– Живее! – поторапливал нас Торс Крепен. – Зувир, по перекладине нужно бежать, а не ползти! Стела, и долго ты собираешь болтаться на канате? Снизу очередь выстроилась! Люнея, поднимай ноги выше, через кольца нужно перепрыгивать, а не сносить их! Карни, подстриги ногти, иначе ты так и будешь слетать с подвесной стены!

Преподаватель физкультуры не смолкал. По его мнению, мы должны порхать между снарядами, а не плестись на последнем издыхании. Учебная нагрузка, по сравнению с прошлым годом, возросла в разы, а смена ипостаси высасывала столько энергии, что нам и ночи не хватало на восстановление, а утром не радушная тренировка забирала последние остатки.

Закончив прохождение полосы препятствий, грязные и вымотанные мы выстроились в шеренгу перед преподавателем.

– Могло быть и лучше, – вынес вердикт Торс Крепен. – Работаем в парах. Энергии у вас достаточно, навыков тоже подкопили, пора переходить к практике: атака, защита, атака. Новый партнер, новая тактика! – пылко раздавал он указания, прохаживаясь перед нами.

Пока я размышляла с кем-бы сегодня поработать, Торс Крепен решил за меня:

– Милгын, в каких облаках витаешь? Ступай к Олуа.

– Щавель кисленький! – поежилась я.

Названная напарница скривила лицо, но оспорить команду преподавателя не спешила. Я была с ней в этом солидарна.

– Готова лечь на лопатки, бездарность? – прошипела Олуа, когда мы встали напротив друг друга.

Я не стала отвлекаться на разглагольствования и заняла стойку, которую легко преобразовать в защитную, и выставила руки для удара:

– Не надоело? Начнем?

– Постарайся не свалиться сразу, – хищно улыбнулась Олуа.

Она перенесла вес на левую ногу, вытянув правую, свела руки крестом и выпустила мощную энергетическую волну. Ей почти удалось сбить меня, но я устояла, сделав замах и ответив не меньшей волной.

Олуа явно не ожидала, что бездарность может ответить. Она сжала зубы, нырнула и с поворотом прыгнула на меня, посылая серию ударов. Приложив усилия, я отразила и их, приноровилась к технике соперницы и уверилась в своих силах. Тренировка начала доставлять удовольствие.

Войдя в азарт, я не только противостояла Олуа, так еще и сама наступала на нее, успевая выставлять защиту и посылать энергетическую волну одновременно. Тело дрожало, но силы не оставляли.

Олуа отступала, пропуская удары. В ее глазах промелькнул страх.

– Закончим? – спросила я, не снимая защиты. Причинять вреда, как и унижать Олуа, я не собиралась.

– Не дождешься, гамык-явал, – закричала она.

Олуа не соглашалась на мировую и уступать не планировала. Ее лицо перекосилось от ненависти. Она резко махнула рукой, поднимая волной песок со стадиона. От неожиданности я не успела отвернуться. Глаза защипало. Олуа била, не давая возможности оглядеться. Мне приходилось отбиваться на ощупь. Несколько пасов я все-таки пропустила и опустилась на колени. Послышались смешки.

– Бездарность, моли о пощаде, – злорадствовала Олуа.

– Прекрати! – попыталась вразумить идеальную Хелена.

– Добей ее уже, – взвизгивал Пекки.

– Она кинула ей песок в глаза! – ругался Грон.

– Остановите, это нечестно! – истерила Люнея.

– Милгын, вы сдаетесь? Или как? Встанете с колен? – спокойно поинтересовался Торс Крепкн.

Обида обжигала, энергия кипела. Я сдерживала ее, не желая навредить сопернице, но теперь… теперь предстояло преподнести ей урок.

– Или как! – процедила я и сделала кувырок назад, уходя с линии огня.

Секунды промедления Олуа для меня было достаточно – выполнив круговой мах руками от предплечья до кистей, я послала энергию вперед – туда, где стояла та, что желала сломить меня. И все-таки я остановилась прежде, чем раздался голос преподавателя:

– Милгын, хватит!

Удары прекратились. Я поднялась на ноги и, протерев глаза, которые нещадно жгло, посмотрела на поверженную соперницу – с взлохмаченными волосами Олуа лежала на лопатках. Вокруг же нас столпилась притихшая группа.

– Милгын, присуждаю вам тридцать баллов за победу. Олуа, а вам минус тридцать за неуважительное отношение к сопернику и использование песка. И поднимайтесь уже, я наблюдал за состязанием: пара синяков и испорченная укладка – вот и все полученные увечья.

Пеки тут же подскочил к лежавшей и помог ей подняться.

