Очнулась я на голой каменистой земле. Голова гудела, а тело, покрытое грязью, кровью и слюнями, ныло. Окружавшая меня темнота не была кромешной, бордовые вулканические камни горели под огненными всполохами. Выглядело все даже довольно красиво, если бы не было так страшно.

– Здравствуй, дочь Кутха, – обратилось ко мне нечто. Его голос разносился гулким эхом и звенел в голове. – Добро пожаловать в мое прекрасное царствие! Как же долго я ждал тебя.

Все вокруг пылало жаром, но я не чувствовала тепла, наоборот, все внутри меня покрылось тонкой корочкой льда. Облик говорящего был соткан из точно таких же теней, какими меня затянуло в разлом. Я не могла различить лица и тела этого нечто, только два ярких уголька из сумрака взирали на меня в окружении стаи собак с желтыми глазами и острыми зубами. Их шерсть отливала серебром в огненных бликах окружающего пламени.

Под землей меня ожидало только одно царствие – царствие мертвых и его Повелителя, Гаеча.

– Кто ты? – на всякий случай спросила я.

– Повелитель загробного мира, – приблизилось ко мне нечто. – Не бойся, дочь Кутха, мы так давно ждали тебя. Даже подарок приготовили.

– Подарок? – сглотнула я. – Может, не надо?

Нечто рассмеялось и почесало загривок собаки. Та от удовольствия задрожала и на наши головы посыпались камни:

– Тише, Козейе, еще убьешь гостью раньше времени, – сказало оно собаке и посмотрело на меня. – Ты похожа на мать.

– Вы видели ее?

Холод сжал сердце, и оно пропустило удар. Совсем недавно мне приходило письмо из дома. Мама писала о том, как соскучилась, как папа не нарадуется обновленному сараю, неужели…

– Не ту, что родила, а ту, что породила. Короток человеческий миг, – загадочно протянуло нечто. – Пред ее красотой даже я не мог устоять, но Кутх опередил, – нечто рассмеялось вновь и приблизилось ко мне вплотную, обдавая холодным дыханием. – Он не посмеет посвататься к дочери, а для меня ты чужая… Пока. Мне повезло больше, ты одаренная и сможешь разделить со мной века.

– Разделить?

Его намеки были не настолько прозрачными, чтобы я смогла догадаться, о чем идет речь. Зато ясно одно – убивать меня сейчас не собираются, как и не собираются отпускать. Если я еще вообще жива. Пронизывающий холодок сковывал сильнее, а сердце замедляло бег.

– Наши дети станут более сильными, чем он, и мы выйдем наружу.

– Мне нужно закончить Академию, – отползла я и уперлась спиной в мохнатую лапу.

– Он обещал найти и привести, но сам пожелал завладеть тобой, – зарычало нечто. – Эти предатели поверили и чуть не погубили сокровище. Мое, – зашипел он, и собаки оскалились. – Не вмешайся я тогда!

– Не понимаю… – дрожала я.

– На алтаре тебя услышал не отец, дочь Кутха.

– Нет… – прошептала я и вновь перенеслась в прошлое, оживляя каждую секунду страданий: силы на исходе, голова идет кругом и перед глазами темнеет, воздух уплотняется, все труднее дышать, я взываю к силе, но жалкие крохи трепещат… удар… белая пелена… боль… гнев… обида… и желание во чтобы то ни стало не дать Верховному сотворить задуманное. – Неправда! Я не могла дать пиявке погибнуть напрасно!

– Ты сделала все сама, дочь Кутха, – утешало нечто. – Я лишь немного дал тебе эфира, и ты смогла обернуться.

– Неправда! Любовь дала мне силы, а не ты!

– Тогда это к лучшему, я – твоя любовь, – смеялось нечто. – Слуги почитают тебя. Верховный использовал их обманом.

– Низшие хотели того же, что и Верховный. Они хотели убить меня! Они только что чуть не сожрали меня с друзьями. Они живы?

– Твои друзья или наши слуги? – веселилось нечто.

– Они не мои слуги!

– Живы, – блеснули глаза Гаеч, – как и ты. Слугам было велено привести тебя ко мне, и они с этой задачей справились. Загляни в сани.

– Нет.

– Загляни!

В голосе Гаеча сочилось напряжение. Верные псы зарычали, и мне пришлось встать с камней. На негнущихся ногах я приблизилась к саням, заприметив еще пару угольных глаз во мраке.

– Свадебный подарок, – услышала я голос Гаеча над ухом, не ведая, когда он последовал за мной. – Пиявка. Я забрал его тогда.

– Пиявка?

