Ребята учились с особым остервенением, а на занятиях выкладывались по максимуму. Они брали любые дополнительные рефераты и доклады, а после пар посвящали несколько часов физическим упражнениям. Кром и Клера не оставались в стороне, поддерживали ребят и старались помогать всеми возможными способами, даже несколько раз помогали с материалом в библиотеке, пока ребята пыхтели на стадионе.

Дерри молчал, выискивая информацию, но, как и обещал, возил меня еще несколько раз на Зеленый утес. Я бы отправилась туда и одна, ведь только там я могла дать волю ворону и эфиру и не скрывать свечения, которым так восхищался Дерри, но тот не желал отпускать меня одну, настаивая на своей защите. К Крену Рубену я идти не спешила, тянула до последнего – пока не достану окончательно Хелену или сама не начну хоть что-то помнить о Шелли после пробуждения.

Поиски Мэлтумгытума, автора этих злосчастных статей, пока было решено отложить. Во-первых, на это требовались дополнительное время, которого сейчас практически не хватало, а во-вторых… Во-вторых, предложенный Кромом вариант заключался в распространении разных сплетен и наблюдении, какие же из них окажутся в статье. Только вот мне настоятельно велели учиться и не высовываться, а за подобные поиски Мэлтумгытума Крен Рубен бы нас точно не похвалил. Других вариантов, которые бы дали результат, мы не придумали – не бегать же по типографиям, притворяясь посланниками таинственного Мэлтумгытума. Уверена, дознаватель явно не обошел их стороной.

Так за неистовой учебой и стремлением попасть в семерку и подошло время первой промежуточной аттестации, и коридоры Академии наполнились тревожными студентами, снующими туда-сюда. Мы ложились поздно, а вставали рано, посвещая каждую свободную минутку наверстыванию знаний. Особо отстающие наровили прихватить с собой все тетради с заметками и все толмуты, надеясь воспользоваться ими на аттестации. Только вот носить такое скопище в руках не так-то и легко, поэтому они отправляли учебник в полет. Вот такие нервные студенты и создавали помехи в коридоре. Доставалось от них всем, в том числе и мне. Как-то раз, когда очередной снаряд летел прямо в меня, я оступилась и, вместо того, чтобы затормозить книги, готовые врезаться в меня, послала свои в окно. Пришлось бежать и выискивать их среди кустов. Однако при всеобщем волнении с аттестацией возникали проблемы лишь у тех, кто толком ничего не делал или был слишком слаб, а от того не считал нужным учить теорию.

– Неплохо-неплохо, – любезничал Ван Ривьян, с прищуром взирая на нас. – Усилим эффект. Одномоментно охладите одну часть куба и нагрейте другую, не забудьте следом связать их между собой вихревым потоком воздуха.

Руки тряслись, голова гудела. Мы упорно выворачивали кисти, распределяя по рукам разные задачи – правой охлаждаем, левой нагреваем, а когда соединяем ладони, пускаем завиток, притягивая и заворачивая извне воздушные потоки. Сбоку громыхнуло, да так, что по ряду прошел заряд энергии, и все взвизгнули от резкого и колющего удара.

Люнея сидела с торчащими в разные стороны волосами, часть которых обуглилась и дымила. Ошарашенно она смотрела перед собой, подергивая пальцами, кончики которых окрасились в черный.

– Похвально, Люнея! – оскалил белоснежные зубы преподаватель. – В следующий раз постарайтесь воздушный поток удержать в кубе, а не послать его на себя… Несмотря на неточность, я все же присвою вам пятьдесят баллов как певому из группы, кому удалось создать мини-версию грозы.

Люнея от облегчения провела пятерней по лицу. От слов Ван Ривьяна она осчастливилась и поспешила помочь Грону приблизиться к ее успеху.

– Не смотри ты на меня! – в негодовании прошипела она на Грона. – Давай, мы должны поехать на практику! Сначала почувствуй холод и тепло, а затем направь его. Понял?

– У тебя нос черный, – потянулся он к ней с платочком.