– Мы еще поквитаемся, – не желала принимать поражение Олуа.

Она говорила что-то еще, но я уже не слышала ее, принимая поздравления с победой.

– Жуть жуткая, – хлопнул по больному плечу Грон.

Я ойкнула, а Люнея сразу отодвинула друга от меня.

– Ты когда свалилась, думал все, спасать надо, а потом такая волна, – размахивал Грон руками. – Мощно!

– Тебя отнести к шаманам? – предложил Зувир.

– Не нужно, – втянула я голову в плечи и вывернулась из расставленных лапищ.

– Ты снова поставила их на место, – прыгала от радости Стела. – Милгын положила идеальную на лопатки!

– Милгын! Заступница! – голосила та часть группы, которая, согласно мнению идеальных с прихвостнями, относилась к никчемным.

«Надо придумать для нас другое прозвище. Сами-то мы себя такими не считаем», – подумала я и повернулась к Карни:

– Проводи до умывальника.

Спина отчетливо улавливала ненавидящие взгляды идеальных с прихвостнями.

– Тебе лучше какое-то время не ходить одной, – шепнула Карни.

– Да брось, это учебная тренировка. Среди выскочек много сильных, не думаю, что они ни разу не побеждали.

– Побеждали, только ты у них как кость в горле, – выразительно приподняла Карни брови.

– Еще наши с этими лозунгами! Ну какая из меня заступница?

– Может, в этом что-то и есть, – пожала Карни плечами. – Как ни крути, ты дочь Кутха, выскочка и заступница.

– Не хочу я быть никакой заступницей. Если бы не эта статья, про меня бы точно все забыли!

Карни скептически выгнула бровь. Она: если не в центре, то в тени я точно без внимания не останусь.

Этим же вечером за ужином к нам подсела за столик Стела:

– У нас тут небольшая встреча планируется, – робко пробубнила она, теребя конверт. – Вы придете?

– Давай, что там? В хлам сотрешь, – сказал Грон и протянул открытую ладонь. Стела вложила в нее конверт. – Так, тут сказано, – читал Грон вслух, – «…приглашаем вас на наш еженедельный сбор по вопросам выживания в Академии. Тема: „Дочь Кутха, заступница, с нами“. Место: комната 808. Время: через двадцать минут после отбоя».

– Что это? – забрала я из рук Грона послание и пробежалась по нему взглядом. Нет, мне не послышалось. – «Выживание в Академии»? «Дочь Кутха, заступница, с нами»? Щавель кисленький! С вами все нормально?

– И давно такие встречи проходят? – спросила Карни, заглядывая в текст.

– С поступления, – еле слышно ответила Стела. – Мы наращиваем наши ряды, а в ближайшем будущем объединимся с другими носителями энергии.

– Они тоже собираются по вопросам выживания? – спросила Люнея и посмотрела по сторонам.

– Конечно, когда мы поступили, нас сразу пригласили, посвятив в тонкости выживания в Академии с идеальными.

– Хм, – почесал затылок Грон, – а чего нас тогда так поздно пригласили?

– Вы и не страдали, – пискнула Стела.

– А сейчас страдаем? – веселился Грон.

– А сейчас Милгын может нас спасти. Она показала свою силу, и даже без нее ей удавалось не прогибаться под идеальными.

– Ясно, – сложила я послание в конверт и вернула его Стеле. – Я не заступница и не спасительница, а обычная студентка, такая же, как ты.

– Нет-нет, ты дочь Кутха! – ахнула Стела. – Ты нужна нам. Мы знаем, воздушники умоляли тебя о прощении.

– Кто умолял? – недоумевала я.

– В закусочной, – смутилась Стела. – Мы наслышаны, как вы, – посмотрела она на Грона, – самоотверженно защищали честь дочери Кутха. И как поверженные склонились пред тобой.

– Жуть жуткая, – вырвался нервный смешок из груди Грона.

Глаза Стелы сияли надеждой, и любые возражения оказались бы бессмысленными.

– Вы придете? – не отставала Стела.

– Мы подумаем, – опередила меня с ответом Карни.

– Ждем вас, – радостно подскочила Стела и понеслась прочь из столовой, наверное, докладывать о разговоре и готовиться к встрече.

– Всеобщий ректорский выговор был бы не лишним, – смотрела вслед ушедшей Стелы Люнея.

– Студенты вечно чудят, а директору закусочной не выгодно доносить на нас, – возразил Грон.

– Не пойду, – сказала я. – Никаких сообществ, прославляющих меня, не нужно.

– Вот именно, – заговорщицки прошептала Карни. – Как минимум нужно сходить на разведку, а то эти сборища попахивают зарождающимся Логовом страждущих.