Я старалась выглядеть спокойной. Словам Гаеча не было веры, как и словам Верховного, как и словам Гернера… Они все использовали меня, чтобы заполучить то, чего у них не было – власти. У меня ее тоже не было, но они считали иначе.

Владелец саней, нечто в темном углу, откинуло материю. На санях лежал не он, не пиявка. На голых деревянных досках покоился синеволосый молодой мужчина.

– Очнись, – произнес Гаеч, и темнота от него поплыла к лежавшему в санях.

Мужчина открыл глаза, и мой мир взорвался синевой. Все воспоминания возвращались ко мне. Оранжевое солнце, золотистые колосья, запах свежей травы. С каждой секундой поток воспоминаний становился мощнее. Я захлебывалась в вихре сменяющихся картин. Мы спорим, обнимаемся, грустим, он приносит клятву верности… Мудрый и красивый пиявка оказался тем самым Шелли в широкой кухлянке и прямых брюках. Пиявка не раз пил мою кровь, вот почему ему удалось пробиться ко мне во снах.

– Пиявка? – пискнула я, прижимая ладонь ко рту.

– Первенца назову я, второго уступлю, – великодушно склонил голову или то, что было на месте головы, Гаеч. – Повелителю не пристало носить имя червя или насекомого. – Пиявка будет служить тебе столько, сколько пожелаешь.

Повелитель загробного царства не знал о прошлом Шелли, а значит, это не он вернул его в человеческое обличье. Как? Как это удалось пиявке?

– Где я? – спросил Шелли. – Кто вы?

Шелли, или пиявка, не узнавал меня. Наше прошлое нельзя было назвать счастливым, но оно было. В этом мире и в мире снов мы заново открыли друг друга. Я терялась, глядя в эти родные глаза и натыкаясь на пустоту и безразличие.

– Небольшая потеря памяти после долго сна поправима, – сказало мне второе нечто.

– Скажи «да», и мы изменим этот мир! – рокотал Гаеч, окутывая меня дурманящей темнотой. – Дочь Кутха, согласна ли ты стать моей женой?

Слезы текли по щекам. Мне стало стыдно, ведь я прекратила поиски пиявки и поверила в его смерть. Если бы я была чуточку умнее, я бы нашла его раньше. Раньше, чем оказалась в плену Повелителя загробного царствия, желавшего жениться на мне.

– Она согласна! – заорало нечто подле саней, не дожидаясь моего ответа.

На его крик завыли собаки. Тени вокруг Гаеча заметались, сплетаясь в кнут. Я выставила защиту, но кнут с легкостью пробил ее и опоясал ногу.

– Моя, – нашептывал Гаеч, притягивая меня к себе.

– Нет! – сопротивлялась я. – Отпусти!

Под кнутом выступила кровь. Тонкие щупальца радостно заметались, слизывая выступающие капли.

– Кыш, кыш!

Я пыталась растянуть узлы руками – пальцы безрезультатно проскакивали мимо. Чем сильнее я сопротивлялась, тем туже затягивался кнут.

– Вы мне ногу разорвете! – упала я на колени. – Отпусти!

Пиявка, или Шелли, вскочил с саней, вскинул руки, и из синего столба искр сформировался второй кнут, который лег поверх первого. Собаки заметались.

– Почему я помогаю тебе? – удивленно смотрел Шелли на свои руки, с которых сыпались синие искры.

Огненное ущелье задрожало, и посыпались низшие. Выставленная защита трещала под натиском боли, но продолжала спасать голову. Нога горела, но с этой болью ко мне возвращалось тепло, а вместе с ним и жизнь.

– Кар-р! – послышалось сверху.

– Моя, – шипел Гаеч.

– Госпожа, – прилип ко мне свалившийся парень-мухомор. – Зачем тебе они, когда со мной тебе будет лучше?

– Больно, – корчилась я, не оставляя попытки содрать кнут Гаеча. Если до этого пальцы проскакивали мимо, то теперь с помощью Шелли я могла схватиться за него. Темные нити рвались, оставляя кровавые полосы, и вновь стягивались в тугой жгут.

Синий кнут Шелли наливался светом, уплотнялся. Чем шире он становился, тем сильнее ослабевала хватка темного, однако она по-прежнему причиняла мне боль. Гаеч явно не ожидал, что кто-то может противостоять ему.

– Сильный у тебя жених, – поглаживал ногу парень-мухомор. – Зато я нежный!

Он потянулся ко мне с поцелуем и наткнулся на усиленный энергией удар кулаком.

– Вижу, госпожа не в настроении, – пролебезил мухомор и отполз в сторону, боясь попасть под очередную раздачу.

– Моя, – тянул Гаеч.

