На следующий день Юрий Николаевич с утра проверил электронную почту. И вот радость: от Вениамина пришел ответ. Он восторженно осозвался о программе и советовал как можно скорее опробовать ее в домашних условиях, а еще лучше – в присутствии учеников. Потому что именно они подскажут, насколько данная разработка интересна подрастающему поколению.
Потом, как обычно, Юрий Николаевич набрал номер профессора Фицджеральда в надежде услышать его голос, но телефон опять был вне зоны доступа. Однако расстроиться учитель не успел: в комнату с поздравлениями вбежала Екатерина Александровна: Юрий Николаевич забыл, что ему сегодня исполнилось тридцать лет. И почти тут же раздался телефонный звонок. Звонил директор школы.
– Дорогой вы наш! – послышался непривычно взбудораженный голос. – Дорогой вы наш новатор! Дорогой вы наш юбиляр! Словом, Юрий Николаевич, жду вас сегодня в своем кабинете ровно в полдень. Разумеется, со второй половиной. Наслышан, что вы образовали семью, как говорится, ячейку общества! Так что жду, жду, жду!
В школе, как и вчера, было тихо и пусто.
Директор выкатился из кабинета в коридор и вцепился имениннику в плечо.
– Еще раз глубоко поздравляю, дорогой вы наш! А теперь ко мне в кабинет, за праздничный, так скажем, стол! Так скажем, на небольшой банкет!
И в самом деле – на столе уже лежали открытая коробка конфет, торт, возвышалась бутылка шампанского.
А директор продолжал:
– Не вовремя родился, дорогой ты наш, не вовремя! И поздравить-то тебя толком некому, кроме меня.
Екатерина Александровна невольно отметила про себя, что всегда спокойный, немногословный и медлительный директор сегодня был непривычно суетлив и многоречив.
Юрий Николаевич придвинул стул, чтобы, как предлагалось, сесть за стол, как хозяин кабинета вдруг закричал, да так, что именинник вздрогнул:
– Нет, пока не садитесь! Встаньте, наш дорогой юбиляр и сюда, ко мне, в центр! В центр, говорю, идите, тут же для вас нечто… От коллектива!
Учитель, как ему было сказано, встал посредине кабинета, а директор уже подбегал к нему, держа в руках нечто большое, плоское, размером с кухонный стол, завернутое в плотную бумагу.
– От коллектива! – выдохнул он, и чуть было не выронил из рук подарок. – Юрий Николаевич успел подхватить его и через небольшой оторвавшийся клочок бумаги увидеть, что там внутри.
– Картина! – восторженно воскликнул именинник, снимая оберточную бумагу и всматриваясь в странное полотно. – Не понял… Это что?
– Ну как можно не понять? – удивился директор. – Вот, видите, здание, даже не здание, а целый замок! Вон, окно на третьем этаже горит! И на первом – два! А башенка-то какая! Я уж, извините, не выдержал, пока вас ждал, заглянул из любопытства и вот…
– А ведь и правда! – согласился Юрий Николаевич, разглядывая картину. – Мне поначалу показалось, что кто-то ради меня украл черный квадрат Малевича! А ведь это и не квадрат вовсе, это – настоящее произведение искусства… Хотя, и квадрат, хм… тоже ведь произведение, правда?
Его радостного настроения не разделяла Екатерина Александровна. Ее настораживало и необычное поведение директора, и то, что Юрию Николаевичу вручили этот подарок якобы от всего коллектива. Она была уверена, что никто из учителей даже не подозревает о том, что они подарили коллеге. Ведь с середины июня все разъехались по отпускам.
– Ну, а теперь к столу, и поскорей, дорогие мои, – продолжал суетиться директор. – Дело в том, что семья меня ждет, едем, дорогие мои, сегодня в отпуск!
Праздничное чаепитие длилось недолго. Екатерина Александровна даже почему-то подумала, что это скромное пиршество было внезапным не только для них с Юрием Николаевичем. Возможно, еще утром и сам директор не подозревал, что оно состоится.
Вскоре именинник с невестой шли по центральной улице Березовки, держа с обеих сторон вновь завернутый в бумагу подарок. Юрий Николаевич почти не спускал с него влюбленного взгляда, и Екатерине Александровне приходилось присматривать, чтобы тот обо что-нибудь не споткнулся и не упал.
А Юрий Николаевич уже представлял, как на этой картине он опробует новую программу. И как здо́рово, что теперь не надо ехать в краевой центр, чтобы приобрести какую-нибудь жалкую копию. У него есть оригинал, и какой!
Теперь ему с новой силой захотелось услышать голос профессора Фицджеральда, который не уставал повторять, что если понимать знаки, которые то и дело подбрасывает судьба, то почти невозможно сбиться с пути. Знаки, появлявшиеся последнее время на жизненной дороге именинника, говорили о том, что путь его более чем верный.
Юрий Николаевич собирался позвонить Фицджеральду из дома, но не выдержал и решил сделать это немедленно. Прислонив картину к чьему-то забору, юбиляр достал гаджет.
Екатерина Александровна тем временем открыла сумочку, чтобы достать зеркало и… что это? Рука нащупала что-то плоское. Телефон? Но чей он, если ее в кармане? Неужели… Набравшись храбрости, потому что ей очень не хотелось, чтобы это был именно ТОТ телефон, она рывком вытащила гаджет. Точно! Это был смартфон Вениамина. После скандала, который тот устроил в лаборатории, Екатерина Александровна не могла даже вспоминать без отвращения о бывшем женихе. И дело не только в скандале. Увы, были и другие ситуации, не одна и не две, когда Вениамин вел себя не очень порядочно. Потому-то так долго и раздумывала Екатерина Александровна, стоит ли связывать с ним свою жизнь. А теперь ни капельки не жалеет, что в последний момент убежала от него за шесть тысяч километров. Только как получилось, что как она целый год носила с собой этот смартфон и ни разу его не обнаружила?
Вытащив из сумочки ненавистный предмет, Екатерина Александровна, метнула его за забор, словно в руке у нее был опасный снаряд. Пусть будет навсегда похоронен в чьем-то огороде.
– Катя! – взволнованно произнес Юрий Николаевич глядя в свой телефон. – Вот, послушай, что пишут! «Родные всемирно известного ученого, доктора биотехнических наук, профессора Фицджральда сообщили в правоохранительные органы об его исчезновении. Вместе с ним исчез и его приемный сын. Следственный комитет начал расследование. Не исключено, что Фицджеральд оказался в числе туристов, которые почти месяц назад прибрели путевки на квест-тур „Отсюда не возвращаются“»…