. Гордитесь, радуйтесь и развивайте его. Поверьте в себя, и тогда никакие идеальные с прихвостнями не смогут помешать вам…“».

Студенты в спешке заняли места, а мы с Дерри так и остались стоять на лестнице.

– Это вырвано из контекста, – оправдывалась я.

– Милгын, у вас пары, как и у меня, – тактично заметил Ван Ривьян. – Вы уйдете или мы начнем дополнительные занятия прямо сейчас?

– Извините, – ответила я преподавателю и шикнула Дерри, – после ужина поговорим, не опаздывай.

Выйдя из аудитории, я сразу устремилась к кабинету ректора. Похоже, стоит воспользоваться советом Хелены и встретиться с Креном Рубином. Мэлтумгытум в очередной раз подставил меня. Я не любила, во многом презирала идеальных, но не делала из них врагов. Скорее меня больше раздражали их прихвостни – лицемерные, жаждущие власти, наслаждающиеся жалкими крохами внимания идеальных.

Постучавшись и не получив разрешения, я сразу прошла в приемную. Секретарша, не изменяющая тугой шишке из каштановых волос, окинула меня недовольным взглядом.

– Это срочно, – важно заверила ее я и продемонстрировала газету.

Перечить она не стала, помнила мои прошлые, так сказать, приключения. Поднявшись, она зашла в кабинет ректора и назвала ему мое имя.

– Что с ней опять? – раздался громкий голос Рена Ренове.

– Жива, стоит за дверью и размахивает газетой. Просит визита.

– Пускай.

Приглашать дважды не пришлось. Как только дверь приоткрылась, я сразу зашла в кабинет и остановилась на пороге. Рен Ренове сидел за столом, держа в руках дневник Фелана Нануя.

– Вы его нашли? – охнула я, приближаясь. – Где он был? Там говорится о способе изготовления камня-убийцы?

– У вас что-то срочное или вы пришли устроить допрос? – раздраженно вздохнул ректор, откладывая записи, в которые мне так хотелось заглянуть.

– Да, срочное, – раскрыла я газету на третьей странице и положила ее перед ним на стол. – Этот автор уже во второй раз уверяет, что я являюсь заступницей выскочек и слабоодаренных и призываю их к войне против идеальных. Этот контекст, – ткнула пальцем в статью, – вырван из моих слов. Тогда речь шла о том, что я не собираюсь ни с кем соперничать и что они сами должны научиться уважать себя, а не ждать, пока их кто-то оценит по достоинству. Эти слова я говорила… вчера, – замялась, все-таки выдавать ночное похождение не хотелось. Теонола поймала нескольких ребят на лестнице, те отделались недельными отработками, а про остальных она даже не знала. – Этот человек успел извратить мои слова и опубликовать статью. Крен Рубен должен его остановить, иначе второго Логова страждущих не миновать.

– Выпейте воды и сядьте уже, – велел ректор, откидываясь на спинку стула. – Хорошо, что вы пришли, Крен Рубен часом ранее связался со мной, попросив встречи с вами.

– Да? – поперхнулась я и отставила стакан на столик возле кресла, на котором сидела. – Через сколько он будет?

– Приедет к восьми. Явитесь к этому времени.

– Конечно, только понимаете, Ван Ривьян назначил дополнительные занятия… тоже на восемь. – Я мило улыбнулась и сложила руки на коленях.

– Вы не справляетесь с учебой?

– Справляюсь.

– Система занятий с этого года будет построена иначе, чем в прошлом. Основами вы овладели, а в остальном необходима вторая ипостась. Почему мне до сих пор не доложили, что вы сменили облик?

– Еще не сменила, – потупила я глаза.

– Отчего же?

– Не знаю, вспышка перед глазами, как тогда, на ритуале… и меня выбрасывает обратно.

– Тогда я попрошу Илаю Литеру выделить для вас больше времени. Хорошо, что мы это обсудили!

Я сглотнула, понимая, во что вляпалась.

– Щавель кисленький, – закрыла я лицо руками. – Как жить-то теперь?

– Живо на пары! – взревел ректор.

Я подскочила с дивана, не понимая, куда бежать. После нескольких секунд тушевания, наконец-то вспомнила где нахожусь и с кем.

