Пришла я в себя уже в шаманском блоке и сначала даже не поняла, где и почему нахожусь, а затем события минувшего дня настигли меня. Я повернула голову и увидела Люнею. Вид у нее был измученный: бледная, с синяками и вся в примочках, она сидела на соседней койке, листая какие-то записи.

– Как думаешь, нас заставят писать отчет? – печально спросила подруга, отрываясь от созерцания каких-то цветных конспектов.

Если она сейчас думала о записях, а не о Гроне или себе, значит, не так все плохо.

– Прошлые сведения сильно устарели, как и то, что ты видела. Остров зацвел, – криво улыбнулась я, наблюдая за реакцией Люнеи.

– Зацвел? – дернулся у нее глаз. – Сильно?

– Сильно. И почему-то все зелено, а не красно, как здесь.

Мы повернули головы к окну, наблюдая по ту сторону пеструю картину из бордовой, желтой и красной листвы на полуоголенных ветвях. Все-таки шестой и седьмой острова – это острова с вечно изменяющимся климатом: то почти тепло, то почти холодно. Ключевое, что почти, а не зелено и тепло, как на первом.

– Надеюсь, нас не отправят туда снова… Такой чести я готова избежать, – не переставал дергаться глаз у Люнеи.

– Надеюсь, – усмехнулась я.

Смеяться было больно. Складывалось ощущение, что нас вывернули наизнанку, встряхнули, а затем заправили обратно.

– Как Грон? Ты его видела? – на всякий случай спросила я у подруги. Если она не рыдает, то с ним должно быть все хорошо.

– В сознание его смогли привести только здесь, после того как срастили переломы крыльев и лап и вернули его в человеческое обличье.

– Ой, – схватилась я за сердце.

– Успокойся! Он идет на поправку. Неделя покоя, а затем на месяц воздержаться от смены ипостаси. К тому времени кости должны окрепнуть.

– Я тогда думала, мы не выберемся… – зажмурилась я и передернула плечами.

– Сестры Минея – стервы? – засмеялась Люнея, припоминая мои слова. – Можно было и похуже их назвать!

– Мне вот только интересно, насколько они вообще знали обо всем и умолчали? – причитала я. – Нога у нее плохо поднималась, видите ли! А у нас теперь ноги толком и не ходят. Да на нас же почти живого места не осталось!

– Так осталось же? – со словами отворилась входная дверь, и в палату зашли те самые злополучные сестры.

– Осталось, – стушевалась Люнея.

«Только их еще не хватало! – отвернувшись, закатила я глаза. – Ну вот серьезно, не верю я им и все! И прощения за брошенные слова просить тоже не собираюсь, даже если они и дальше будут стоять у входа и буравить меня взглядами».

– Милгын, – тихонечко позвала меня пунцовая Люнея под любопытный взгляд сестер.

– Мэй, Муйна Минея, мэй, Нейна Минея, – для приличия все-таки поздоровалась я.

– Мэй, Люнея, – оскалилась Муйна Минея.

– Мэй, Милгын, – оскалилась Нейна Минея. – Вижу, вы все вернулись целыми, а также вернули шестой остров к жизни и отдали долг другу. Верно?

– Верно, – не спорила я. – Но если бы у нас было больше защиты… Или бы мы знали к чему готовиться, что ожидать. Как бы больше информации, понимаете? Уверяю, это не было бы лишним.

– Дерзкая девчонка, – оскалилась Нейна Минея. – Если бы да кабы…

– Если бы ты больше знала, то не попала бы к Гаечу и не нашла бы Шелли, – оскалилась Муйна Минея.

– Ты видела Гаеча? – залезла под одеяло Люнея так, что одни глаза торчали.

– Да.

– Того самого? Который Повелитель загробного царствия? – пищала из-под одеяла Люнея.

– Того самого, – бросила я недовольный взгляд на подругу. – После расскажу.

– Тебя что-то гложет? – прорычала Муйна Минея.

– Шелли, он… – Я не понимала, как пиявка мог снова стать человеком, если сам Кутх наказал его за игры с даром. И я не знала, стоит ли вообще спрашивать сестер об этом. Если бы они видели все, то давно бы нашли его и облегчили поиски Крена Рубена. Наверное…

– С ним все в порядке, – оскалилась Нейна Минея. – У него более глубокое истощение, чем у вас, однако физически восстановится он раньше.