Люнея хлопнула его по руке:

– Быстрее, сейчас у второго получится и тебе меньше баллов достанется!

Следующий удар послышался с противоположной стороны. Стоящий перед Феной куб блистал, а сама она пренебрежительно посмотрела на Люнею:

– Профессор, я хоть и не первая создала мини-версию грозы, зато у меня вышло все в точности так, как вы говорили.

– Вы верно заметили, – постукивал по столешнице Ван Ривьян, посматривая на недовольную красно-черную Люнею и чистую Фену. – Так и быть, присваиваю и вам пятьдесят баллов.

– Как ты вихрь притягиваешь? – наклонился к Люнее Грон.

– Как надо! А ты чего сидишь? – перевела она внимание на меня.

– Не хочу торопиться… – призналась я и сделала вид, как упорно пытаюсь выполнить задание преподавателя, а сама поглядывала на идеальных и довольную Фену.

Идеальные с задачей справились быстро, сразу после Фены искрящийся свет призвал ее парень, которому явно не понравилось быть третьим. Люнее все-таки удалось достучаться до Грона, и разрядом громыхнул его куб. Зувир подорвал себя так же, как и Люнея.

– Милгын, – отвлек меня от созерцания аудитории голос Ван Ривьяна. – Вы еще не справились с заданием, чтобы расслабляться.

– Извините, профессор, – вернулась я к кубу, гоняя энергию из одной руки в другую.

– И? – протянул преподаватель. Все это время он не отрываясь следил за мной. – Мне нужен результат.

Притворяться и дальше становилось бессмысленно. Ван Ривьян был прекрасно осведомлен о моих способностях и уровне силы. Для группы я же решила не выделяться – куб не сразу, но засверкал. Ван Ривьян понятливо хмыкнул и отстал от меня.

– Наша Милгын больше не заступница, а обыкновенная выскочка, – пыталась оскорбить меня Фена после занятий.

– Обыкновенная, – пожала плечами я, проходя мимо. – Самая обыкновенная.

Астрин Мерил устроила для нас письменную работу с огромным количеством расчетов – высший балл опять был присвоен многим из идеальных и мне с ребятами, которые не желали отправлять меня на одну на практику. У Торса Крепена они также, сжав клюв, неистово неслись вперед – там уже мне пришлось не отставать от них.

Сестры Минея попросили нас сварить целебный отвар и протестировать его друг на друге.

– Имейте в виду, восстанавливать пострадавшего напарника вы также будете самостоятельно, – оскалилась Муйна Минея.

– Все пропущенные вследствие дегустации напарником занятия и не полученные баллы будут компенсироваться за ваш счет, – добавила Нейна Минея.

– Я не хочу пропускать пары, – испуганно произнесла Карни, ставя чан на наш стол. – Ты же сама сказала, практики тебе не миновать…

– Сварю по правилам, – пообещала я подруге.

Зато на парах у Илаи Литеры я не скрывалась и действительно находилась среди отстающих. Хаотично подняться на пару метров я худо-бедно уже могла, не трясясь от страха, но требовалась четкость, все должно идти по правилам: плавный взлет и мягкая посадка. Вечером на дополнительных занятиях мне за это доставалось несладко.

– Расправь крылья, подбери корпус и сделай мощный рывок, – раз за разом повторяла Илая Литера, демонстрируя идеальный взлет. Я же топталась на месте, втягивала голову, подбираясь, а при прыжке и вовсе придавливала себя крыльями к земле. – Ты, кар-р, видишь, что тебе показывают?

– Вижу, как-р, только у меня так не получается.

– Давай на полосу, – скомандовал Торс Крепен. – Разгоняешься и вперед.

С тоской я посмотрела на предстоящие снаряды. За это время, пока Илаи Литера заставляла меня бегать и прыгать по стадиону, я явно прошла бы уже кругов пять на обычных занятиях. Преподаватели были непреклонны, особенно Торс Крепен, который заявил, что у него больше опыта с молодыми воронятами. Илая Литера лишь клацнула клювом… рядом с его головой. Торс Крепен даже не вздрогнул и оказался прав. Через снаряды я перепрыгивала намного легче – когда не думаешь, где именно должны быть крылья, ноги и как склонен корпус, как-то само выходит.