– Извините, – кивнула я и выбежала в коридор, не обращая внимания на недоуменный взгляд секретарши.

На пару по шаманизму я все-таки хоть ненадолго, но попала. Предмет у нас вели сразу две преподавательницы – старенькие, сморщенные, частично покрытые шерстью земницы.

Стоило войти в аудиторию, заставленную различными снадобьями и благовониями, как я, не сдержавшись, громко чихнула, чем привлекла внимание пронзительных желтых глаз преподавательниц. Они сидели по разным углам аудитории – к ноге одной из них была примотана красная нитка, и эту ногу она постоянно качала, нашептывая что-то, похожее на «гушь-гушь», и скрежетала зубами.

Посмотрев на меня, та, что с ниткой, громко захохотала, крича «хай, хай». Я заозиралась, не понимая, как себя вести и что делать. Похоже, никто подобного не ожидал, поэтому группа сидела в полном шоке и боялась навлечь на себя их гнев.

– Бесы явились, – объявила вторая из угла и снова принялась нашептывать.

После ее слов теперь уже все студенты посмотрели на меня. Красного Пеки распирало от созревшей язвительной шутки. Он нервно дернулся, открыл рот, но сдержался. Олуа с Феной, скривившись, переглянулись, а я быстро присела за ближайшее свободное место.

«Что здесь вообще происходит?» – занервничала я.

Шаманы были и на нашем острове, мы обращались к ним за советом, за исцелением, они входили в медитативное состояние под удары бубна, окуривали благовониями, но никогда не вели себя так, как сейчас. В какой-то момент мне по-настоящему стало страшно, хотелось уйти – внутри разрасталась тревога, тело подрагивало.

– Ишки-ишки, – закричала та, что с нитью.

Вторая посмотрела на нас и жестом приказала повторять за ними.

– Ишки-ишки, – тихо бубнили мы, постепенно переходя на крик. Студенты не сдерживали себя, высвобождая тревогу.

Громогласный рык преподавательницы с ниткой заставил нас смолкнуть.

– Ушли, – объявила она. – Много. Очень много бесов явилось к нам. Они сочатся, выжидают. И только тем, кто отправится на шестой остров, подвластно изменить будущее.

Вопросов накопилось не меньше, чем увиденных ею бесов, но спрашивать я боялась, как и остальные…

– Чего замолкли, черные вороны? Неужто испугались? – подтрунивала над нами та, что без нитки. – Опоздавшая?

– Да? – привстала я с места.

– У тебя есть вопросы?

– Извините, пропустила начало… У ректора была, – добавила я, все-таки веская причина для опоздания. – А что вы делали?

– Что мы делали? – захохотала она. – Муйна Менея, скажи ей.

Из угла прошла, прихрамывая, в центр зала вторая преподавательница, чье имя стало хотя бы сейчас известно. Она дернула головой, рыкнула, обнажив звериный оскал, и возвела руки:

– Вы, дорогая, стали свидетелем и участником обряда, призванного узреть будущее. Моя нога легко колыхалась, но после вашего прихода я ощутила некую силу, давящую на нее.

– Извините, не хотела помешать, – сказала я, задумавшись: как можно узреть будущее через ногу.

– Вы связаны с этими изменениями, шестой остров не заставит себя долго ждать.

Шепотки пронеслись по аудитории, а затем с места поднялась Олуа, стандартно представилась, а следом задала свой вопрос:

– С какой радости Милгын отправится на шестой остров? Она выскочка, строящая из себя заступницу слабых.

– Фелуа, первый, – присоединилась к Олуа подруга. – У нас больше возможностей и силы, чем у нее.

– А вы что скажите? – посмотрела на Хелену преподавательница, чью имя пока оставалось тайным.

Соседка по комнате нехотя встала и представилась:

– В этом году наша группа удостоилась чести посетить шестой остров. Я согласна с ними, выберут семерых сильнейших. По итогам прошлого года Милгын не в первых рядах.

– Вы тоже посетите этот остров, – рыкнула Муйна Менея.

– Я? – восторженно охнула Хелена.

– И вы, – указала она на Грона.

– Люнея, первый остров, – послышался голос подруги. – Я тоже поеду?