«Значит, не стоит спрашивать, – поняла я. – Да и вообще, все тонкости его возвращения мы обсудим лично. Главное, чтобы он вспомнил меня».

– Когда глаза без поклонения зажгутся и изменения в неподготовленных начнутся; лишь та, что кровью связана с Творцом, откроет для себя дар иной, – прорычала слова пророчества Муйна Минея. – Первая часть исполнена.

– И, растворившись в земном мире, возродится снова; со всеми она схожа и не схожа, – прорычала вслед за сестрой Нейна Минея. – Именно так ты возродила шестой остров.

– Так, – пискнула я.

– И там и здесь откроется дорога, и колесо к повтору наклонится, – продолжила Нейна Минея. – Низшие хлынули, как в день Скорби. Колесо повернулось.

– Она исполнит долг перед Творцом с покорностью, тогда вернется Кутх, чтобы повстречаться с дочерью… – закончила я. – Вы думаете, Шелли – это Творец?

«Мне сразу вспомнился тот разговор на пшеничном поле, когда мы пытались догадаться, кто он. Неужели я оказалась права? Почему только Творец оказался водником? Ну, Кутх его знает, у него и спросим, – рассмаялась я своим мыслям. – А долг? Тоже все просто. Он спас меня, а я его…»

– Шелли – Кутх? – смеялись сестры в голос, покрываясь шерстью.

– Нет, Милгын, тебе еще предстоит исполнить долг перед Творцом, – оскалилась Муйна Минея.

– Про долг вы тоже не дадите больше информации? – полюбопытствовала я, поджимая ноги. – Боюсь, в третий раз я могу не выдержать и того… уйти в мир иной.

– Вы, все вы и те из вас, что не поехали на практику, встретитесь с ним, – оскалилась Нейна Минея. – Ты помнишь нашу просьбу? – склонилась она над кроватью и повела носом.

– Какую? – задрожала я.

– Перо.

– Перо?

– Перо дочери Кутха. Ты обещала подарить его нам, – оскалилась Нейна Минея.

– Я их не собирала… не до этого было.

– Мы будем ждать, – оскалилась Муйна Минея, и сестры, не попрощавшись, покинули палату.

– Ты им лучше вырви перо. Я могу помочь, – пропищала Люнея. – Вдруг это важно, раз они так просят. Давай вырву, а ты их догонишь? – тянула ко мне руки подруга. – Чего тебе стоит? Оперись. Давай!

– Люнея! – прикрикнула я на подругу. – Не до перьев сейчас! Какой еще долг исполнить? Я не хочу еще приключений, – закрыла я лицо руками и упала на подушку. – Надеюсь, пророчеством не предусмотрена моя свадьба с Гаечем.

– С кем? – вновь задергался глаз у подруги. – Повелитель загробного царствия хочет жениться на тебе?

– Жаждет, – отняла я руки и посмотрела на подругу. – А Шелли из снов оказался пиявкой и сыном Крена Рубена, – истерически захохотала я в голос.

– Тот Шелли, кого мы искали и который не Мэлтумгытум дочери Кутха? – нервно попискивала Люнея. – Пиявочка, что умер, не умер? А Повелитель загробного царствия хотел утащить нас к себе? Я точно не сплю? – схватилась за живот Люнея. – Если бы не было так больно… Нет, это невыносимо! Милгын, разве так может быть?

– Милгын! – отворилась палата, и к нам вбежал Дерри с охапкой цветов. Точнее, сначала вбежали цветы, а потом и сам Дерри. – Люнея! – остановился он, увидев подругу. – Можно зайти?

– Ты уже зашел, – констатировала Люнея, стараясь усмерить приступ смеха.

– Как вы?

– Почти живые, – ответила Люнея, потрясывая примочками.

– Что-то веселое обсуждаете?

– Очень, – не выдержала я и снова схватилась за живот. – Прошу, успокойся, – взывыла я. Невозможно перестать смеяться, когда рядом так азартно попискивает подруга.

– С вами точно все в порядке? – взволновался Дерри.

– Да-да, сейчас, – ущипнула я себя под одеялом за ляжку и медленно выдохнула. – Все, – наконец-то успокоилась я, а следом перестала смеяться и Люнея.