– Может же, – похвалила Торса Крепена Илая Литера. – Еще один круг, кар-р, и после каждого снаряда на несколько махов зависаешь в воздухе, – велела она уже мне.

Я бы лучше взлетела, чем зависала – крылья ныли и страшно представить, как будут болеть руки, когда вороний облик сменится на человеческий.

– Превосходно, кар-р, – похвалила меня Илаи Литера.

– Когда приземляешься, делай упор на лапы, мягко сгибай колени. Унзейн[13] и ун-унзейн[14] напряжены. Резко, совершенно не годится! – ругал Торс Крепен.

Когда наконец мне велели остановиться, перья стояли торчком, а в клюве пересохло.

– Можно, кар-р, идти? – взмолилась я.

– Не совсем, кар-р, призови эфир, – пропела Илая Литера. – Распредели его из зейн и одним взмахом пошли на меня. Торс Крепен, кар-р, даст команду. Ясно?

– Ясно.

Мы с Илаи Литера встали друг напротив друга и сложили крылья крестом перед грудью, слегка уводя одно вверх.

– Той, – закричал Торс Крепен.

Сосредоточившись, я, как обычно, воззвала к сущности, которая ликовала от ощущения свободы, собрала запал энергии, какой хватило бы, чтобы зажечь несколько кубов у Вана Ривьяна, и направила его на преподавателя. Она легко отразила удар, тряхнув крыльями.

– Увеличь, кар-р, на два, – скомандовала Илая Литера.

– Той, – дал отмашку Торс Крепен.

И снова все повторилось, только Илая Литера чуть сильнее качнула крыльями.

– Увеличь, кар-р, на три, – входила она в азарт.

Самое сложное – собрать необходимое количество энергии, не уменьшить и не увеличить.

– Той!

– Плохо, кар-р, – дернула головой Илая Литера. – Увеличила на два, а я просила на три. Повторить, кар-р.

– Той!

– А теперь то же количество энергии, но уже без эфира, кар-р, – дала задание преподавательница.

– Той, – опять закричал Торс Крепен.

У меня почти получилось, но капелька эфира не желала отдаляться. Для вороньей ипостаси эфир – это неотделимая часть. Я физически ощущала недовольство сдерживаемой энергии.

– Не корчись, придется привыкать. Совет по-прежнему держит эфир в тайне. На практике тебе нельзя выдать себя, – сложил на груди руки Торс Крепен. – Сбавь на два, прими стойку. Той!

С небольшим количеством энергии следа эфира почти не было, то есть я его ощущала, но для всех остальных он был совершенно незаметен. Даже привыкшие иметь дело с низшими легко могли пропустить пару смешанных всплесков. Куда сложнее было сдержать эфир, жаждущий окутать оперение светом, но и с этим я уже научилась справляться. Преподаватели остались довольными, я тоже.

– Тренировка закончена. Иди, кар-р, а то ухажер уже заждался, – пропела Илая Литера и махнула клювом в сторону трибун, где сидел Дерри.

Долго он там или нет, я не знала. Торопиться тоже не спешила – сначала сменить облик, ополоснуться, а потом пускай провожает до общежития. На прогулки или разговоры сил не осталось.

– Ты чего так долго? – спросил Дерри, ждущий меня возле выхода из женской раздевалки. Он стоял, подперев стену, и смотрел куда-то на небо.

– Сам не видел?

– Видел. Из меня тренер лучше, согласна? – сказал он и забрал у меня сумку, пуская ее в полет.

– Ты не заставляешь меня судорожно взлетать и приземляться.

– Поедем на этих выходных на Зеленый утес? Постоим над океаном, подышим бризом.