После предсказаний сдержаться никто не смог, все наперебой вопрошали, кому достанется честь.

Вой оревуна известил об окончании пары.

– Время покажет, – загадочно ответила преподавательница без имени. – К следующему занятию обзаведитесь горшком для снадобий и прихватите мешок под номером девять – все это вы найдете в подсобной шаманского блока. Свободны, – рыкнула она, а мы поспешили покинуть аудиторию.

– Жуть жуткая, – поймал меня на выходе Грон. – Зато нам с тобой будет точно весело на практике!

– Я тоже хочу! – надула губки Люнея.

– Не ты одна, – закатила глаза Карни. – Чего хотел от тебя Ван Ривьян?

Вся дорога до корпуса смены ипостаси ушла на рассказ. Жаль, газету оставила у ректора.

– Жуть, – сочувственно выдал Грон. – Зато теперь понятно, почему тебя на практику выберут. Илая Литера не отстанет, пока ты не начнешь порхать как мотылек.

– Этого я и боюсь, – устало потянулась я.

– Устроим еще один полет на куропатке? – предложила Люнея, хлопая в ладошки.

– Надо пользоваться лазом, раз он есть, – важно заметила Карни.

– Без меня, – остановила я друзей. – Правда, не хочется повторения, да и после ночного собрания Теонола поставила дежурных на этажах. Ночной патруль из преподавателей тоже никто не отменял.

– Успеется, – не расстроился Грон. – До встречи на ужине.

В корпусе смены ипостаси мы разделились. В женской раздевалке ощущалось напряжение – многие хотели удостоиться чести, которую я бы с радостью отдала, если бы мне дали эту возможность.

– Не надоело? – пихнула меня Олуа. – И когда ты успеваешь речи двигать и настраивать против нас?

– Никого я не настраиваю. – Мы вышли из раздевалки в зал. – Ты читала статью? Не знаю, кто автор, но он явно…

– Не сама ли ты их пишешь?

Я получила толчок в грудь. Олуа наступала:

– Это из-за тебя случился прорыв!

– Не неси чушь! Всем известно, это вина Логова страждущих.

– Из-за тебя убили тех одаренных!

Очередной толчок.

– Ты успокоишься? – отступила я, но Олуа не сдавалась.

– Гернера посадили тоже из-за тебя, как и всех остальных!

– При чем здесь он? – от удивления я расслабилась и получила толчок, сбивший с ног.

– Молчи, выскочка!

– Он предатель! – закипала я, поднимаясь с пола. – Ты не понимаешь, о чем говоришь.

– Не-е-е-т, это ты не понимаешь! Ты мерзкий гамык-явал, ничем не лучше других членов Логова страждущих. Только ты бродишь на свободе, а они нет.

Лучше бы она промолчала! Идеальные считали, что им можно все – оскорблять, поднимать руки. Я не собиралась становиться защитницей выскочек и слабоодаренных, но промолчать не позволяла совесть.

– Чем же лучше идеальные? Они притесняли и продолжают притеснять всех, кроме себя. Чем вы лучше нас? Вы одержимы манией величия в бесконечных запретах: с тем общайся, с тем дружи, за этого замуж выходи, нос выше задери! Кто окружает вас? Прихвостни, как Торни, готовые предать по первому зову?

– Тебе не понять, – рассмеялась Олуа, кидаясь на меня.

Карни с Люнеей попытались остановить ее, но она отбросила их силой, а следом повалила меня. Больно ударившись локтями об пол, я взревела, выстраивая защитную стену. Хелена оттащила Олуа, но та пнула ее в коленку, и снова понеслась на меня.

– Да сколько можно! – заорала я и выставила руки, приготовившись к атаке.

– Не сбавляйте концентрацию, – пропела Илая Литера, и мир взорвался красками.

Я точно кричала, как и Олуа. Кости выворачивало, тело росло, увеличивалось, расширялось. Илая Литера звала и сущность отвечала. Первоначальный испуг сменился пониманием – пора!

Отрешившись от всего, я слушала себя и посылала в ноющие участки энергию. Она питала, успокаивала. Пол отдалялся и в какой-то момент замер. Энергия обволокла тело, и оно расслабилось, а я почувствовала невероятную свободу и сделала шаг. Длинные ноги не слушались, заплетались. Чтобы смягчить падение, я вытянула руки вперед, но вместе привычных конечностей показались крылья.