– Когда отцу передали о нападении, я не мог оставаться в Академии и последовал за ним. Это… вам, – улыбнулся Дерри и разделил охапку цветов на два равных букета.

– Пойду спрошу вазу, – прохрипела Люнея, поднимаясь с койки.

– Я сам, лежи, – перегородил ей дорогу Дерри.

– Ладно вам, и так уже два дня лежу. Шаман велел расхаживаться.

– Два дня? – ойкнула я.

Подруга, перед тем как выйти, озорно поиграла бровями и выскользнула в коридор. Однако при всей веселости, мне было не до смеха. Сейчас, когда я вспомнила Шелли и еще больше полюбила его – так, как любила пиявку, – мне не хотелось оставаться с Дерри наедине.

– Прости, нужно было настоять и поехать с вами, – корил себя Дерри.

– Тебе бы все равно не разрешили.

Дерри присел на стул рядом с койкой и взял меня за руку. Наступило неловкое молчание.

– Я переживал за тебя, – наконец произнес он и сплел наши пальцы. – Что произошло?

– Пророчество… – отняла я руку и обхватила себя, словно мне стало холодно.

– Ты видела его?

– Кутха? Нет… Зато видела Гаеча.

– Того самого? – переспросил Дерри. В это действительно было сложно поверить, но я не врала. – Повелителя загробного царствия?

– Да-да, именно его. Нечто темное с углями-глазами.

– Это у него ты нашла сына Крена Рубена?

– У него.

Мы снова замолкли.

– Пока ты была без сознания, я слетал на шестой остров. На него меня, конечно, не пустили… Его не узнать.

– Ему нужен был лишь тот, кто смог бы его услышать…

– Кто-то с эфиром и не из низших? – ухмыльнулся Дерри. – Он ждал тебя, дочь Кутха.

– Он справился бы и сам, просто не так скоро. Как-то же до этого он восстанавливался, – перечила я. Мне не хотелось этого восхищения, с которым Дерри смотрел на меня. – Извини, устала…

– Да-да, конечно, – подскочил Дерри. – Навещу тебя вечером. Ты не представляешь, какое свидание ждет тебя! Восстанавливайся быстрее!

Дерри ушел, а я, обессилев, упала на подушку и закрыла глаза. Вопрос Мэлтумгытума: «Чего хочет дочь Кутха?» – как никогда оказался актуальным.

Дверь вновь отворилась. Я подумала, что зашла Люнея, но голос принадлежал не ей.

– Мэй, Милгын, – приветствовал меня дознаватель.

Следом за ним зашел ректор. Палата превратилась в проходной двор.

– Где Люнея? – спросил Рен Ренове.

– Здесь, – вернулась подруга с вазой. – Мэй, атмо, Крен Рубен. Мэй, атмо, Рен Ренове. – Она прошла к окну и поставила вазу на подоконник. – Ты не против, что я их объединила? – кивнула она на цветы.

– Ставь куда хочешь, – ответила я подруге, а сама внимательно наблюдала за ректором и дознавателем.

– Мы понимаем, вы недавно пришли в себя и очень слабы. Прошу, соберитесь, мы не задержим вас надолго, необходимо лишь выяснить некоторые детали, – уверенно говорил Крен Рубен. – Это важно не только для вас, но и для других людей.

Я поняла, это он о Шелли.

– Вы уже говорили… с ним? – робко спросила я.

– Говорил, – со вздохом опустился на стул дознаватель. – Он не помнит ничего из того, что произошло с ним после смены облика.

– Он… Я могу с ним увидеться?

– После того, как все нам расскажете, – ответил за дознавателя Рен Ренове. – Крен Рубен, приготовьтесь записывать… или запоминать.

Я впервые видела дознавателя таким потерянным. Он не достал своего блокнота, не стучал карандашом и не закидывал вопросами. Крен Рубен смотрел на меня с надеждой – если Шелли не помнит ничего из того, что произошло с ним, он по-прежнему верен Логову.

– Прошу, разрешите увидеть его? – взмолилась я, заглядывая в глаза дознавателя. – Пиявка спас дочь Кутха и заработал прощение отца.

Крен Рубен сделал протяжный вздох и повторил:

– После того, как все нам расскажете.