– К сожалению, на этих не смогу, мы и так с тобой уже несколько выходных подряд пропадаем. Ребята в город звали… И Кром сможет присоединиться к нам, сам знаешь, у него каждый день отработка нарушения.

Когда Кром всем объявил, что теперь после пар он будет драить бассейны, ребята удивились и попытались узнать причину столь сурового наказания. Кром придерживался той же версии, как и тогда, – бегал и опоздал к отбою в общежитие.

– Перебор с наказанием, вам не кажется? Или Кром что-то недоговаривает, – недовольно взъерошил волосы Дерри. – Сколько ему чистить эти бассейны?

– Две недели, осталась одна.

– Тогда я пойду с вами в город. Ты не против? – остановился Дерри, перегораживая дорогу. – С этими дополнительными занятиями только и выходит: проводить тебя полушатающуюся до общежития или украсть на выходных.

– Не против, – смутилась я.

Дерри вел себя не как друг, но на любые вопросы ребят отмахивался – «только дружба и ничего больше». На меня это тоже действовало успокаивающе, вроде и друзья, а вроде как и не совсем…

– С нетерпением буду ждать выходных, – подмигнул он мне. – Кстати, я сегодня ходил к отцу.

– Ты что-то узнал? – подпрыгнуло мое сердце.

Хелена раз в несколько дней продолжала жаловаться, только вот подслушанные ею обрывки фраз я не спешила рассказывать друзьям и Дерри. Хелена не переставала подшучивать, однако я хранила ее тайну, а она мою. Кажется, с этим Шелли во сне у нас тоже завязывались отношения.

– Напрямую спрашивать не могу, сама понимаешь, – замолчал Дерри и снова взъерошил волосы. – Крен Рубен тоже ищет Шелли. И у него был сын, которого звали Шелли, именно он работал в Академии.

– Был?

– Умер. Несчастный случай.

– Как страшно… Подожди, ты считаешь, я общаюсь с мертвым?

– Почему бы нет, он во снах к тебе является.

– Зачем? – кожа покрылась мурашками. – Что ему нужно?

– Не забывай, есть и другой Шелли. Раз его ищут, он точно жив.

– То есть необязательно именно мертвый ко мне приходит во сне?

– Необязательно, – приобнял меня Дерри. – Этих Шелли слишком много.

– Слишком, – в голове закопошились мысли, и меня озарило. – Точно, – подумала я и ударила себя ладонью по лбу. – Ректор, когда рассказывал о моем спасении, оговорился. Когда я спросила, кого на помощь позвал пиявка, он сказал – Шелли, и Крен Рубен его перебил.

– Ты просто об этом забыла? – рассмеялся Дерри. – Милгын, дорогая, с этого и нужно было начинать поиски!

Мне стала неприятна реакция Дерри. Я сняла его руки с талии и сказала:

– Знаешь что? Это было так давно. Вообще удивительно, как я вспомнила об этом!

– Не хмурься.

Дерри попытался снова обнять меня. Я хотела оттолкнуть его энергией, но попала по вещам. Сумка с грохотом рухнула на землю.

– Спасибо, – подошла я к упавшим вещам и подняла их. – Сама донесу.

– Давай, – отобрал сумку Дерри. – Зато теперь мы знаем, если пиявка приполз к Шелли, тогда этот Шелли должен жить или рядом с Академией или в ней.

– Хелена узнавала, никто ни из студентов, ни из преподавателей не пропадал.

– Тогда Шелли может быть из административного или обслуживающего персонала. Он может быть даже не одаренным. Наш Шелли пропал, и Крен Рубен его ищет. Надо бы прогуляться, поспрашивать, посмотреть объявления.

– Крен Рубен разыскивает Мэлтумгытума, а автор явно имеет прямое отношение к Академии. Выходит, наш Шелли – это и есть Мэлтумгытум? Я думала, это кто-то из нашей группы…

– А если Шелли, как и Мэлтумгытум, – всего лишь псевдоним?