– Держи равновесие, – услышала я строгий голос Илаи Литеры сквозь стоны Олуа.

Кому из нас она говорила: ей или мне? Повернув голову, я увидела почти сменившую ипостась Олуа. Она стояла голым вороном и покрывалась перьями.

– Кар-р, – вырвалось из моего горла.

– Кар-р, – раскрыла глаза Олуа.

Два огромных ворона стояли напротив друг друга и не сводили сердитых взглядов – конфликт не исчерпан, а только перенесен.

– Вы первые сменили ипостась, за это присуждаю пятьдесят баллов каждой. Вы устроили драку и применили друг к другу дар, за это снимаю по пятьдесят баллов. Обращаюсь ко всем, решайте разногласия так, чтобы это не мешало учебному процессу и не привлекало внимание, – любезно пропела Илая Литера, встав между нами, и повернулась к изумленным девушкам. – Первые пташки есть, кому еще помочь? Не желаешь? – подмигнула преподаватель Фене.

– Я… – замялась она. – Немного позже.

– Всегда считала, идеальные хотят быть впереди всех, – наигранно удивилась Илая Литера.

– Я хочу, – отлипла от стены Люнея. Голос дрожал, но она уверенно приближалась к нам. – Помогите.

– Уверена? – серьезно спросила преподаватель.

– Да, – выпрямилась Люнея. – Я готова.

Подруга закрыла глаза и призвала сущность. Призрачное сияние окутало ее, а следом ноги вывернулись в коленях, а на лице стал расти клюв. Люнея стойко держалась, сдерживая стоны.

– Кар-р, ты сможешь! – подбадривала я подругу.

– Иди за зовом, направь на него всю энергию, отдайся ей. – Голос Илаи Литеры был тверд. Она покрылась перьями, совершая маневры, помогая Люнее. – Не сдавайся!

– А-а-а, больно, – закричала подруга.

– Если не обернешься, будет еще больней! – жестко обрубила преподаватель сопротивление подруги.

Люнея покрылась испариной, склонила голову и с оглушительным карканьем раскрыла крылья, завершив оборот.

– Кар-р-р, – трепетала от восторга подруга. – Кар-р, я смогла!

– Плюс пятьдесят за смену ипостаси и еще пятьдесят за смелость! – облегченно вздохнула Илая Литера, втягивая оперение. – Всем вернуться на места и приступить к обороту. А вы, – обратилась она к нам, – походите, ощутите ноги, крылья, найдите баланс.

– Кар-р, как вернуться обратно в человеческий облик? – спросила Олуа.

– Я помогу, позже, – любезно пропела Илаи Литера. – Осваивайтесь и привыкайте.

– Кар-р, ты такая красивая, – почти шепотом сказала подруга и смущенно склонила клюв. Однако шепот ворона больше напоминал громогласное карканье.

– Кар-р, и ты, – ответила я.

– Ты не такая, как она, – махнула крылом Люнея на Олуа. – Окрас, он не полностью черный, скорее с отливом, синим.

– Синим, – выставила я крылья, чтобы получше рассмотреть их.

– Ожидаемые отличия для дочери Кутха, – сказала Илая Литера, слушавшая разговор. – Хватит болтать, тренируйтесь.

Возвращать человеческий облик оказалось намного легче, все-таки он был привычен. В обратной смене мы направляли энергию не в себя, а из. Илая Литера четко давала наставления и следила за процессом.

– Неплохо, – скупо похвалила она нас в конце.

– Я тоже попрошу помощи, – призналась Карни, когда мы шли в общежитие.

Смена ипостаси вытянула колоссальное количество сил, и я валилась с ног, а в животе неистово урчало. До ужина оставалось несколько часов, как выжить-то?

– Почему ты попросила сегодня помощи? – спросила Карни у Люнеи.

– Если Грон едет на практику, я тоже должна, – скромно улыбнулась она. – Только ему об этом не говорите!

– Не скажем, – пообещали мы.

Через несколько минут, как я вернулась в комнату, зашла Хелена. Она молча прошла на свою половину и, не раздеваясь, рухнула на кровать.