– Жуть жуткая, – согласно закачал головой Грон.

– Надо сходить, – поддержала Люнея. – Узнаем, как они планируют использовать тебя в своем спасении, а там можно перестраховаться и Крену Рубену доложить.

– Решено, вечером идем на еженедельный сбор по вопросам выживания в Академии! – объявил Грон, слегка стукнув по столу кулаком.

– Вы преувеличиваете, – пыталась я утихомирить разыгравшееся воображение ребят.

– Вот сходим и проверим, – остановил меня Грон.

Идти совершенно не хотелось, как и отдавать желанные минуты сна на какое-то собрание по выживанию. С другой стороны, не зря говорят, «предупрежден, значит вооружен».

Выждав десять минут после отбоя, я поднялась на несколько этажей за Карни и Люнеей, возле их двери уже стоял Грон.

– Собираются, – страдальчески закатил он глаза.

– Проверю, – сказала я и, постучавшись, зашла в комнату к девочкам. – Вы не перепутали свидание с собранием по выживанию? – спросила я у крутящихся перед зеркалом девушек.

– В пижаме идти странно, – хмыкнула Люнея, оправив легкое платьишко.

– И в мантии тоже, – извиняющимся тоном протянула Карни, заметив на мне мантию.

– А под ней пижама, – рассмеялась я и раскрыла полы. – Не знаю, как вы, а я не собираюсь задерживаться. Завтра еще занятия у шаманов добавятся, хочется доползти до них после медитации.

– Тогда я тоже не буду париться, – схватила Карни мантию и накинула ее поверх брючного домашнего костюма.

– Не знаю, ты будешь в центре внимания, можно было и что-то поэффектнее надеть, – нахмурилась Люнея.

– Вот поэтому и мантия – я не хочу быть в центре внимания. Идем, Грон заждался уже, да и собрание должно начаться с минуты на минуту.

В подтверждение моих слов послышался стук в дверь.

– Девочки, вы скоро? – негодовал Грон.

– Тогда мы готовы, – подытожила Люнея и первая вышла в коридор.

На лестнице к нам присоединились и другие студенты, следующие на собрание. Они тихо перешептывались между собой, поглядывая на меня. Переступив порог 808 комнаты, мы сразу столкнулись со Стелой, которая приветствовала пришедших.

– Мы так рады, что ты теперь с нами, – широко улыбнулась Стела и жестом пригласила нас занять центральные места на коврике.

– Здесь не только наш курс, – шепнула Карни. – Вон тот парень с выпускного, я его с прошлогоднего бала запомнила.

– Это он тебе все ноги оттоптал? – хохотнул Грон.

– Ему бы земником быть, – ухмыльнулась Карни, разглядывая грузного паренька в зеленой кофте.

Мы заняли свои места и принялись ждать. Минут через пять комната полностью забилась, а девушка со старших курсов в безумно коротком платье – ее коса была длиннее этого кусочка ткани – пафосно объявила о начале собрания. Имени ее я не знала. Она кратко озвучила итоги прошедшей недели, неоднократно подчеркнув, как самоотверженно я защищала честь никчемных. В конце и вовсе удивила, пригласив меня занять ее место и поделиться планами по выживанию.

Я осталась на месте. Все в ожидании смотрели на меня.

– Давайте поддержим Милгын, – подначивала ведущая собрания.

Собравшиеся принялись тереть ладошки, не сводя с меня взгляда.

– Скажи хоть что-нибудь, – шепнул Грон.

– Благодарю за предоставленную возможность, но я не планировала выступать, – сказала я, не вставая.

– Ничего страшного, – тонким голоском сказала девушка. Она подошла ко мне и протянула руку. – Идем, нам не терпится услышать тебя.

– Не нужно, – выразительно посмотрела я на ведущую, в надежде, что та поймет и отстанет.

– Научи, как одолеть идеальных, – не убирала она руки.

– Милгын, ты нужна нам, – пискнула Стела.

– Зачем воевать одной, когда у тебя есть мы! – воодушевленно добавила ведущая, а собравшиеся снова затерли ладошками.

«Пора заканчивать это недоразумение, – решила я и встала с места. – Слово, так слово, сами просили», – подумала я и заняла место ведущей.

Грон, Карни и Люнея смотрели на меня с удивлением, ведь я все-таки вышла, зато другие чуть ли рты не пооткрывали от предвкушения.

– Предлагаю раз и навсегда покончить с домыслами. Я никакая не заступница и не спасительница ни никчемных, ни выскочек, ни слабоодаренных и не веду никакую войну. И еще – не считаю нужным вести подобные войны. Если вы не забыли, то Логово страждущих преследовало подобные цели, и к чему это привело?