Пиявка, или Шелли, стремительно бледнел. Он отдавался без остатка, не в силах противостоять клятве, данной мне на пшеничном поле. Кнут Повелителя загробного царствия ослабевал. Земля, которая до этого казалась ледяной, стала накаляться.

Столбы света замелькали над ущельем. Я подняла голову и увидела воронов и воздушников, кружащих над пропастью.

«Они не бросили меня! – ликовало сердце. – Сердце! – опомнилась я. – Оно снова стучит! Мне больше не холодно!»

– Кар-р! Я вижу их! – раздался в выси крик Ван Ривьяна.

Вороны и воздушники без сомнений ринулись в Разлом, но не смогли миновать и половины: он сужался к середине и не давал возможности подобраться к нам.

Я воззвала к дару, и энергии откликнулись, а вместе с ними послышался недовольный голос острова:

– Ты меня слышишь?

– Слышу.

– Сложно же до тебя докричаться! Я должен тебе сказать…

– Не мог найти более удачный момент? – занервничала я и от того перешла на крик.

Именно из-за этого острова я и влипла в эту ситуацию. Очнулся – уже хорошо, к тому же его предостережение об опасности можно было сформулировать как-то более четко. Мне вообще-то сейчас тоже помощь не помешала бы.

– Так я могу и подождать, – рассмеялся Гаеч.

– Подсоби пареньку, на нем печать Творца. Она поможет вам избавиться от кнута, а я захлопну Разлом.

Дрожала не только земля под ногами, но и стены.

– Уже? – снова в истерике заорала я. Оставаться погребенной в Разломе у Гаеча не входило в мои планы.

– Госпожа, Повелитель ясно выразился, он дождется вас. Но я всегда готов составить компанию, – пролебезил сжавшийся парень-мухомор.

– Кнут, – процедил Шелли и сделал шаг к мне.

В этой перебранке голосов я совсем отвлеклась, а кнут Повелителя загробного царствия вновь набирал силу.

– Свадебный подарочек оказался с гнильцой, – дернулся Гаеч.

Второй кнут сорвался с его рук и устремился к Шелли, сбив его с ног. Из груди Шелли вырвался хрип. Он упал на колени, но хватки не сбавил. Капли пота лились по его бледному лицу, а губы дрожали. Как и земля под ногами. Глинянные ящерицы окружали – стоит потерять контроль, и защита спадет, а вместе с ней уйду в отключку и я.

– Ты меня слышишь? – послышался окрик острова. – Печать Творца поможет вам!

«Что он хочет этим сказать?» – металось мое сознание.

– Какая печать? – спросила я у острова.

– Пиявка спас дочь Кутха и заработал прощение отца. В нем есть частичка его благодати, клятва на крови и твоя сила. Нам нужно лишь объединить усилия, – наставлял остров.

Итак, ясно одно, что ничего не ясно. К тому же экстремальные ситуации – это не моя история, но делать все-таки что-то нужно. В планы Гаеча определенно не входил наш побег.

– Так, говоришь, это ты дал мне силу на алтаре? – дерзко вздернула я голову, игнорируя боль, и без страха посмотрела в угольные глаза Повелителя загробного царствия. – Никогда не смей даже думать об этом! Мне дала силу любовь!

Он медленно подплывал ко мне, а я приближалась к нему, точнее, сокращала расстояние между мной и Шелли.

– Моя, – восхищался Гаеч.

– Не смей прикасаться к ней, – корчился Шелли.

– Ты никогда не знал, что такое любовь. И никогда не узнаешь! – закричала я в лицо Гаечу.

В один прыжок я преодолела оставшееся расстояние между мной и Шелли. Наши окровавленные руки соприкоснулись, грудь обожгло, и мы полностью окутались роем искр. Всполохи света выжгли кнут Гаеча. Нечто на санях куда-то пропало, а собаки спрятались за спину Повелителя загробного царствия. Настала пора остановить этого наглого Гаеча, спасти пиявку и выбраться самой!

– Сейчас, – обратилась я к острову и прижала наши ладони к земле, позволяя острову вновь слиться со мной.

Гаеч, возвышавшийся грозовой тучей подле нас, взревел. Он схватил меня за плечи и с шипением отлетел в сторону.

– Не может быть, – охнул Повелитель загробного царствия.

Темные тени вокруг него задрожали, с шипением уворачиваясь от исходивших от нас искр.

– Сейчас, – ответил остров.

Теперь я понимала его и знала, что нужно делать.

– Ты слышала? – оторвал взгляд от сплетенных рук Шелли и с изумлением посмотрел на меня. – Кто это?