– У меня нет сил, чтобы с тобой ругаться, – пробубнила она, уткнувшись лицом в подушку.

Можно было бы с ней поспорить, у кого сил осталось меньше, но их действительно не было.

– А ты хотела?

– Не понимаю, – повернула она голову в мою сторону. – Тебе не хватает внимания? Или ты хочешь умереть раньше времени? Чего тебе надо?

– Эм, – опешила я, присев на кровать. Разбойник тут же забрался на плечи. – Ты о ссоре с Олуа?

– Обо всем… Ночью ты ходишь по непонятным собраниям, днем во всеуслышание оскорбляешь идеальных.

– Олуа начала первой, – перебила я Хелену. – Собрание – это вышло случайно. Нас пригласили, и мы решили сходить на разведку.

– И снова не обошлось без твоих укоризненных речей? Ты правда нас так презираешь? Меня, Дерри?

– Я… я не понимаю, почему выскочки и другие одаренные должны считать себя хуже вас.

– Мы идеальные, – фыркнула Хелена.

– А мы бракованные? – в тон ей ответила я. – Ты сама жаловалась на запреты, ограничивающие вас. Тебе не хотелось бы иначе?

– Неважно, так устроен мир, и не тебе его менять. Благими намерениями выстлана дорога к низшим. Логово страждущих создавали, помышляя о равенстве, переросшим в жажду господства, которой ты нас попрекаешь. Есть те, кто правит, и те, кто служит.

– Я не хочу служить.

– Дочь Кутха хочет править? – рассмеялась Хелена.

– Не хочу я править! Ты только о власти и думаешь. Неужели нельзя, чтобы все были равны?

– Нельзя… Милгын, определись, пока не поздно, чего ты хочешь? Мы никогда не станем друзьями, но и врагами я быть не хочу.

Хелена вновь уткнулась лицом в подушку. Я хотела последовать ее примеру, но вечером предстояла встреча с Креном Рубеном. Размышлять о словах Хелены не было времени. Чего хочу? Чего? Хочу поесть и поспать! Пришлось достать тетради и сесть за стол. Астрин Мерил завалила нас математическими задачами, чтобы мы развивали ум и быстрее рассчитывали необходимое количество энергии при том или ином Преобразовании.

В столовой за столом нас уже ожидали Грон, Кром, Клера и Дерри, а перед ними лежала раскрытая газета.

«Да где они их берут?» – подумала я, приближаясь.

Газеты лежали чуть ли не на каждом столе, а восторженных и злобных взглядом царило еще больше.

– Ночь прошла не без последствий? – спросила Клера.

– Мне пояснили о вырванном контексте, – отодвинул для меня стул Дерри. – Извини.

– Бывает, – дернула я плечом и поставила на стул сумку. – Умираю как есть хочу, – призналась я ребятам и поспешила к раздаче.

Похлебка, калитки[8], рагу с рыбой, два куска хлеба и брусничный морс. Хотела взять засахаренной ягоды с орешками, но остановилась – лопну.

– Как тебе после этого еще кусок в горло лезет? – перегородила дорогу Лимани.

– Все совсем не так, как ты думаешь. Давай после ужина поговорим? – предложила я. Прогулка с Дерри все равно отменяется, раз ему все пояснили, и он не винит меня.

– Не оправдывайся, ты еще до поступления возомнила себя лучше нас: «…горжусь тем, что я выскочка». Из-за подобных тебе сколько одаренных пострадало? Хочешь организовать собственное Логово?

– Ничего я не хочу!

– Как бы не так, – злобно искривилось ее лицо. – Именно ты устроила ту драку в закусочной. Ты сама провоцируешь окружающих к вражде.

Круто развернувшись, я поспешила к столу. Аппетит, к счастью, не пропал, но поубавился.

– И что теперь делать? – с грохотом опустила я поднос. – Хелена спрашивала, чего я хочу, теперь Лимани. Они считают, будет новое Логово – Логово дочери Кутха.

– А чего ты хочешь? – внимательно посмотрел на меня Дерри.

– Не, ну звучит красиво… что-то на великом, – иронично протянул Кром.

– Кутха убивать я не намерена, как и захватывать власть, если ты об этом, – со злостью откусила я кусок хлеба. – Хочу найти пиявку.

