Я спускаюсь в подвал, чтобы освободить людей из клетки и слышу топот: следом за мной, словно стадо бизонов, несется стодвадцатикилограммовая туша Ларисы. Интересно, что ей надо?

– Что ты с ним сделала? – кричит она. – Что? Мы всегда прекрасно работали, а теперь он нас бросил! Бросил! Бросил!

Стараясь не слушать ее воплей, быстро оглядываю помещение. Слева от меня – настоящая клетка, в углу которой люди, они жмутся друг к другу, словно ждут, что сейчас с ними произойдет что-то страшное! Дверь в клетку открыта, но никому из них не приходит в голову выйти!

Рядом с клеткой… бр… находится огромный террариум, в котором сквозь паутину видно бессчетное количество отвратительных пауков, издающих жуткий гул. Это те звуки, которые я слышала по ночам.

Я вспоминаю, что мне надо немедленно освободить этих людей – так, кажется, сказал парнишка, который вывалился из шкафа (интересно, как он туда попал?). И в этот самый момент Лариса хватает меня за руку.

– Дай сюда! – кричит она, пытаясь сорвать с моей шеи ключ от террариума. – Если погибать, то всем вместе!

Я слышала где-то, что после потрясения бывает состояние аффекта, когда человек ведет себя неадекватно, вот с Ларисой, видимо, такое и случилось. Я изо всех сил стараюсь удержать ключ, при этом опять чувствую резкую боль в пятке – значит, опасность близко. В какой-то момент Лариса делает резкое движение рукой, и вот уже отмычка от террариума у нее. Она толкает меня в сторону и устремляется туда, где гудят отвратительные насекомые.

Я падаю на пол и понимаю, что еще минута-другая, и будет поздно. Переворачиваюсь на живот, с трудом, но дотягиваюсь до ее ноги, дергаю изо всех сил, и Лариса, как куль с мукой, тоже валится на пол.

– Ах, ты! – шипит она, ползком приближаясь и наваливаясь на меня.

Вот это тяжесть! Такая тяжесть, что невозможно дышать.

Я понимаю, что это – конец. Еще немного, и я совсем задохнусь под этой тушей.

Я уже не вернусь обратно.

Не получу желанного гонорара с шестью нолями.

Никогда не увижу Козулю.

Он никогда не узнает, что со мной случилось.

Я пополню число пропавших без вести людей.

Теперь мне становится ясно, почему в контракте написано, что никто не должен знать, когда, куда и зачем мы вылетаем.

Это – конец.

Хорошо, что я успела написать в тетради, что я Олеся Павлова. Ведь кто-то же должен найти мою тетрадь, если… если меня не станет.

Боль наваливается на меня со всех сторон: голова, похоже, вот-вот лопнет, пятка болит, на тело давит всем свои весом Лариса. Мне не хватает воздуха. Да, это – конец.