– Про пиявку вам и так уже все известно. Когда он пришел на помощь, удар Верховного сшиб его с Разбойника, и низшие утянули его в Разлом. Все это время он проспал у Гаеча в плену.

– Как вы его узнали?

– Гаеч сказал… – ответила я, а потом решила не врать, собралась с силами и призналась: – Шелли приходил ко мне во снах. Он не знал ничего о себе, а когда я просыпалась, не помнила ничего о нем. Там, в Разломе, когда Гаеч разбудил его, я заглянула в его глаза, воспоминания вернулись… Они вернулись только ко мне, он, к сожалению, так ничего и не вспомнил, но Гаеч сказал, что со временем все воспоминания вернутся.

– Повелитель загробного царствия? Вы уверены, что это был он? – уточнил Рен Ренове.

– Нечто темное с углями-глазами. И подле него были огромные собаки с такими же глазами. Он так представился… Это точно был не человек.

– О чем вы говорили? – продолжал вести допрос ректор.

– С Гаечем?

– С Шелли, – поправил меня дознаватель.

– Обо всем… Поначалу я долго возмущалась тому, что не помню, когда просыпаюсь… Мы обсуждали прожитый день, да и в общем болтали обо всем. Гадали, кто он и почему здесь оказался… Гадали, почему именно ко мне приходит он…

– И что же вы надумали? – уточнил ректор.

– Либо он использует меня, как Гернер, втираясь в доверие. Либо используют нас обоих. В принципе, так и оказалось.

– Как именно использовал вас Гаеч?

– Ну… Мне кажется, он не знал о наших ночных встречах. Он преподнес мне его как свадебный подарок.

– Свадебный? – пришел в себя Крен Рубен.

Пришлось рассказать в подробностях все то, что говорило нечто, представляющееся Повелителем загробного царствия. Под конец Люнея не удержалась и громко охнула:

– Извините, само вырвалось, – закрыла она рот рукой.

– Остров помог. Он был благодарен и… Понимаете, я почувствовала, как он собирается захлопнуть Разлом. Мы с Шелли ударили по Гаечу, отвлекая его внимание, в то время как остров запечатывал Разлом, и к нам на помощь пришла сопровождающая группа. Дальше вы знаете уже больше, чем я.

– Ваш удар обезвредил Гаеча? – не поверил Рен Ренове.

– Не то чтобы обезвредил, но отвлек, и я смогла высвободиться из его темных щупалец, удерживающих меня. Ну… понимаете, пиявки, они же пьют кровь… а Шелли, чтобы я не опасалась его, принес мне клятву, как бы верности, во сне…

– То есть вы творили запрещенные Преобразования на крови, – пояснил ректор. – О чем еще вы тактично умолчали? Вы помните слова клятвы?

– Не совсем… но помню суть. Рассказать?

– Сделайте одолжение, – протянул ректор, и его глаза загорелись пламенем.

– Хорошо, – пробубнила я и сразу же пересказала смысл клятвы, и как мы пришли к ней.

– Камень? Вы видели камень Фелана Нануя? – спросил Рен Ренове.

– Нет. Не видела и не спросила…

– Ваши родители явятся к вам завтра. На сегодня достаточно, – развернулся к двери ректор.

– Они не заберут меня домой? – испугалась я. Отец явно будет долго и много ругаться, а мама плакать, душа в объятиях. Хоть синяков бы меньше стало к их приезду, что ли…

– Вы, Милгын, дочь Кутха, которая за день вернула полумертвому острову жизнь, где столетиями другие одаренные оставались ни с чем, – развернулся багровый ректор. – Нет, Милгын, вы закончите обучение в Академии имени Кутха и отправитесь на службу к Совету островов. Возможно, даже войдете в него, если будете думать головой, а не искать приключения на то место, на котором положено сидеть и учиться! – навис он надо мной. Я сжалась под одеялом, стараясь стать меньше. – Подняться сможете или вам помочь?

– Зачем? – дрожал голос.

– Не пугайте девочку, она не может противостоять пророчеству, – заступился за меня Крен Рубен.

– Противостоять ее и так не просят. Нужно действовать с умом и не кидаться на рожон! – гаркнул ректор и громко хлопнул дверью, выйдя из палаты.

Крен Рубен подал мне руку:

– Я отведу вас к Шелли.