– Он мертв, – дотронулся до руки Дерри.

– Знаю. Обязательно напоминать мне об этом? – схватила я калитку и выбежала из столовой.

Меня обжигала обида на несправедливость, я ругала себя за слабость и ничего не могла изменить. Казалось, жизнь отчасти наладилась, но эти статьи… Мэлтумгытум манипулировал, разрушал. Я попалась на его крючок и теперь не знала, как выпутаться.

Пришла в себя я уже у озера. Энергия кипела, с каждой секундой становилось жарче. Сняв одежду, я залезла в воду, желая освежиться. Не хватало холода, снега и ледяного океана. Мысли о доме вызвали очередную волну жалости и слез, и я нырнула, а когда вынырнула, увидела на берегу Дерри, держащего калитку, завернутую в салфетку, и стакан с морсом.

– Ты совсем не поела, – не знал он, куда деть себя. – Если хочешь поплавать, я могу присоединиться или уйти. – Он наклонился, чтобы поставить принесенное на камень, но передумал. – Тебе лучше не быть одной.

– Не умею плавать, – с сожалением вздохнула я. – Отвернись, сейчас выйду.

Дерри быстро повернулся ко мне спиной. Выйдя на берег, я с тоской взглянула на форму, которую придется натягивать на мокрое тело или… Вытеревшись мантией, я быстро оделась и разрешила Дерри повернуться.

– Щавель кисленький! Почему они зациклились на мне? Спроси у любого одаренного, как он относится к идеальным, он ответит тебе и того хуже, но нет, всех интересую именно я.

– Любой одаренный – это не ты, – присел на траву Дерри и протянул стакан с морсом. Я опустилась рядом и приняла угощение. – Вспомни, с самого первого дня ты отрицала наше превосходство… – замялся Дерри, понимая: своими словами он вновь подтвердил то, что идеальные ставят себя выше. – Извини, но идеальные всегда имели больший вес в обществе. Затем ты и вовсе оказалась дочерью Кутха и стала угрозой для идеальных. Впервые появился кто-то, кто сильнее. И вместо того, чтобы присоединиться к нам, ты упорно продолжаешь выказывать свое пренебрежение.

– Ты не понимаешь…

– Я тебя знаю, – остановил меня Дерри. – Ты не ведешь двойной игры и с самого начала была честна со всеми: тебе не важен статус и сила, а лишь сам человек, каков он есть. Но в мире, где идет борьба за власть, тебя не понимают. Ты не обычный одаренный, на которого можно было бы не обращать внимание, ты…

– Дочь Кутха, – закончила я за Дерри и посмотрела на ароматную калитку. – Меня никто не спрашивал, хочу я быть ею или нет. Как сказал отец: «Родственников не выбирают», – цинично хмыкнула я и откусила кусочек мягкой сдобы.

– У меня есть идея, но тебе не понравится, – потер Дерри лоб.

– Тогда не говори, – снова откусила я калитку и пробубнила наполненным ртом: – Хотя… интересно.

– Пока ты в Академии, все кажется простым…

– Не уверена, – рассмеялась я и чуть не подавилась.

– Когда закончится обучение, придется выбирать, на чьей ты стороне, – отвел взгляд Дерри. – Я часто слышу разговоры отца… Они следят за тобой. Если ты не с нами, то можешь быть угрозой.

– Но я же с тобой общаюсь. И с Хеленой, – замолчала я. Соседка призналась, что она не считает меня подругой, а я наивно предполагала в существование странной дружбы. – Скажи, мы друзья?

Дерри взъерошил волосы, вздохнул, посмотрел на меня, на озеро, снова на меня:

– Да, мы друзья… Если ты позволишь, я мог бы стать тем, кто защитит тебя.

– Дерри, я…

– Подожди, – перебил он. – Не торопись. Я понимаю, недавно ты потеряла пиявку, Гернер оказался предателем. Отношения стоят на самом последнем месте в череде проблем, окружающих тебя. Я рядом, ничего от тебя не прошу и не требую. Мы будем общаться как прежде, но знай, я готов к большему, чем дружба. Я готов построить с тобой семью.

