– Опять полоть! Да сколько ж можно! Я три дня назад эти грядки полол! – возмущался Арсений Булдыгеров за завтраком. Родители хоть кого выведут из себя: полоть, поливать, снова полоть. Снова поливать… Нет, все-таки они не понимают, что их сын должен отдохнуть от тяжелого учебного года, во время которого ему то и дело приходилось балансировать между двойкой и тройкой по всем предметам. Это отличникам типа Никиты Бронникова легко живется, они и так все знают, а как быть тем, у кого в голове не задерживается даже таблица умножения?

– Сынок, но ведь от травы никуда не денешься! – мягко сказала мать. – На то она и трава – ты ее вырываешь, а она вырастает!

– Все, отцепитесь от меня! – почти закричал Арсений. – Сколько можно! Не буду ничего полоть!

Вскочил, рывком отодвинул от себя чашку с кофе – по скатерти расползлась коричневая жидкость.

– Арсений, что ты себе позволяешь! – стукнул кулаком по столу отец. – А ну немедленно вытри кофе! Кому говорят!

Но Арсений Булдыгеров уже вылетал из летней кухни, уже открывал калитку, уже мчался по улице, не разбирая дороги – ноги в последнее время как бы сами собой несли его к одному и тому же месту, туда, где на днях он увидел Зюзеву, Грязеву и Князеву.

Сейчас же, после привычной ссоры с родителями, побродив по поселку, попинав в раздражении лавочку, на которой сидели девчонки, Арсений почувствовал, что желудок настойчиво дает о себе знать. Еще бы: ведь он даже не успел прикоснуться к бутерброду! Пришлось возвращаться домой. Одно радовало: предки уже ушли, и, стало быть, он не увидит их изрядно надоевших лиц и не услышит очередной нотации.

Добежав до калитки, Арсений вспомнил, что оставил ключ в других джинсах, а значит, придется тащиться к отцу на работу, из-за которой он, честно говоря, очень его стыдился. И ведь есть, за что. Ну, в самом деле, кто его отец? Всего-навсего директор районной библиотеки! Вот если бы он был… управляющим банком. Или… бурильщиком… Или шахтером… Или хотя бы водителем-дальнобойщиком… А тут – директор районной библиотеки, в которую, похоже, никто не ходит. А что там вообще делать? Будь его, Арсения, воля, он давно бы позакрывал библиотеки и все книжные магазины. А книги – сжечь, как говорил кто-то в пьесе, которую они изучали на литературе… Кто же… А, кажется, Евгений Онегин! Точно! Это он хотел бы собрать все книги да и сжечь!

Но в библиотеке Арсения ожидало разочарование: секретарша, с трудом оторвавшись от смартфона, сказала, что отец отлучился и будет чуть позже. И снова уткнулась с гаджет.

По телевизору, который был за ее спиной, шла передача про пауков.

Булдыгеров-младший опустился в кресло. Голодный желудок заявлял о себе все настойчивее. Рядом, на журнальном столике, лежала какая-то книга. На обложке была нарисована снежная долина, по которой шел одинокий путник. Внизу написано: «Одиссея Дугласа Моусана».

Арсений в раздражении отодвинул книгу и уставился на экран телевизора. Пауков теперь показывали крупным планом. «…Эти насекомые предпочитают жить поодиночке, – слышался за кадром голос диктора. – Если двух пауков поместить в один аквариум, то сильный съест слабого. Но существуют еще так называемые социальные пауки – они живут в жарких странах огромными колониями до пятидесяти тысяч особей…»

«Что за фигня?» – рассердился Арсений и стал смотреть на свои ноги. Сандалии после прогулки по Березовке оказались в пыли, ноги были почти черными. С экрана телевизора доносился отвратительный гул, издаваемый социальными пауками.

Секретарша продолжала пялиться в гаджет и не обращала внимания на звуки за спиной. «Понятно, в этой жизни каждый за себя» – вспомнил Арсений где-то недавно услышанную фразу, в отчаянье придвинул к себе книгу, полистал… А ну-ка…

«10 ноября 1912 года тридцатилетний австралиец Дуглас Моусон, англичанин Ниннис и швейцарец Мерц отправились с собачьими упряжками в Антарктиду, чтобы исследовать неизвестные земли. Руководил всем Моусон. К тому времени он уже считался опытным полярником».

«Делать нечего, что ли, – подумал Арсений. – В холод, мороз, на собачьих упряжках. Ладно бы хоть на машине».

Отец не появлялся. Арсений продолжал читать.

«Экспедиция оказалась не из легких. Сорокаградусный мороз был пустяком по сравнению с порывами ветра, которые достигали порой трехсот двадцати километров в час! Путешественников буквально сносило с ног. Но они продолжали идти вперед».

«Безумцы!» – подумал Арсений, но почему-то поймал себя на мысли, что он с радостью променял бы свою спокойную жизнь на ту странную, непонятную, опасную, о которой говорилось в книге.

Он продолжал читать.

«…И вот замыкавший партию Ниннис вместе с упряжкой собак и санями упал в одну из расселин на глубину более сорока метров. Вместе с ним бездна поглотила палатки и парусиновый мешок с продовольствием…»

– Арсений? – услышал он удивленный голос отца. – Что с тобой? – Отец взял книгу. – Читаешь? Странно… Что случилось? Зачем пришел?

– Ключи дома забыл. А это… Это можно взять с собой?

По дороге Арсений несколько раз останавливался и читал. Читал, забыв о голоде. Придя домой, упал в кресло и продолжал поглощать глазами страницу за страницей. Настоящая, невыдуманная история первопроходца Антарктиды Дугласа Моусона не отпускала от себя. И с каждой минутой Арсению хотелось все больше и больше быть похожим на Дугласа. Хотелось совершить что-нибудь такое… такое же грандиозное, что удалось сделать Моусону. И с каждой минутой настроение становилось все хуже. Ведь время подвигов давно прошло…