Собравшиеся застыли и казалось, перестали дышать – такая гробовая тишина воцарилась после моих слов.

– Но как же твои победы? – отмерла ведущая.

– Что в этом удивительного? Обычный учебный процесс.

– Конечно, дочери Кутха не понять никчемных, – выкрикнул парнишка из угла комнаты.

– Допустим, я дочь Кутха. Хорошо, но чем это делает меня лучше или хуже остальных? Поступив в Академию, я не верила в себя и свои силы, от того и даром не умела пользоваться. И несмотря на все это, я с самого начала считала и буду считать: быть выскочкой – это почетно! Хозяева мира благословили каждого из вас, наделив даром. Гордитесь, радуйтесь и развивайте его, а не прячьте голову в песок!

– Как быть тем, кто слабо одарен? – спросил тот же парень из угла.

– Разве это уменьшает благосклонность Хозяев? – распылялась я. – Извлеките из дара максимум, а когда поймете, что оказались на пределе, используйте знания. Астрин Мерил без конца приводит примеры тех, кто совершил переворот в энергетических потоках. Ну и? Многие из них были великими теоретиками, хоть и слабоодаренными. Понимаете? Вы сами должны перестать называть себя никчемными! Это вот здесь, – постучала я пальцем по виску. – Раскройте то, что спрятано в каждом из вас, – приложила я руку к груди. – Поверьте в себя, и тогда никакие идеальные с прихвостнями не смогут помешать вам!

После моих слов по комнате разнесся гул: кто тер ладошки, кто хлопал в полную силу, Стела громко хлюпала носом.

– Да здравствует дочь Кутха! – прокричал парень из угла.

– Прошу, успокойтесь! – махала руками ведущая, но ее никто не замечал.

Стела кинулась на меня с объятиями:

– Заступница с нами!

Следом последовали и другие. В какой-то момент стало страшно – обезумевшая толпа явно могла раздавить меня.

– Жуть жуткая, – услышала я возглас Грона.

Он ломанулся вперед, расталкивая обезумевших собравшихся, а Карни и Люнея принялись жалить – поняла я это по айканьям отступающих. Наконец-то ребята добрались до меня. Грон подхватил падающую Стелу, которая оказалась помехой у толпы, и оттащил к ковру. Я вздохнула полной грудью и облокотилась на Карни.

– Уходим, – сказала она, направляясь к выходу из комнаты.

Следом за нами в постепенно наполняющийся любопытными студентами коридор выскочили Грон и Люнея.

– Быстро делаем ноги, – велел Грон, и мы побежали вниз.

На шестом этаже он утянул нас за поворот и приложил палец ко рту. Через полминуты показалась спешащая наверх со звериным оскалом Теонола.

– В пролете увидел ее покрытую мехом руку… или лапу… на перилах, – пояснил Грон.

– Это что вообще сейчас было? – спросила, тяжело дыша, Люнея.

– Речь, конечно, ты сказала знатную, – хмыкнула Карни, приглаживая растрепанные волосы. – Они теперь точно не отстанут от тебя.

– Надеялась на обратное, – вздохнула я. – Давайте спать, сил совсем нет.

Грон проводил меня до комнаты и обнял на прощание:

– Ван Ривьян сказал бы тебе спасибо, – хохотнул он.

– За что?

– За воодушевление. Они же теперь явно поднимут успеваемость. Преподом стать не хочешь?

– Иди, а, – отмахнулась я и зашла к себе.

Хелена спала. Или опять притворялась? Я отправила немного энергии к камню на прикроватной тумбе, осветив свою часть комнаты. Разбойник мирно похрапывал по центру кровати, уложив голову на подушку. На цыпочках я прошла к постели, пододвинула питомца, который недовольно фырчал, и улеглась.

– Где прогуливаешься? – вкрадчиво спросила Хелена.

– Нигде, – прошептала я, закрывая глаза.

– Так я и поверила, – хмыкнула Хелена. – Из-за тебя ор по всему общежитию?

– Вот что меня разбудило! – протянула я, поворачиваясь к соседке спиной, словно минуту назад не кралась в комнату.

– Не признаешься? – уточнила Хелена.

– Не понимаю, о чем ты, – вздохнула я, обнимая Разбойника.

– Как хочешь, подробности завтра и так узнаю, – со знанием дела сказала Хелена.

Я взглянула на часы – до подъема оставалось пять часов.

– Щавель кисленький! Вот и оставь до утра подробности, а сейчас давай спать, – обратилась я к соседке и закрыла глаза.

