Юрий Николаевич понял, что он – самый счастливый человек на свете. Еще бы! Екатерина Александровна, учительница английского языка, которая поехала за ним из Москвы в Березовку ровно год назад якобы для того, чтобы посмотреть, как живут и работают в глубинке (хотя уже тогда было ясно, что причина совершенно другая), на предложение выйти за него замуж ответила «Да». И перебралась из общежития к нему в однокомнатную хрущевку.

Свадьбу наметили на начало учебного года, когда вернутся все учителя, а пока решили обустроить жилище. И все было бы отлично, если бы Юрий Николаевич, как и прежде, мог общаться по телефону с профессором Фицджеральдом. Голос профессора – летящий, звонкий – заряжал оптимизмом и энергией. Но теперь его телефон почему-то был все время вне зоны доступа, и учитель уже начал тревожится за своего далекого друга. Чтобы хоть как-то отвлечься от беспокойных мыслей, Юрий Николаевич решил встретиться со своими учениками.

Но желающих пообщаться с классным руководителем, тем более в школе, в разгар летних каникул, оказалось всего двое – Рита Семикотова, самая красивая девочка в классе, и Никита Бронников, самый читающий мальчик. Остальные либо были в отъезде, либо не захотели прийти на встречу, на что Юрий Николаевич ни капельки не обиделся. Были и такие, точнее, такой, кого учитель и сам не очень хотел видеть – Арсений Булдыгеров.

На другой день, как раз в те минуты, когда Юрий Николаевич с Ритой и Никитой подходили к школе, их еще издали увидел слоняющийся по поселку в отвратительнейшем настроении Арсений. После того, как он понял, что Танька Князева никогда не обратит на него внимания, что не будут они гулять по Березовке и говорить о серьезных и не очень вещах, не будут сидеть на лавочке перед старым сараем или возле висячего моста, он сделал вывод, что жизнь его совсем не удалась. И уже никогда не удастся. Не вышел он ни лицом, ни… умом. И первый раз в жизни пожалел, что вместо того чтобы слушать учителей на уроках, рисовал дурацкие самолетики, плевался в одноклассников смоченными слюной шариками и дергал девчонок за косички. И сейчас, увидев Юрия Николаевича, который бодро шагал вместе с одноклассниками в сторону школы, вдруг понял, что отдал бы все на свете, лишь бы быть вместе с ними.

Сначала он хотел подойти к ним, но в последний момент испугался и спрятался за угол здания. А потом, когда они вошли в школу, подкрался к кабинету физики и, приставив ухо к двери, пытался разобрать, о чем идет речь. Но все было бесполезно. Единственное, что он услышал, было несколько раз повторенное слово «эксперимент». Потом вспомнил, что будто бы самая лучшая прослушка – это обыкновенный стакан. Достаточно приставить его к двери или стене, а ко дну приложить ухо, как до тебя будет долетать каждый звук. Но не успел он мысленно посетовать на то, что нет у него такой замечательной прослушки, как тут же получил дверью по лбу – это Юрий Николаевич вышел из кабинета.

– Булдыгеров, а ты что здесь делаешь? Подслушиваешь?

Арсений отскочил в сторону.

– Нет, я нет. Я так, случайно… Шел мимо, ну и…

Булдыгерова не очень-то жаловали не только одноклассники, но и учителя, в том числе и Юрий Николаевич. Но сейчас в лице Арсения было что-то такое, что учитель просто не мог не позвать его с собой.

– В таком случае тебе повезло! Екатерина Александровна только что испекла пироги. Так что идем с нами, не пожалеешь.

Арсений вдруг почувствовал, что это – новый, неожиданный поворот в его судьбе. И понял, что не так все плохо в этом мире. А когда вместе с Никитой и Ритой за одним столом уплетал пирожки, да у кого – у классного руководителя и учительницы иностранного языка, то почувствовал себя полнейшим… дураком. Ну как еще назвать человека, который носится по поселку, чтобы напугать тех, кто младше и слабее. А жизнь, оказывается, куда интереснее! Слушая рассказ учителя о каком-то эксперименте, на который тот обещал пригласить всех присутствующих, Арсений понял, что утром он крепко ошибался, думая, что жизнь не удалась.

– Пока точную дату назвать не могу, – сказал Юрий Николаевич, – жду, когда придет ответ от московского друга. Возможно, придется кое-что переделать. А если нет, то встретимся очень скоро.