– Остров, – одними губами ответила я. – Доверься нам.

Мы потянули энергию из земли, связали со своей, и утроенной силой ударили по Гаечу. Темные тени, оплетавшие его, падали, обжигаясь от яркого света, и обнажали костлявую грудь. Собаки оскалились и прижали пасти к земле.

– Привязка на крови? – покачнувшись, захохотал Гаеч. – Тем больше желания выжечь ее своей кровью.

Собаки завыли. Земля пошла огненными трещинами и столбы пара заполнили пространство. Ущелье расширялось, давая возможность сменить ипостась. Я тут же воззвала к сущности, обернулась, схватила Шелии и устремилась ввысь:

– Тяните, кар-р! – закричала я воронам и воздушникам, устремившимся к нам.

Гаеч не желал сдаваться. Он попытался снова схватить меня кнутом, но подмога среагировала быстрее: наброшенные воронами и воздушниками арканы выдернули нас, и кнут Гаеча не успел достичь цели.

Под нами все ревело и громыхало, а сверху то и дело продолжали валиться низшие. Ущелье стремительно сужалось, а стены рушились.

– Дочь Кутха, ты все равно станешь моей! – звучал из Разлома разгневанный голос Гаеча.

– Никогда, кар-р!

Гулким эхом наполнялся мрак под нами, а там, наверху, узкой полосой света манило яркое солнце. За время, проведенное внизу, на шестом острове ночь сменилась днем. С победным карканьем я вырвалась наружу вслед за спасательной группой и сощурилась от яркого солнечного света, к которому рвалась из зловещей тьмы. Из узкой манящей полосы оно превратилось в яркое полотно. Своды Разломы с оглушительным грохотом захлопнулись под нами, словно его никогда и не было.

– Ему нужна помощь! – каркнула я и опустила Шелли на траву.

Посреди цветущего луга стояли четыре потрепанных и грязных ворона и три не менее грязных и взъерошенных куропатки, на которых восседали полностью побелевшие воздушники.

– Где, кар-р, мы? Где низшие? – дернулась я, озираясь по сторонам. – Грон, кар-р? Люнея? Как они?

– Ваши друзья живы, кар-р, – запыхался Уэл Сэл. – Под надзором шаманов отправлены на корабле до пятого острова на восстановление, затем, кар-р, вернутся в Академию.

Я с облегчение выдохнула.

– Шестой остров. Все низшие попадали в ущелье, кар-р, – продолжил Уэл Сэл, осматривая Шелли. – Надо доставить его к шаманам, но внешне – очень сильное истощение. Жить будет. Кто это?

– Пия… Ше… Пленник Гаеча, кар-р.

– Шелли? – склонился над пленником Ван Ривьян. – Это сын Крена Рубена, безвести пропавший десять лет назад.

– Сын, кар-р, дознавателя? – поперхнулась я.

– Он самый, – обрадовался Ван Ривьян.

Я смотрела перед собой, на траву под ногами, и не понимала того, что мне говорят.

– Это Шелли Рубен, кар-р? И мы все еще на шестом острове? Это точно, кар-р? – покачнулась я.

– У вас получилось, кар-р, вернуть его к жизни, – ответил Ван Ривьян.

– Шелли?

– Остров, – ответил Уэл Сэл.

– Сколько, кар-р, меня не было? – моргала я.

– Ночь, – ответил воздушник.

– Ночь…

– Нам нужно уходить, кар-р. Советом островов направлены войска для зачистки территории и запечатыванию, кар-р, Разлома, – сказал Уэл Сэл и дотронулся лапой до земли, где пару минут назад был тот самый Разлом. – Проверить все здесь будет не лишним.

– Не лишним, – повторила за ним я. – Это шестой остров, кар-р? За ночь он стал… таким? – обвила я крыльями поляну.

– Таким, – подтвердил Ван Ривьян.

В ответ я прокаркала что-то невразумительное, снова покачнулась, ноги не выдержали, и я присела.

– У вас тоже, кар-р, сильное истощение, – дотронулся до меня клювом Ван Ривьян.

– Верните человеческий облик и присаживайтесь на куропатку, – любезно предложил воздушник.

Я обернулась прямо на траве, не в силах подняться.

– Шелли Рубен. Шестой остров. Гаеч хочет от меня детей… – напал на меня истерический смех.

Воздушнику пришлось самому усаживать меня на куропатку. Ту часть дороги, которую помнила, я все бубнила и смеялась, а потом отключилась. Зато лететь на куропатке оказалось вовсе не страшно, как и летать в принципе. Кажется, за сегодняшнюю ночь я окончательно поборола страх высоты и спасла пиявку – отдала долг другу.