Задержать профессора, чтобы вместо него успеть посадить в вертолет горе-туристов, Арсению не удалось.

Он понял, что его план был не просто глупым, а особо тупым, дважды идиотским. Во-первых, он пытался заблокировать выход из кабинета Феликса Эдуардовича кадкой с фикусом (пусть даже не он, а девчонка, но ведь он принял этот вариант!). Ну не смешно ли? Но главное, разве стал бы слушать пилот какого-то пятнадцатилетнего подростка, разве поверил бы, что в клетке вот уже несколько недель томятся люди? Скорее всего, нет.

Огромная женщина, швыркая носом и утирая кулачищем слезы, наконец-то поднялась и с криком:

– Это все из-за нее, из-за нее все! – поковыляла к зданию.

А Арсений, оставшись на улице, пытался предположить, что же может случиться дальше.

Вариант первый – Феликс Эдуардович увидит, что у него в кармане нет флешки и ампулы с препаратом, когда доберется до шефа.

Вариант второй – он может хватиться этого во время перелета. Тогда события будут развиваться тоже по двум направлениям: Феликс Эдуардович может уговорить пилота вернуться обратно, а может и нет. Если уговорит, то вернувшись, начнет искать Арсения. Он может найти его, а может и не найти (хотя, скорее всего, найдет), но и то и другое плохо. Потому что, если он его не найдет, то все равно как-нибудь да улетит, а Арсений вместе со всеми останется здесь погибать. А если найдет Арсения, то начнет требовать, чтобы тот вернул ему похищенное. Конечно, он может флешку и ампулу бросить в море, но нет… Он должен передать все это настоящему профессору, Вячеславу Федоровичу, а тот уж точно сумеет распорядиться этим как надо.

Но в любом случае, независимо от того, как будут развиваться события, неплохо было бы заполучить единомышленника хотя бы в лице Якова. Арсений без труда нашел лестницу, ведущую на башню, поднялся по ней, отодвинул массивную задвижку, и не успел открыть дверь, как темная фигура, вынырнув из темноты, втянула его в эту же пропитанную пылью темноту и неожиданно толкнула в грудь. Арсений потерял равновесие и свалился в кучу мусора.

Но не успел он подняться, как фигура уже трясла его за грудки.

– Что тебе от нас надо? Что ты выискивал в нашей лаборатории? И вообще, откуда ты взялся?

Арсений растерялся. Он не привык, чтобы на него нападали, толкали, сбивали с ног, и понятия не имел, что в таких случаях делать.

И тут он вдруг вспомнил Моусона – неужели тот так же быстро потерял бы контроль над собой, не сумел бы дать отпор. Он не только вспомнил, он представил, что сделал бы Моусон, и поступил точно так же. И что было сил оттолкнул Якова, и теперь уже тот от неожиданности чуть было не свалился в эту же кучу.

– Послушай меня внимательно. Это не я, это, как его, Феликс Эдуардович запер тебя здесь! – что было сил прокричал Арсений.

На мгновенье Яков замер, видимо, пытаясь осмыслить услышанное, потом сказал:

– Врешь!

– Не вру. Он тебя предал и улетел один.

– Врешь! Он взял меня из детдома, когда мне было двенадцать лет, он воспитал меня!

С улицы донесся чуть слышный рев вертолета – выходит, этому Феликсу Эдуардовичу удалось уговорить пилота вернуться обратно.

– Вот видишь! – закричал Яков. – Он вернулся. За мной вернулся! А ты, оставайся здесь навсегда!

Пока Арсений приходил в себя, Яков выскочил из башни. Было слышно, как дверь закрывают снаружи на задвижку.