– Нам нужен водник, красивый… Не сходится, – плечи опустились, очередная зацепка вела в тупик. – Привязка сознания. Я говорила Хелене про привязку сознания… Во время ритуала никакого Шелли не было и никакой привязки тоже.

– А в лекарском блоке? – предполагал Дерри.

Мы подошли к общежитию и остановились на крылечке.

– Там земники, не водники.

– Они все равно могли попасть внутрь. Например, когда ты была без сознания.

– Возможно… Подожди! Когда я была без сознания, так? Когда пиявка привел Шелли, тот мог привязать меня к себе еще там, на алтаре, до прихода ректора и дознавателя, – прикидывала я, размахивая руками. – Или нет, пиявку я видела одного, на Разбойнике. Шелли не было…

– Молодые люди, вы заходите? – вышла из общежития Теонола. – Или в помощники напрашиваетесь?

– Заходим-заходим, – дернулся Дерри и потянул меня внутрь.

– Никаких посиделок! – оскалилась Теонола, и глаза ее загорелись янтарем.

Мы быстро поднялись по лестнице, и пока я размышляла над всеми вариантами поиска Шелли, Дерри все-таки удалось поцеловать меня в щеку:

– Спокойной ночи без Шелли! – прошептал он на ухо и оставил меня возле двери.

В комнате же меня ждала определенно необычная картина. Хелена сидела по центру коврика и поедала сладости из огромной почти опустевшей коробки. Разбойник уселся у нее на плечах, а Хрумик ютился на коленях. Судя по хитрым глазкам и довольным мордочкам от соседки им перепадали сладости.

– Не радуйся, я тебя опережу. До практики месяц, мне и половины будет достаточно, чтобы обогнать тебя, – поджала губы соседка.

– Ты о чем?

– О табеле. Не надо, не поверю, что ты не видела.

– Я честно не видела. После ужина сбегала до библиотеки, переоделась и на занятия. Ты о табеле успеваемости?

– О нем. Ты четвертая в списке на практику.

– А ты?

– Пятая, – тяжко выдавила из себя Хелена и засунула новую сладость в рот.

В дверь постучались.

– Ты кого-то ждешь? – спросила я у соседки.

Она молча съела еще одну сладость. Я повесила сумку на стул, скинула мантию на кровать и вернулась к двери.

– Кто там?

– Открывай быстрей, – послышался шепот Люнеи.

За дверью стояла почти счастливая троица.

– Я прошла! – затолкала меня в комнату Люнея. – Я седьмая!

– Я девятый, – сообщил Грон.

– Восьмая, – монотонно произнесла Карни.

– Ты четвертая, Хелена пятая, – протороторила Люнея.

– Первая троица? – уточнила я.

– Идеальные, Фена со своим парнем, который вечной ей помогает, и Пеки, – ответила Карни.

– А Олуа? – посмотрела я на Хелену.

– Шестая, – ответила соседка. – Поражение у Торса Крепена и потасовка у Илаи Литеры отняла много баллов.

– У нас получилось, ты не одна, – запрыгала Люнея. – Не понимаю, почему Грон не прошел, если он должен там быть…

– Должен, не должен, – отправила сладость в рот Хелена. – Меня опередила выскочка…

– Месяц до практики, а мы толком не летаем! На острове произойдет непонятно что, с нами отправится группа сопровождающих, чтобы наблюдать за нами и защищать, – занервничала я, хотя и знала, мое присутствие на острове не обсуждается.

– Все равно хочу на практику, – не сдавалась Люнея.

– А я хочу тишины! – передернула плечами Хелена. Разбойник недовольно пискнул, но нагретого места не покинул.

Только сейчас все посмотрели на непривычный образ соседки.

– Девочки, пойдемте, – осторожно шепнул Грон, отступая к двери.

Подруги не стали возражать.

– Тебе достаточно, – забрала я у Хелены коробку, когда комната опустела.

– Не тебе решать, – легла она на коврик.

– Тебе помочь до кровати дойти?

– Сама.

Возражать я не стала, разделась и пошла в ванную, а когда вернулась, Хелена уже лежала на кровати.