– Оу, – только и смогла сказать я. Мне было известно, Дерри питает далеко не дружеские чувства, но чтобы так! – Ты знаешь, как-то пока еще не думалось о семье, – наконец-то нашлась я с ответом. – Разве идеальные могут жениться на выскочках?

– На дочери Кутха, – поправил Дерри. – Поверь, когда дойдет дело к выпуску, а то и раньше, за тобой начнется охота.

– Оу, – снова пискнула я и достала вторую припасенную калитку. – Ты не преувеличиваешь?

– Даже преуменьшаю, – нервно хохотнул Дерри.

– А если я покажу им, что не представляю угрозы… Можно же не обыгрывать идеальных, не полететь на практику. Совет островов сочтет меня обычной выскочкой и забудет?

– Не забудет, – покачал головой Дерри. – Покажи, что они должны считаться с тобой. И не стоит яро перечить… нам.

– Нам? – язвительно я повторила за ним. – А вам кто-нибудь скажет не лезть ко мне?

– Милгын, ну не обижайся! – хотел обнять меня Дерри, но я дернула плечами.

– Почти восемь, нужно идти.

– Ты куда-то торопишься? – вслед за мной он поднялся с травы. – Позволишь проводить?

– К ректору, встреча с Креном Рубеном. Надеюсь, он быстро вычислит автора.

По дороге к главному корпусу я не смогла сдержаться и похвасталась, что сегодня смогла вновь сменить ипостась.

– Как окрепнешь, мы можем полетать, – предложил Дерри и сразу добавил, – невысоко, чисто крылья размять.

– Нет.

– В следующем месяце вас всех поднимут в небо…

– В следующем месяце? – нервно хохотнула я.

– Хочешь полетать на мне?

– Был опыт на куропатке. Не зашло.

– Не настаиваю, – примирительно поднял ладони Дерри. – Недалеко от Академии есть классное место с потрясающим видом на океан. Устроим пикник в выходные?

– Это чем-то поможет? – закатила я глаза.

– Уверен!

– Нужно спросить у ребят.

– Не нужно, – тепло улыбнулся Дерри. – Я приглашаю только тебя.

– Дерри…

Сомнения одолевали, а вдруг он подумает, что я готова к чему-то большему?

– Дружеский пикник, не более. Зато я уверен, он тебе поможет! Договорились? – подмигнул Дерри. – Это место, оно… не такое популярное. Не хочется нарушать его уединенность.

Развеяться мне действительно хотелось, как и оказаться где-то, где нет толпы и суеты – спасалась я обычно у озера, но первый остров по-прежнему во многом оставался для меня тайной, а Дерри предлагал приоткрыть занавес.

– Дружеский пикник? – на всякий случай уточнила я.

– Не более, – прижал руку к груди Дерри.

– Договорились. В субботу после обеда?

– Перед обедом, – поправил Дерри. – Олени туда ходят лишь два раза в день, чтобы не перегреться на солнце. Если на дневные колеса не успеем, то на вечерние смысла нет. Или ночевать на утесе оставаться. К тому же на пикник ходят голодными.

– Не остаться бы голодной после пикника, – скептически хмыкнула я.

– Обижаешь! И захвати с собой мантию.

– Зачем?

– Увидишь, – загадочно улыбнулся Дерри.

Мы распрощались перед входом в главный корпус, поэтому внутрь я зашла одна и пока шла по коридорам и поднималась по лестнице, думала о несостоявшемся ужине. Идеальные таили обиду и в то же время хотели затащить меня к себе, но не в качестве ровни и уж, Кутх упаси, тем более не выше их. Так, благосклонность с господствующего плеча – взять в свои ряды выскочку.

В кабинет я зашла без пяти восемь. Рен Ренове и Крен Рубен были на месте, ожидая меня. Об этом с недовольным прищуром, словно я пришла не пораньше, а опоздала, сообщила секретарша и проводила в кабинет ректора.

– Давненько не виделись, – встал с кресла Крен Рубен, приветствуя меня.

– Садитесь, – велел ректор, указывая на свободное место напротив них.

Дознаватель достал блокнот и взял карандаш, приготовившись записывать:

– Рен Ренове сообщил, у вас есть подозрения, кем может быть автор. Начните с самого начала.