Посреди золотистого поля, запрокинув голову и рассматривая оранжево-розовый небосвод, стоял Шелли. Почувствовав меня, он обернулся и широко улыбнулся:

– Снова будешь возмущаться? – крикнул он издали.

– Не буду. Привыкла.

Подойдя, Шелли взял меня за руку и потянул вглубь поля:

– Идем, я хочу кое-что показать.

– Ты что-то нашел? Что показать? Далеко идти? Что там?

– Подожди, скоро увидишь, – загадочно проговорил Шелли, продолжая вести за собой.

– Никуда я не пойду, пока ты не расскажешь, что там, – уперлась я ногами в землю. – Шелли! Это что-то страшное? Ты разработал план?

– Тебе должно понравится.

– А если не понравится? – выгнула я бровь.

– Согласен, отложим просмотр, – примирительно поднял ладони Шелли. – Как прошел день?

– Ты издеваешься? Веди. И не дай Кутх мне не понравится!

Я слегка толкнула его в грудь. Вечное любопытство находилось в предвкушении чего-нибудь интересного. Шелли откашлялся в кулак и велел следовать за ним. Через пару минут показался голый участок земли. Шелли остановился перед ним и попросил закрыть глаза.

– Зачем? – спросила я.

– Тебе сложно?

– Нет, но…

– Но?

Я выполнила его просьбу. Шелли сместил меня в сторону, обошел и встал за спиной.

– Открывай, – попросил он.

На голой вытоптанной земле едва уловимыми и глубокими линиям был выведен портрет. Мой портрет – я стою полубоком и смотрю вдаль, а волосы в перемешку с бусами разлетаются по ветру. Меня рисовали не раз, взять хотя бы ту статью из газеты, но на земле… впервые. Конечно, любопытство ожидало найти ответ к тайне перемещений, а не лицезреть собственную персону, но, признаюсь честно, мне было приятно. Очень приятно.

– Пшеницу все равно никто не убирает, – выдохнул в затылок Шелли. – С того момента, как я увидел тебя, что-то изменилось. На меня словно снизошло спокойствие… – положил он руки мне на плечи. – Я по-прежнему желаю выбраться отсюда, но нет того страха, который испытывал ранее. Казалось, что-то важное осталось там, далеко. Ты права, мы не знаем почему и для чего оказались здесь, но, встретив тебя, я начинаю обретать себя.

– Ты умеешь рисовать, – признала я очевидное, стараясь не показать, как мне приятны его слова.

– Тебе нравится?

– Нравится, – сказала я и развернулась к Шелли лицом. – Но, судя по тому, что ты начал с портрета, плана у нас так и нет. Да?

– Есть, – озорно подмигнул Шелли.

– И ты молчишь?! – загорелась я азартом, смотря в искрящиеся светом синие глаза.

– Боюсь тебя разочаровать, – хмыкнул Шелли, убирая руки с плеч. – Соседка слышала, как ты повторяла мое имя, верно?

– Верно, – еще и кивнула.

– Ей можно доверять?

– Кому? Соседке? – удивилась я, не понимая, к чему ведет Шелли. – Мы не подруги, но и не враги, хотя она из идеальных… стадию презрения мы уже миновали.

– Если она слышала, как ты повторяла мое имя, мы можем попробовать передать ей послание, – замедлил речь Шелли. – Если всю нашу встречу ты будешь повторять одно и то же, она это услышит и передаст тебе утром.

– Щавель кисленький! А это идея! – в порыве радости я кинулась Шелли на шею. Он крепко прижал меня, сомкнув руки на талии. – Не будем затягивать, еще предстоит придумать текст. Или ты уже и это придумал? – Я отодвинулась от Шелли.

– Решил доверить тебе. Только ты сможешь убедить себя поверить посланию.

Я расхаживала по полю, репетируя речь – слишком длинно, слишком коротко или и вовсе непонятно. Шелли не отвлекал меня, а молча сидел в стороне, бесстрастно слушая каждую из речей.

– Милгын – это я, Милгын, но из снов. Каждый раз, когда ты засыпаешь, ты переносишься на поле к Шелли, которого не знаешь. Недавний выпускник или преподаватель, похож на водника. Найди его, это важно! – откашлялась я и посмотрела на Шелли, спросив, наверное, в сотый раз. – А это как? Лучше?

– Ты бы поверила? – повторил он заезженную фразу.

– Больше не могу, – присела я, схватившись за голову. – Вместо того, чтобы помогать, только и можешь переспрашивать «Ты бы поверила?!» – передразнила я его.

– Вполне возможно, соседка услышала какую-то из твоих речей.

– А если нет?

– Завтра попробуем снова.