– О существовании первой статьи стало известно по приезде в Академию. Соседка по комнате показала.

– Вам показалось что-то странным, необычным, подозрительным?

– Статья вышла сразу после каникул. Автор явно не с первого острова. Он приехал пораньше, опубликовал статью – газеты успели разойтись по островам накануне отплытия. Повышенное внимание началось с корабля, не раньше.

– Мне нравится ваша логика. Однако это не все? – стремительно записывал дознаватель, делая пометки на полях. – Вторая статья?

– Вторая, – посмотрела я на ректора, не зная, как обойти тему нарушения правил проживания в общежитии. И ладно, я бы говорила только за себя. Придется сдавать других – не одна же я была на этом злополучном собрании.

– Теонола сообщила о ночном беспорядке, – склонил набок голову ректор. – Виновных оказалось девять человек. Вы десятая. Если автор статьи был там, стоит его искать среди девятерых. Или поймала она не всех?

– Не всех, – поджала я губы.

– Так вы расскажете или будете мешать следствию? – спросил ректор.

– Расскажу…

– Мы ждем, – торопил ректор.

После этого возненавидят меня не только идеальные:

– По именам всех не перечислю, я особо не рассматривала, а некоторых из них видела в Академии мельком… нас пригласила на собрание Стела. Думаю, они ведут список участников.

– И какая тема стояла на повестке дня?

– Выживание в Академии, – прямо посмотрела я в ректорские глаза, которые расширились от удивления. То-то же! Пусть не думает, что всем здесь так прекрасно живется, как себе он возомнил.

– Вы, верно, не так поняли? – уточнил Рен Ренове.

– Нет-нет, все верно. На собрание пришли выскочки и одаренные, не из числа идеальных и их прихвостней. И тема была – их выживание в Академии. Знаете, что показалось странным и подозрительным? – посмотрела я на Крена Рубена. – Они действительно обсуждали, как выжить в Академии!

– Вы уверены? – спросил ректор.

И меня понесло. Да, я буду защищать их, потому что я такая же, как они. Даже хуже, по мнению идеальных. Я помогу Крену Рубену поймать автора, потому что не собираюсь организовать никаких Логов, но и прогибаться под идеальных не стану. Обо всем этом им так и заявила.

– Милгын, энергия в молодом организме бушует, а в вас много энергии, – заметил Рен Ренове, когда я закончила речь. – В вас говорит молодость, обида, неопытность.

– По-вашему, если меня оскорбляют, я должна терпеть и подставлять вторую щеку под удар? Я не лезу первой, это они лезут ко мне!

– Мой сын тоже был юн и горяч, как вы… – отрешенно сказал Крен Рубен, отложив блокнот. – Он выбрал не ту дорогу и поплатился за это. Не совершайте его ошибок!

– Что же с ним такого ужасного случилось?

– Он погиб, защищая в…

– Он осознал вину и сделал все, чтобы исправить последствия. К сожалению, итог оказался смертельным, – перебил дознавателя ректор. – Мы понимаем ваше недовольство, однако вам стоит быть терпимее и внимательнее. Вы та, к мнению кого прислушиваются, о чем наглядно свидетельствуют статьи. Как дочь Кутха, ответственность вы несете не только за себя, но и за тех, кто пойдет за вами. Учитесь, набирайтесь опыта и не ищите приключений! – гаркнул ректор.

– Я…

– Просто учитесь, а если вас снова пригласят на подобную встречу, сообщите об этом нам, а не идите на разведку, – добавил Крен Рубен.

– Подставлять щеку не нужно, однако воздержитесь от ярких речей. Дипломатия – тонкая наука. – спокойнее продолжил ректор. – Вы свободны. Ступайте и начинайте учить правила проживания в общежитии, через неделю жду вас на проверку.

– Хорошо, – поднялась я с кресла.

– Илая Литера сообщила об успехах. Дополнительные занятия начнутся с завтрашнего дня – сразу после занятий вас будут ожидать в корпусе смены ипостаси.

– Хорошо, – сказала я и быстро выскользнула из кабинета, пока ректор не придумал еще чего-нибудь.

Отлично сходила: отчитали, вежливо попросили заткнуться и учиться, зато хоть автора поймают. Наверное.